Филип Дик – Человек с одинаковыми зубами (страница 17)

Конечно, он испытывал к ней определенные, довольно сильные чувства. В своем синем костюме, свежая, с гладкой кожей, подкрашенными бровями и ресницами, она была очень хороша. Никто не мог этого отрицать. Его руки так часто касались ее в прошлом, что теперь одного взгляда на нее было достаточно, чтобы вспомнить те ощущения; его ладони, пальцы и плечи, вся его кожа зудела от желания прикоснуться к ней. Его тело привыкло к этому благодаря огромному опыту. Среди всех его реальностей эта была в некотором роде наиболее реальной.

– Никакой любви здесь, – велела она, когда он потянулся к ней, сдерживаемый ремнем безопасности, – пристегнись.

Это была их внутренняя шутка, рискованная шутка, которую не понимал больше никто на земле.

– А потом? – спросил он и наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку.

– Ну, если ты хочешь заниматься любовью с женщиной, чья главная цель – унизить тебя и стать мужчиной.

Услышав это, он снова ожесточился, но постарался скрыть это от нее и говорить нежно.

«Я сделаю все, что смогу, – сказал он себе. – Чтобы удержать тебя там, где тебе место: в моем доме, в роли моей жены. Я буду бороться до самого конца. – Глядя на ее прекрасные ноги и лодыжки, он подумал: – Во всем. Я буду бороться везде, где у меня будет шанс победить».

– Давай вернемся на дорогу, – сказал он и нежно коснулся ее ноги под коленом, там, где была особенно нежная кожа. Она задрожала и невольно отдернула ногу.

– Ты выглядишь таким довольным, – сказала она, – быстро ты оживился.

Улыбнувшись ему, она завела двигатель и снова выехала на дорогу.

Вечером дома он услышал, как она говорит по телефону в спальне. Она закрыла за собой дверь, но он точно знал, что она говорит по телефону; ее голос в такие моменты становился еще более твердым и непреклонным. Она не говорила громче или медленнее, просто в голосе появилась властность, как будто она звонила сантехнику или стоматологу: кому-то, кому она платила за услуги. Это она звонит, размышлял он. Ей не звонят.

«Что бы это ни было, – подумал он, – этим обязан заниматься я. Как в тот раз, когда она позвонила Арбарту насчет ремонта. Она снова меня опережает».

Когда она вышла, он спросил:

– С кем ты говорила?

– С отчимом, – ответила Шерри. В руке у нее были карандаш и блокнот; сев на подлокотник дивана, она закинула ногу на ногу, разгладила юбку и стала разглядывать запись в блокноте.

– Как у них дела? – спросил он наконец. – Твоя мать уже восстановилась после отслоения сетчатки?

– Почти. Это всегда очень долго.

– А как твой брат?

– Все хорошо. И у детей тоже. Спрашивают, почему мы не пишем.

– Хорошо.

– Уиллис спрашивал о тебе. Я сказала, что ты на улице, потому что знала, что ты не захочешь с ним разговаривать.

– Это правда. Да и как я бы мог захотеть… раз ты не сказала мне, что собираешься позвонить. Ты, случайно, не знаешь, сколько стоит звонок?

– Нет, – ответила она уверенно.

– Зачем ты ему звонила?

– Хотела спросить, знает ли он кого-то в Бэй-Эриа. Там может быть интересная работа.

– И что сказал Уиллис?

– Сказал, что знает три или четыре фирмы. Он с ними свяжется и позвонит мне, завтра или послезавтра.

– А тебе не приходило в голову пойти в агентство по трудоустройству самостоятельно? А не просить отчима?

– Нет. В любом случае это была твоя идея.

– Моя?

– Ты сам сказал, что мне нужна работа немедленно, иначе она не будет иметь смысла. Поэтому я позвонила ему.

Она встала и ушла из гостиной обратно в спальню, закрыв за собой дверь. Вскоре он услышал звук ее голоса, она снова звонила кому-то.

На этот раз он встал и подошел к двери, чтобы подслушать. Довольно долго он слышал только бессмысленные обрывки фраз. Напрягая слух, он наконец с огорчением понял, что она разговаривает с кем-то из местных. Он услышал, как она набирает номер, а со своего телефона они могли вызывать только абонентов из Каркинеза и Стинсон-Бич. Она уточнила, когда пройдет следующее собрание Ассоциации садоводов Каркинеза, где она и несколько ее подруг покупали цветы и саженцы.

Чувствуя себя сбитым с толку и подавленным, он вернулся в гостиную к шумному телевизору. Телевизор его отвлекал. Смотря телевизор, он мог на время забыть о своих проблемах. Он не просвещал его и не улучшал его, ничему не учил и даже не развлекал. Но расслаблял, как теплая ванна. И этого было достаточно. Больше к концу дня он ничего не хотел. Таким образом он готовился к полноценному сну, это был промежуток между жизнью и кроватью.

