Филип Дик – Молот Вулкана (страница 8)
– Скажите, мои обвинения смогли серьезно вас заинтересовать? – перебила его Рэйчел. – Вам не пришло в голову, что я могу быть права? Что Директор может организовать убийство амбициозного и талантливого подчиненного, чтобы сохранить свой пост? Правда же, очень странно, что полиция всегда опаздывает, и всегда совсем на чуть-чуть?
Потрясенный, выбитый из колеи этим взрывом, Баррис выдавил из себя:
– До встречи. Я надеюсь, до скорой.
– До свидания, Директор, – сказала Рэйчел Питт с крыльца дома, когда он спускался по лестнице к своему такси. – Спасибо, что приехали.
Когда он отъезжал, она все еще стояла там.
В полете обратно через Атлантику Баррис всерьез задумался. Возможно ли, чтобы у Целителей были связи внутри структур «Юнити»? Нет, это невероятно. Его попросту поколебала истеричная убежденность женщины в своей правоте, на него повлияли ее эмоции, а не голос разума. Но правдой было и то, что он действительно никогда не доверял Таубманну.
Возможно ли, что побег Отца Филдса из Атланты был подстроен? Что его не устроил один талантливый человек (он же безумец, свихнувшийся на побеге и мести), а просто недалеким чиновникам было приказано выпустить его?
Эта версия отвечала на вопрос, отчего за два долгих месяца Филдса так и не подвергли психокоррекции.
Еще одна мысль посетила его. Если когда-либо он вступит в конфронтацию с Таубманном, если тот по любым причинам объявит ему войну, у него будет союзник в лице миссис Питт; ему будет на кого положиться для контратаки.
И это, осознал мрачно Баррис, огромная ценность в системе «Юнити» – человек, который поддержит твои обвинения, пусть не доказательствами, но хотя бы собственным заявлением. «Нет дыма без огня», вспомнил он поговорку. Кому-то надо бы проверить, что связывает Таубманна с Отцом Филдсом. Обычная процедура в таких случаях предусматривала отправку анонимного доноса Джейсону Диллу, чтобы уже он отрядил полицейских шпионов на слежку за Таубманном, на исследование фактов. Мои собственные люди, прикинул Баррис, могли бы этим заняться, у меня хорошая полиция. Но если Таубманн прознает об этом…
Да ведь это ужасно, вдруг с содроганием осознал он. Мне нужно вырваться из этого порочного круга подозрений и страха! Мне нужно защитить себя от разрушения изнутри, не допустить, чтобы болезненная истерия этой женщины заражала мой разум. Безумие, что передается от человека к человеку… Не так ли возникает агрессивная толпа? Не есть ли это то самое групповое сознание, с которым мы вообще-то должны бороться?
Мне не стоит больше встречаться с Рэйчел Питт, решил Баррис.
Но он уже чувствовал, что его к ней тянет. Неясное, но мощное влечение зародилось в нем, хоть он и не мог определить истоков этого. Безусловно, она была привлекательна как женщина – длинные темные волосы, яркие глаза, гибкое и подвижное тело. Но ведь она неуравновешенна психически, подумал он. Она станет ужасной обузой, любая связь с этой женщиной разрушит меня. Невозможно предсказать очередную ее выходку. В конце концов, ее связь с «Юнити» рухнула без предупреждения, все ее планы и амбиции пошли прахом. Ей нужно найти новые ходы, новую тактику выживания и благополучия.
Да, я совершил ошибку, не стоило ехать туда, подумал он. Ибо кто подойдет ей лучше, чем Директор? Это наилучшая ставка для нее сейчас, самый перспективный и полезный для ее интересов человек.
Вернувшись в свой офис, он первым делом приказал ни в коем случае не соединять его с миссис Питт; все сообщения от нее должны были впредь проходить на общих основаниях, то есть ею должны были заниматься обычные службы и обычные клерки.
– Вопрос пенсии, – объяснил Баррис своим помощникам. – Ее муж не работал на нашей земле, так что к нашему директорату невозможно выставить претензии. Ей придется обращаться с ними к Таубманну. Он был начальником ее мужа, но ей почему-то показалось, что я могу как-то помочь.
Но потом, оставшись в кабинете один, Баррис испытал чувство вины. Он солгал помощникам о ситуации: он представил Рэйчел в искаженном свете, чтобы защититься самому.
В своем новом жилище Мэрион Филдс вяло перечитывала книжку комиксов. В ней рассказывалось про физику, которая ее всегда интересовала. Но она уже трижды прочитала эту книжку, и теперь было совсем не так интересно.
