Фил Смит – Тающий призрак (страница 18)

Доктор показал на колбу. В пылу рассуждений он не заметил, как близко поднес к ней руку. Желе бросилось к нему, ударившись о стекло.

— Посмотри, Дик, — сказал он с отвращением. — Вот так мы и живем, погруженные в ежедневные заботы и не представляя грядущей опасности. А в один прекрасный день это первобытное болото сожрет нас. Вот что привезли Стив и его товарищи с Марса. Это абсолютно враждебно человечеству, и, если мы дадим ему хоть крошечный шанс, оно разрушит нашу цивилизацию.

Он с силой ударил по столу.

— Мы боремся с монстром, и у нас меньше пяти часов, чтобы убедить вояк из Хьюстона в опасности новой экспедиции.

Он убрал колбы в герметичную камеру, висящую на стене, и барабанная дробь счетчика поутихла.

— Свяжись еще раз с Овертоном, — попросил он Лорина. — Скажи, чтобы они поторопились. Нам не нужен детальный анализ, достаточно общего вывода. — Нельсон резко повернулся к двери, — Я дам им последнюю возможность выслушать меня и предотвратить конец света. Иначе они будут иметь дело с чудовищем.

Глава 10

Оранжевые всполохи проносились в ночном небе, усеянном звездами. Тяжелые клубы облаков поднимались из гигантских отверстий труб к мрачной луне. Наступила самая глухая часть ночи, когда Земля внимала черным холодным глубинам космоса и трепетала от их прикосновений, томясь в ожидании солнечного дня. В это время Земля вспоминала древние глухие эпохи, когда все живое умело охотилось, добывая себе пищу и пожирая друг друга.

Искусственные облака плыли над заводом, светясь натриевым светом в оранжевом тумане, прорезая темноту и превращая ее в мир разноцветного фейерверка. Они выхватывали из мглы притихшие стрелы подъемных кранов, все в клубах дыма. Завод выглядел как огромный неуемный корабль, плывущий в неизвестность по черному океану ночи.

Тишину прорезал чей-то рев. Откуда-то возник нарастающий с каждой секундой грохот, пара огромных белых глаз смотрела сквозь тьму, тело покачивалось и извивалось, расшвыривая снег по чернеющей земле, Поезд летел сквозь оранжевый туман и отбивал дробь, как пулеметные очереди. Он пронесся сквозь парк и с торжествующим ревом исчез в темноте. Наступившая после этого тишина уже не казалась такой безмятежной, как раньше.

Прижавшись к влажной земле, зверь тихонько скулил. Он медленно поднял глаза к небу, и ему снова стало страшно.

Он чувствовал сзади себя близкую добычу. Неподалеку горели прожектора и были слышны мужские голоса, отдающие команды. Он знал, что стал теперь хищником. Сын Каина. Отверженный.

Но душу Стива леденил жугкий страх. Оранжевая мгла поднялась ему навстречу, и сердце его опять сжалось в комок. Зверь бросился в туман — теперь это был его верный спутник, его сообщник. Человеческая суть исчезла, растворилась в растерзанной плоти и крови убиенных им. Прерывистое рыдание потрясло его, и он пролил горячие слезы по своей утерянной душе, по драгоценной звезде, которая покинула его, оставив ему злобную хищную пыль горячей пустыни.

Зверь поднял культи рук к слепнувшим глазам, и слезы с новой силой хлынули из провалившихся глазниц. Он уже не мог дотронуться до мягких ласковых цветов, ему оставалось лишь смиренно любоваться ими. Но хищницы внутри него не были расположены к таким думам, они скреблись и царапались, зовя его на запах теплой плоти, в жажде совсем других наслаждений. Он заплакал, как Колумб, вдруг увидевший в безбрежном океане миллионы солнц и потерявший ориентиры, Стив был ослеплен жаждой крови и разрушительной силой непрошеных гостей и деградировал со страшной скоростью. Он плакал о любви, которая когда-то жила в его сердце и превратилась в голодную страсть.

Он протяжно завыл, неотрывно глядя в небо, где в него впервые вселилось адское семя.

Кое-кто слышал этот крик и поджидал его.

В канаве на обочине дороги двое бродяг развели огонь. Пламя дрожало, и красные отсветы плясали на распухших небритых лицах. Три пустые бутылки из-под спирта валялись рядом, четвертую один из бродяг держал в дрожащей руке, тараща невидящие глаза на отблески огня. Второй делал слабые попытки приготовить какую-нибудь закуску. На костре неустойчиво громоздилась закопченная кастрюля, языки пламени неохотно облизывали ее. В ночном воздухе расплывался горячий аромат бобов с сосисками, соус переливался через край.