Ближе к концу недели его вызвал к себе босс, Норм Лауш. Домброзио стоял у стола, как можно медленнее снимая рабочий комбинезон. За несколько лет работы в компании он почти не встречался с самим Нормом. У этого человека были и другие предприятия, и он успевал заниматься всеми. Любимым его проектом, кажется, была торговля автодомами. Много лет назад он спроектировал потрясающий интерьер для жилых трейлеров, и один из крупнейших производителей его купил. Его собственная фирма делала всю внутреннюю отделку, специальные столы, полки и шкафы – все, кроме оболочки, самого трейлера. Первые деньги он заработал именно этим бизнесом.

Говорил он очень мягко, и его сложно было расслышать. Голос был не высокий и не низкий. Он курил тонкие черные сигареты длиной с сигару, которые привозил с Филиппин. Каждый раз, когда Домброзио видел его, Лауш был в костюме цвета индийской керамики, красновато-коричневого, и тяжелым на вид, как войлок. У него были красивые бледные руки с ухоженными ногтями и широким золотым обручальным кольцом. Всегда загорелый – он пользовался домашней инфракрасной лампой, – с приятными светлыми глазами.

В те несколько раз, когда Домброзио говорил с Лаушем, он не смог раскусить этого человека. Он общался в обманчиво приветливой манере, со всем соглашаясь, внося предложения, но в результате уклоняясь. И все же он управлял компанией. Он управлял ею через других людей, с которыми и имели дело Домброзио и другие конструкторы и рабочие: сам Лауш то приходил, то уходил. Его всегда было трудно поймать. По-видимому, этого он и хотел.

«Зачем я ему нужен?» – думал Домброзио, идя по коридору с потолком и стенами из целлотекса, мимо закрытых дверей с надписью «НЕ ВХОДИТЬ». Разумеется, ему не хотелось идти. Для этого не было конкретной причины, но сама ситуация тревожила. Он чувствовал, что любой наемный сотрудник, чьи средства к существованию полностью зависят от доброй воли другого человека, босса, должен нервничать, когда его зовет к себе этот босс.

У двери он остановился, чтобы подготовиться к разговору, и постарался успокоиться, насколько это возможно. Затем он открыл дверь кабинета, прошел мимо секретарши и постучал во вторую дверь из полупрозрачного стекла.

– Войдите, – раздался голос Норма Лауша.

Он открыл дверь и вошел.

Лауш сидел, закинув одну ногу в черном «оксфорде» на стол, и расчесывал волосы на лодыжке карманной расческой. Увидев Домброзио, он убрал расческу в кожаный футляр и сунул в карман.

– Привет, Уолт, – сказал он, – присаживайтесь.

Домброзио сел в кресло. Ему не хотелось шутить, и он не ответил.

– Как дела у Хуана Фанхио? – спросил Лауш с дружелюбным смешком.

– В последнее время не гоняется, – ответил Домброзио.

– Можно плавать на яхте. Выходите из той бухты у вашего городка… как его, Каркинез? Плывете вдоль побережья, через Золотые Ворота, и причаливаете прямо здесь, у пристани. Набережная Сан-Франциско – это один из лучших портов мира. Остаток пути можно доехать на такси. Сколько времени это займет?

– Весь день, – сказал он.

– Да, но зато на бензин тратиться не придется. Есть же парус.

Домброзио наконец рассмеялся. Они оба рассмеялись. Это была забавная идея и хорошая шутка; Домброзио оценил и ее, и стоявшие за ней чувства. Его босс сочувствовал его положению. Шуткой он дал Домброзио понять, что он знает о его проблеме, что не осуждает его, что желает ему всего наилучшего.

И все это он высказал, не смутив его, а, наоборот, успокоив.

– Если будет шторм, – сказал Домброзио, – меня может унести в другую сторону. В Японию.

– Ну, у нас работает один из их конструкторов. Ленд-лиз.

Норм Лауш, казалось, не торопился приступать к делу. У него было полно времени.

– А вы видели, что мы с Куинном придумали для той конторы, которая делает лотки для кошачьего дерьма? – спросил Домброзио.

– Ах да. «Кэтти клозет». Но тут надо быть осторожнее, посмотреть, что делают Ex-M – Co.

Мгновение он не мог сообразить, о чем речь, но потом вспомнил – они выпускали «Джонни Кэт», впитывающий состав для кошачьих лотков. Его упаковка была восхитительна, ни единой неприятной коннотации даже в надписи, но все же было вполне ясно, что там внутри. Как сказал Боб Фокс, когда они впервые увидели эту картинку: «У изображенного тут кота не может быть задницы». Коробку разработала другая компания, не их, а «Лауш Компани» все еще не придумала ничего подобного для своего клиента, «Кэтти клозет».

– Конечно, – сказал Домброзио, – «Кэтти клозет» делает сами лотки, а не наполнитель. Так что это не конкуренция. Люди будут сыпать «Джонни Кэт» в «Кэтти клозет».

– Или «Китти Литтер». Моя жена покупает его.

– А почему? Вы в курсе?

– Она считает, что «Джонни Кэт» звучит вульгарно. Потому что на каком-то жаргоне слово «джон» означает «туалет».