Она как раз собиралась перечитать в четвертый раз, как вдруг без всякого предупреждения дверь распахнулась. Джейсон Дилл стоял в дверях с абсолютно белым лицом.
– Что ты знаешь о «Вулкане-2»? – закричал он на нее с порога. – Зачем они уничтожили «Вулкан-2»? Отвечай!
Она моргнула от неожиданности и переспросила:
– Тот старый компьютер?
Лицо Дилла застыло, он глубоко вдохнул, явно пытаясь успокоиться.
– Что случилось с тем старым компьютером? – спросила она с живым любопытством. – Он взорвался? Откуда ты знаешь, что кто-то сделал это? Может быть, он просто сам сломался. Он же был старым? – Всю свою жизнь она читала и слышала о «Вулкане-2; это была историческая святыня, вроде того музея, которым был Вашингтон, округ Колумбия. Разве что всех детей возили в вашингтонский музей, чтобы они прошлись по улицам и посетили гигантские пустые офисные здания. Но никто и никогда не видел «Вулкан-2». – Можно мне посмотреть? – попросила она, бросившись за Диллом, когда он повернулся и собрался выйти из комнаты. – Пожалуйста, ну можно посмотреть? Если он взорвался, он ведь уже больше не работает, верно? Так почему нельзя его показать?
Дилл бросил:
– У тебя есть связь с твоим отцом?
– Нет, – ответила она. – Ты же знаешь, что нет.
– Как мне с ним связаться?
– Я не знаю.
– Он ведь важная шишка в Движении, правда? – Дилл снова обернулся к ней. – Чего они хотели добиться, уничтожая старый компьютер, который годен лишь для мелких задач? Может быть, они пытались дотянуться до «Вулкана-3»? – Он не выдержал и закричал: – А может, они думали, что это и есть «Вулкан-3»? Может, они просто ошиблись?
У девочки не нашлось на это ответа.
– В конце концов, мы все равно поймаем его и посадим, – сказал Дилл. – И на этот раз он не избегнет психотерапии, я обещаю тебе, девочка. Даже если мне придется лично контролировать это.
Она сказала настолько ровно, насколько смогла:
– Ты просто бесишься из-за того, что твой старый компьютер взорвался и тебе нужно кого-то в этом обвинить. Ты точно такой, как мой папа всегда говорил: ты думаешь, что весь мир против тебя.
– Весь мир против меня, так оно и есть, – сказал Дилл хрипло.
С этими словами он вышел из комнаты, с грохотом захлопнув дверь. Она осталась стоять, прислушиваясь к звуку его шагов в холле. Звук удалялся, становясь все тише и тише.
Этот человек явно слишком много работает, подумала Мэрион Филдс. Им надо дать ему отпуск.
Глава 5
Это было печальным зрелищем. «Вулкан-2». А точнее, то, что от него осталось, – горы деформированных обломков, сплавившиеся, обгоревшие массы деталей, разбросанные лампы и реле среди обрывков соединительных кабелей. Огромная, все еще дымящаяся руина. Кислый дым от сгоревших трансформаторов поднялся вверх и скопился под потолком зала. Несколько техников угрюмо копались в обломках, им удалось найти парочку незначительных частей, но и только. Один из техников уже махнул рукой и сейчас собирал свои инструменты обратно в чемодан.
Джейсон Дилл пнул ногой бесформенный клубок пепла. Превращение, невероятное превращение «Вулкана-2» из того, чем он был, в это до сих пор ошеломляло его. Без всякого предупреждения. Дилл совершенно этого не ожидал. Он покинул «Вулкан-2», ушел по своим делам, ожидая, когда старый компьютер закончит обрабатывать его вопросы… А потом техники связались с ним и доложили.
И снова, в миллионный раз, вопросы беспомощно засуетились в его мозгу. Как это произошло? Как они это сделали? И зачем? Все это не имело ровно никакого смысла. Если они смогли вычислить местонахождение крепости и проникнуть в нее, если один из их агентов забрался так далеко, то зачем они тратили время здесь, когда «Вулкан-3» располагался всего шестью этажами ниже?
Возможно, они допустили ошибку, возможно, они уничтожили старый компьютер, полагая, что это и есть «Вулкан-3». Это действительно могло быть ошибкой – и с точки зрения «Юнити» очень удачной.
Но глядя на руины компьютера, Джейсон Дилл подумал:
Он почувствовал ужас от этой мысли, а еще его не покидало чувство глубокой личной утраты. Старая машина была его другом многие годы. Когда у него были вопросы, достаточно простые для нее, он всегда приходил сюда, эти посещения стали частью его жизни.