Филип Дик – Око небесное (страница 23)
То, что вырвалось после этого у Хэмилтона, пришло с уровня гораздо более глубокого, чем рассудочное мышление. У него не было никаких оправданий для этих слов; они прозвучали слишком спонтанно и естественно, чтобы как-то за них оправдываться.
– Да провались ты в Ад, – сказал он и заметил, как мгновенно окаменело лицо Сильвестера. Ну что же, слова были сказаны. Теперь хуже стать уже не могло, так что можно было договорить до конца. – Белый человек? Если этот Второй Баб, или, как там бишь его, эта чушь, Тетраграмматон, которую ты изобрел, может молча проглотить эти твои слова, то Он даже более бездарная и жалкая пародия на Бога, чем ты – на человека. А это о многом говорит.
Миссис Притчет ахнула. Дэвид Притчет хихикнул. Мисс Рейсс и Марша инстинктивно попятились. Лоус застыл, на его лице за сардонической усмешкой таилась боль. И лишь Макфайф в углу отстраненно поглаживал свою пострадавшую челюсть и, казалось, вообще ничего не слышал.
Артур Сильвестер медленно поднялся во весь рост. Он больше не был человеком; он был воплощенной силой мщения, что превзошла его человеческую сущность. Как архангел чистоты, он защищал свое доморощенное божество, свою страну, белую расу и свою задетую личную честь – все сразу. Его аскетичную фигуру сотрясла дрожь, а из глубин его тела поднялась медленная, вязкая, ядовитая ненависть.
– Мне кажется, – произнес он, – что ты любитель ниггеров.
– Так и есть, – согласился Хэмилтон. – Еще атеист и красный. Познакомьтесь, а это моя жена, русская шпионка. А это мой друг, Билл Лоус. Выпускник физического факультета; достоин сидеть за обеденным столом с любым из ныне живущих людей. Достоин того, чтобы…
На телеэкране хор ангелов остановил свои песнопения. Изображение задрожало; темные волны света угрожающе хлынули во все стороны, в плавном движении нарастал гнев. Из колонок больше не лилась слезливая музыка; лампы и конденсаторы теперь сотрясал глухой рокот. Рокот перерос в оглушительный гром.
С телеэкрана в воздух шагнули четыре огромные фигуры. Это были ангелы. Здоровенные, грубые, мужланистые ангелы с нехорошим выражением в глазах. Каждый весил под сотню килограммов. Хлопая крыльями за спиной, ангелы устремились прямо к Хэмилтону. С ехидной ухмылкой на морщинистом лице Сильвестер отступил в сторону, чтобы насладиться видом небесной кары, что вот-вот падет на святотатца.
Как только первый ангел снизился, чтобы исполнить Космический Приговор, Хэмилтон вырубил его одним ударом. За его спиной Билл Лоус подхватил настольную лампу. В прыжке он разбил ее вдребезги о голову второго ангела; тот, явно ошеломленный ударом, с трудом сдерживал атаку негра.
– О боже, – взвизгнула миссис Притчет. – Кто-нибудь, вызовите полицию!
Но это был безнадежный бой. В своем углу Макфайф очнулся от ступора и слабо замахнулся на одного из ангелов. Луч чистой энергии ударил в него; Макфайф очень тихо сполз по стене и замер. Дэвид Притчет с радостными воплями хватал одну за другой бутылочки с лекарствами с прикроватного столика и швырял их в сторону ангелов. Марша и мисс Рейсс яростно сражались, повиснув с двух сторон на огромном, туповатого вида ангеле, свалив его на пол, пиная и царапая его, горстями вырывая перья.
Через телеэкран к ангелам подошла подмога. Артур Сильвестр с довольным видом наблюдал, как Билл Лоус исчезает под снегопадом мстительных крыльев. На ногах держался лишь Хэмилтон, да и то из последних сил. Пальто его было порвано, из носа текла кровь, но он упорно держал свой последний рубеж. Еще один ангел рухнул вниз после меткого пинка в пах. Но на место каждого выведенного из строя через двадцатисемидюймовый экран влетала целая стая и быстро набирала полный рост.
Отступая, Хэмилтон крикнул Сильвестеру:
– Если б была хоть какая-то справедливость в этом вонючем и жалком твоем мире… – Два ангела прыгнули на него; ослепленный и задыхающийся, он почувствовал, что ноги его больше не держат. Марша с криком рванулась на помощь. Вооруженная блестящей булавкой для шляп, она всадила ее в почку одному из ангелов; тот завопил и отпустил Хэмилтона. Схватив со столика бутылку с минеральной водой, Хэмилтон отчаянно метнул ее. Бутылка разбилась о стену; по палате разлетелись осколки и капли пенящейся воды.
Весь в брызгах, Артур Сильвестер попятился. Мисс Рейсс столкнулась с ним; настороженная как кошка, она крутнулась и резко оттолкнула его, а потом быстро ретировалась. Сильвестер, с удивленным выражением на лице, споткнулся и упал. Угол кровати вышел навстречу его хрупкому черепу, и в момент их столкновения раздался резкий хруст. Артур Сильвестер захрипел и потерял сознание…
И ангелы исчезли.
