Филип Дик – Человек с одинаковыми зубами (страница 40)

Человек на другом конце провода что-то сказал, но он не слушал.

– До свидания, – сказал Рансибл и повесил трубку.

Некоторое время он посидел за столом, пытаясь успокоиться, а затем набрал номер оператора и получил номер Калифорнийского университета в Беркли. Вскоре он дозвонился на коммутатор университета и попросил соединить его с Боуменом или Фрейтасом с кафедры антропологии. С Боуменом его в конце концов соединили.

– Послушайте, – сказал он, – вы видели сегодняшний выпуск «Кроникл»?

– Да, – ответил Боумен, – мы хотели вам позвонить, но Тони пока не приехал. Я его жду, он появится с минуты на минуты. Уже десятый час.

– Что вы наговорили «Кроникл»? Что череп, который я нашел, подделка или что?

– Мы осмотрели более полный скелет, – ответил Боумен, – и обнаружили искусственные лаки и следы отбеливателей и кислот, которые используют, чтобы искусственно состарить материал. Очевидно, тот, кто их сделал, был не настолько тщателен в этот раз. Сработал кое-как. Лак не полностью высох, и в него попала грязь.

– Тогда нет никаких сомнений, – сказал Рансибл, стараясь говорить ровно.

– Абсолютно никаких. Кто-то изготовил этот скелет в мастерской, используя современные инструменты и средства. – Голос его звучал отчужденно и недружелюбно, никаких приятельских интонаций.

– Большое спасибо, – сказал Рансибл максимально официальным тоном, – вы ответили на мой вопрос.

С этим он повесил трубку.

Пока он сидел за своим столом, размышляя, телефон зазвонил. Взяв трубку, он снова услышал Боумена.

– Я хотел вам сказать, но вы так резко отключились. Мы ни в коем случае не обвиняем вас и не думаем, что вы имели какое-либо отношение к изготовлению этих объектов.

Рансибл не ответил.

– Мы просто сообщаем о результатах проверки. Именно это вы и просили нас сделать.

– Верно, – сказал он.

– Мы с удовольствием отправим вам по почте или привезем все результаты. И, конечно, вернем сами предметы.

– Хорошо.

– Кстати, статья в «Кроникл» написана о более ранних находках. О вашем первом черепе. Мы еще ничего никому не говорили о том, что мы обнаружили вчера вечером; мы хотели сначала поговорить с вами и посмотреть, что вы скажете.

– Валяйте, – сказал он.

– Хорошо, – сказал Боумен, – на самом деле альтернативы нет.

– Я бы хотел, чтобы их осмотрел кто-то другой. Кто бы это мог быть?

Боумен, казалось, удивился.

– Ну… не знаю. Вы можете отвезти их в другой университет. Почти любой, где есть лаборатория. Я посмотрю, если хотите. В Стэнфорде наверняка есть.

– Так и сделаю. Стэнфорд. Спасибо.

– Нет никаких сомнений, что эти вещи изготовлены искусственно. Видны даже следы металлических инструментов.

– Хорошо.

– Вы не понимаете, что я говорю? – резко сказал Боумен. – Это не спекуляции. На костях есть даже крошечные кусочки, частицы металла, обнаруживаемые микроскопическим и спектральным анализом. Это легко доказать. Можно даже определить, кто изготовил некоторые из смол. «Дю понт», например. Это их изобретение.

Рансибл повесил трубку.

Вот и все, сказал он себе. Вот и все. Кто-то подделал это и подбросил на мой участок. Но через некоторое время он снова набрал номер оператора. Он попросил у нее номер Стэнфордского университета в Пало-Альто, а затем, заполучив номер, принялся искать кого-нибудь с кафедры антропологии.

14

Сидя на диване в гостиной с газетой на коленях, Шерри сказала:

– Интересная статья. Про Рансибла и его череп неандертальца.

Уолтер Домброзио внимательно посмотрел на ее. Она догадалась? Она знала, на что он способен, знала, насколько он опытен, она знала о его мистификациях в прошлом. Но она, казалось, никак не связывала газетную статью со своим мужем.

