Филип Дик – Человек с одинаковыми зубами (страница 56)

– Счастливого Рождества, Лео. Я вам не помешаю? Джанет сказала, что вы здесь.

Рансибл спросил в воздух:

– Она что, вообще всех пригласила?

– Вы же уже не злитесь? Нельзя же злиться вечно?

Он нервничал и смущался.

– Можно. Я больше не даю рекламу в этой паршивой газетенке, вожу больных животных в Пойнт-Рейес, и, если бы тут была другая школа, я бы перевел своего сына туда.

– Сейчас Рождество, время прощать, – задумчиво сказал Уортон после паузы.

– Рождество-шмождество. Рождество придумали торгаши, чтобы побольше заработать.

– Мне говорили, что вы продали всю землю на хребте.

– Верно, – сказал Рансибл.

– Но вы же хотели поделить ее на участки и продать.

Он пожал плечами.

– Сколько это стоило?

– Что стоило?

– Все. Покупка водопроводной компании. Ремонт.

– Сколько-то стоило.

– А вы говорите Рождество-шмождество.

– Конечно. Он был хорошим еврейским мальчиком, но не сумел вовремя остановиться. Слишком долго Он держался, и посмотрите, куда это Его привело.

Рансибл чувствовал, что и сам не сумел вовремя остановиться, и не понимал, куда это его привело.

– Как думаете, Богу вообще есть дело до нас и того, что с нами происходит?

– Ну, лично я считаю, – ответил Уортон, – что религия осталась в прошлом. Что она мертва.

– Ну да, чего еще ожидать от гоя. Никакой веры. Прочтите вот новую книгу Германа Воука о том, что для него Бог. Это пойдет вам на пользу. Держите. – Подойдя к книжному шкафу, он снял с полки тяжелый том и достал из него закладку. – Я сам еще не дочитал, но вам это нужно больше. Если вы собираетесь чему-то научить молодежь, надо же самому иметь какие-то принципы. Понимать, зачем вообще живешь.

Он протянул книгу Уортону, и учитель, помедлив, все же принял ее.

– Кто-нибудь из крупных землевладельцев принял участие? – спросил Уортон.

– Конечно.

– И кто же?

– Не помню. Кто-то. Забыл, – неохотно ответил Рансибл.

– Интересно, как бы сложились ваши обстоятельства, если бы они вам помогли.

– Ой, да кому они нужны.

– Вы знали, что они не поучаствуют. С самого начала. Вы знали, как устроен их разум; все, что их волнует, – это снижение налогов и возможность немного сэкономить.

– Они хорошие люди, – сказал Рансибл.

– Они могли бы покрыть расходы на покупку компании, – сказал Уортон, – и даже не заметили бы этого.

– Человек предполагает, а бог располагает.

– Могу ли я что-нибудь сделать? – неловко спросил Уортон.

– У вас есть тридцать пять тысяч наличными?

– Нет.

– Счастливого Рождества, – сказал Рансибл.

Уортон сказал:

– Это очень большое дело. Восстановление водоснабжения. Даже если эта болезнь костей на девяносто процентов деревенское суеверие, все равно существуют вирусные инфекции и простуды, которые…

– Слушайте, – сказал Рансибл, – если денег нет, валите домой. Хорошо?

Уортон помедлил.

– Странно, – сказал он, – вы вложили все, что у вас было, в эту водопроводную компанию; вы обанкротились, потеряли всю свою землю и активы ради блага общества, но все равно затаили обиду на меня, шерифа Кристена, Фолка и бог знает кого еще. Вы, должно быть, не разговариваете с половиной людей в этом городе. Я этого не понимаю, Лео.

– У меня есть принципы, – сказал Рансибл, открывая дверь кабинета, – и один из моих принципов заключается в том, что я приглашаю в свой дом только тех, кто мне нравится.

«Пока это мой дом, – подумал он про себя. – Пока я могу сохранить его. После этого вы все сможете сюда приходить».

– Погодите, пока банк Петалума не наложит лапу на это место. Тогда все приходите, сколько хотите, и сидите на моем диване. Ну а пока, как говаривал Сэм Голдвин, исключите меня.

Увидев их двоих, Джанет вышла вперед.

– Я знала, что вы помиритесь, – улыбнулась она.

– Налей этому человеку стакан хереса и отправь его домой, – велел Рансибл, – маленький стакан.

Судя по выражению ее лица, она решила, что он шутит, что это дружеская шутка.

– Я серьезно, – сказал он.

Теперь она поняла, что он действительно говорит всерьез. Ее улыбка померкла, она в замешательстве посмотрела на Уортона, затем снова на мужа.

– Я ухожу, – сказал Уортон, – спокойной ночи, Джанет. Лео.

Рансибл ничего не сказал. Уортон двинулся к двери, и вскоре она закрылась за ним.

– Кого ты еще внесла в список гостей? – спросил Рансибл. – Уолта Домброзио?

– Нет, конечно нет, – сказала она с запинкой, – я его не приглашала, Лео. В смысле Уортона. И Домброзио.

– Хорошо. – С этими словами он вернулся к Бобу Легорну, сел напротив него и сказал: – Как дела, Легорн?

– Отлично, спасибо.

Откинувшись назад и устроившись поудобнее, Лео Рансибл сказал:

– Дайте мне знать, если вам что-нибудь понадобится. – Он указал на стол с закусками в углу, заставленный сыром, ветчиной, курицей, соусами и крекерами. – Угощайтесь. Чувствуйте себя как дома. Не стесняйтесь. – И, встав, сам направился к столу и начал угощаться всем подряд. Это был его собственный дом, и он чувствовал себя как дома; он последовал собственному совету и не стеснялся.