Вся сумятица закончилась. Телевизор замолк. Не осталось ничего, кроме восьми сильно потрепанных людей, разбросанных в самых разных позах боли и защиты. Макфайф был глубоко без сознания, с заметными ожогами. Артур Сильвестер лежал неподвижно, глаза его остекленели, язык выпал, одна рука конвульсивно подергивалась. Билл Лоус уже сидел и даже пытался встать. Миссис Притчет в полном ужасе заглядывала в комнату из коридора, ее мягкое лицо пузырилось тревогой. Дэвид Притчет стоял, тяжело дыша; он все еще держал свои метательные снаряды – яблоки и апельсины.
Истерически хохоча, мисс Рейсс воскликнула:
– Мы одолели его. Мы победили. Мы
В полном смятении Хэмилтон обнял трепещущую фигуру жены. Стройная, но тяжело дышащая, Марша прижалась к нему.
– Милый, – прошептала она с глазами, полными слез, – ведь все хорошо, правда? Все кончилось.
Его лицо ласкали ее мягкие каштановые волосы. Кожа ее, гладкая и теплая, прижалась к его губам; тело ее вновь стало стройным и хрупким, тем легким и гибким, что он помнил. Исчезла и мешковидная одежда. В облегающей хлопковой блузке и юбке Марша обнимала его с благодарным и счастливым облегчением.
– Да, – выговорил Лоус, с трудом поднимаясь на ноги. Один его глаз был подбит так, что не открывался; одежда была в лохмотьях. – Старый мерзавец вырубился. Мы отключили его – и это решило вопрос. Теперь он ничуть не лучше нас. Теперь он тоже без сознания.
– Мы победили, – все повторяла мисс Рейсс, настойчиво и ликующе. – Мы разрушили его заговор.
Врачи набежали изо всех отделений больницы сразу. Большая часть их внимания досталась Артуру Сильвестеру. Слабо кривясь, старик ухитрился занять свое место близ телеэкрана.
– Спасибо, спасибо, – пробормотал он. – Со мной все в порядке. Видимо, просто голова закружилась.
Макфайф, начавший понемногу приходить в себя, радостно ощупывал своей лапищей шею и челюсть; все многочисленные проклятия слетели с него. С победным воплем он сорвал бинты и вату.
– Прошло! – вскричал он. – Слава Богу!
– Не благодари Господа, – сухо напомнил ему Хэмилтон. – Уйди непобежденным.
– Что здесь произошло? – потребовал ответа один из врачей.
– Мы тут немного повздорили. – Лоус насмешливо указал на разбросанные конфеты, коробка с которыми свалилась с прикроватного столика. – Насчет того, кому достанется последняя, со сливочным кремом.
– Одно только мне не нравится, – пробормотал Хэмилтон в глубокой задумчивости. – Возможно, это всего лишь технический вопрос.
– И что же это? – спросила Марша, крепко прижавшись к нему.
– Твой сон. Мы ведь все лежим в Беватроне более или менее без сознания? Мы ведь физически подвешены в том моменте времени?
– Боже, – поняла вдруг Марша. – Да, это так. Но мы же вернулись и мы в безопасности!
– Казалось бы. – Хэмилтон чувствовал, как бьется ее сердце, чувствовал более медленный ритм ее дыхания. – Да, только это и важно. – Марша была теплой, мягкой и восхитительно стройной. – Главное, ты пришла в норму, стала такой, как была…
Его голос вдруг оборвался. Да, жена в его объятиях была стройной, все так.
– Марша, – сказал он тихо, – все же что-то пошло
Ее гибкое тело мгновенно окаменело.
– Не так? Что ты имеешь в виду?
– Сними одежду. – Он сам взялся за молнию на ее юбке. – Давай же – быстрее!
Марша замигала от удивления и отстранилась от него.
– Прямо здесь? Но, милый, здесь же люди…
– Давай! – приказал он резко.
В растерянности Марша начала расстегивать свою блузку. Выскользнув из блузки, она бросила ту на кровать и наклонилась, чтобы снять юбку. В шоке и ужасе присутствующие смотрели, как она снимает нижнее белье и стоит обнаженная посреди комнаты.
Асексуальная, как пчела, как пластмассовый пупс.
– Посмотри на себя! – яростно крикнул ей Хэмилтон. – Боже мой, только посмотри! Разве ты этого не
Марша удивленно глянула вниз, на свое тело. Ее грудь исчезла полностью. Туловище оказалось гладким, местами чуть угловатым, лишенным первичных или вторичных половых признаков любого рода. Стройное и лишенное волос, оно могло бы принадлежать мальчику. Но она не была даже мальчиком; она была – никем. Абсолютно и недвусмысленно бесполым существом.
– Что… – испуганно пролепетала она. – Я не понимаю.
– Мы не вернулись, – сказал Хэмилтон. – Это не наш мир.
– Но ангелы, – запротестовала мисс Рейсс. – Они ведь исчезли.
Дотронувшись до своей нормальных размеров скулы, Макфайф поддержал ее:
– И с моим нарывавшим зубом тоже порядок.
– Да, это уже не мир Сильвестера, – объяснил им Хэмилтон. – Но – чей-то другой. Вмешалась какая-то третья сила. Бог ты мой, эдак мы