– Да, – сказал он осторожно, – я видел.

– Это уже несколько недель то попадает в газеты, то исчезает из них.

– Я знаю.

– И как ты думаешь? Он настоящий?

– А разве ученые из университета не доказали, что это подделка?

– Да, – подтвердила она, внимательно читая, – они говорят, что он современный и над ним работал какой-то искусный современный мастер, разбирающийся в каменном веке. А еще они цитируют Рансибла, который хочет показать череп ученым из Стэнфорда.

– А в Стэнфорде что говорят?

– Ничего. – Она отложила газету в сторону, аккуратно ее сложив. – Но еще скажут. Как они могут отказаться, сам подумай.

– Пожалуй, – сказал он. Он не очень хотел обсуждать это с ней. Он вообще очень мало разговаривал с ней по вечерам; после ужина, помыв посуду, он обычно уходил один читать или работать, пока она читала или смотрела телевизор. Но сегодня она явно хотела поговорить.

– Не думаешь ли ты, – сказала она, – что Рансибл сделал это в качестве рекламного трюка? Как тот агент по недвижимости из Саусалито, который говорит, что Дрейк высадился именно там, а не в заливе Дрейка и что его медная табличка поддельная? Это способ рекламы района. Рансибл привлечет сюда людей, может быть, очень много.

Он кивнул.

– Его мотивы понятны, – сказала она, – с этим согласны почти все, с кем я говорила. Такой человек мог бы сделать именно такие вещи. Это ведь правда довольно умно и сделало ему хорошую рекламу. Но мне бы это не понравилось. Большинство газет намекают, что это рекламный трюк. Прямо не говорят, конечно. Но это наверняка из-за законов о клевете?

– Конечно. Если бы они это написали, он бы подал на них в суд за клевету и получил бы огласку таким образом.

– Ненавижу таких людей, – сказала Шерри, – наглых и пробивных. Хотя неприлично так говорить, потому что он еврей.

– Да. Он портит репутацию всему народу.

– Нет, я имею в виду, что мы не можем критиковать его публично, потому что это сочтут антисемитизмом. Так что это дает ему карт-бланш продолжать. Поднимать шумиху.

– Подобная известность вряд ли принесет ему счастье.

– Но он должен был знать, что подделку раскроют и что он станет известен именно в таком смысле. Ведь его находку видели ученые, и он… – Она снова взяла газету. – Сам их позвал. Почти сразу.

– Может быть, для него любая реклама хороша, – сказал Домброзио, испытав укол беспокойства. Рансибл, безусловно, рисковал – но страдал ли он? Потерял ли он что-нибудь? – Очень уж он цепляется за свою находку, – сказал он жене.

– Да, – согласилась Шерри, – все еще пытается выдать череп за подлинный. Без научной поддержки.

– Дурак, – зло сказал он.

– Ему просто нужна огласка, – возразила Шерри.

– Нет. Он просто не в состоянии признать, что его обманули.

– Обманули? – Она посмотрела на него и медленно подняла брови. – Ты не думаешь, что он сам изготовил подделку? По-твоему, он искренне считает ее реальной? Его обманули?

Она быстро сообразила, почему он выбрал именно такие слова, и долго молча смотрела на него.

– Возможно. – Ему очень хотелось оставить эту тему.

– Выходит, это сделал кто-то другой! И бедный Рансибл – жертва. Очень увлекательно. – Она задумалась, а затем рассмеялась. – Какая странная теория. И какие выводы я могу сделать о тебе?

Он посмотрел на нее.

– Ну-ка, давай посмотрим. Возможно, ты не можешь признаться себе, что излишне доверчив. Видишь, как ты спроецировал собственные проблемы на Рансибла? Он стал для тебя символом.

В этот момент ему удалось отвлечь ее; отойдя в кухню, он стал искать в холодильнике что-нибудь перекусить, какой-нибудь десерт. Она присоединилась к нему, и вместе они нашли замороженный пирог.

Когда они сидели за кухонным столом и ели, он размышлял над идеей, которая почти постоянно приходила ему в голову последнюю неделю или около того.