Тот, кто следил за пищей, упал на колени и потянулся к неясной фигуре в сумерках, приглашая незнакомца разделить их компанию. Фигура не пошевелилась, и бродяга с трудом сел.

— Как хотите, — пробормотал он, еле ворочая языком. — А мы чертовски рады гостям.

Он потянулся за бутылкой к своему компаньону, но тот даже бровью не повел. Громко икая, бродяга встал на четвереньки и снова попытался дотянуться до вожделенного сосуда, но попал на горячие угли и, хрипло ругаясь от боли, откатился обратно. Лежа на земле, он потирал ноги и мрачно смотрел на небо.

Все вокруг затихло, только доски в костре время от времени шипели и потрескивали.

— Как ты думаешь, что это люди ищут там, а, Джонни? — заплетающимся языком выговорил бродяга, уставившись на звезды.

Джонни не слышал его, он уже отключился.

— А я тебя спрашиваю, сукин ты сын, что они там ищут? — продолжал бродяга, не замечая молчания своего приятеля. — Ч-черта лысого они там ищут, а что еще там можно найти? — Он с усилием ткнул нетвердой рукой в небо. — Они, мать их, только пускают на ветер сумасшедшие деньги. Потому что ничего там не найдешь. Ничего, черт возьми. Мы единственные божие твари во всей Вселенной. — Бродяга с огромным усилием поднялся на непослушные ноги. — И пьем за это! — выкрикнул он и повалился на землю.

Из окружавшей их темноты послышался шорох, похожий на тяжелое дыхание астматика. Бродяга прислушался и сел.

— Эй, — крикнул он в темноту. — Ты, верно, услышал про выпивку? Я знаю, почему ты зашел на огонек. Твой нос ее за версту чует, — он хрипло захохотал, довольный своей проницательностью. — Ну давай, — позвал он. — Подходи поближе. У нас и пожрать найдется.

Но сумерки не отозвались на его приглашение, и бродяга потянулся помешать веткой еду. Он опрокинул кастрюлю, и половина бобов упала в костер, шипя на углях.

— И как ты думаешь, что станет с теми, другими? — таинственно спросил он.

Вопрос повис в ночном воздухе, бродяга потянулся и ухватил бутылку из рук своего компаньона. Он жадно приник к ней и пополз вокруг костра, пока не очутился на той стороне, откуда слышался шорох. Он протянул бутылку.

— Не прячься, — сказал он, со свистом выдыхая спиртные пары. — Мы знаем, что ты здесь. — Он поболтал остатки содержимого в бутылке. — Давай, это согреет тебя.

Незнакомец по-прежнему молчал, только дыхание стало громче и тяжелее.

Бродяге не терпелось.

— Не бойся, — звал он. — У нас тут ничего страшного. — Он повернулся к костру, оставив бесплодные попытки. — Пожалуйста, если не хочешь, можешь оставаться там, в холоде, где нечего есть. Раз тебе это больше нравится.

Он упал рядом с приятелем и, сделав жадный глоток, предложил ему бутылку. Тот не ответил.

Из темноты снова приближался поезд. Бродяга уставился в его сторону, завороженный мелькающими огнями, Когда поезд прошел, темнота напротив сгустилась и рядом с костром уселась какая-то тень. Бродяга, не глядя на гостя, принялся снова мешать бобы.

— Ну что, созрел? — спросил он.

Огонь угасал, и бобы не грелись. Капли уже не шипели на углях, и последние мерцающие огоньки вспыхивали между головешек. Незнакомец пристально посмотрел на красные искорки и издал страшный вздох.

Бродяга с усилием поднял голову, но в темноте невозможно было понять, кто пожаловал к их огоньку.

— В-вот, — еле ворочал языком гостеприимный хозяин. — Хлебни, если замерз.

Тень протянула обрубок руки и вышибла у пьяного бутылку. Спирт пролился на огонь и ярко вспыхнул. Пьяный тупо поднял глаза и увидел по другую сторону костра чудовище с полуразвалившимся черепом. Алкоголь моментально выветрился у него из жил.

— Мать родная! — Он неловко дернулся и упал лицом в костер. Угли обожгли его небритую физиономию, он взвыл от боли и, барахтаясь, попытался вскочить. К чумазому лицу прилипли жареные бобы и залепили ему глаза. Пока он пытался отряхнуть горячую золу, его обожгло зловонное дыхание. Сокрушительный удар сзади свалил его с ног, он упал обратно в костер, пронзительно крича от боли.

Этот крик пробудил от дурмана второго бродягу. Он вскочил на ноги и пустился в пляс вокруг костра, как вождь африканского племени, вернувшийся с удачной охоты. Незнакомец одним ударом прихлопнул его как муху.

Мимо прогрохотал еще один поезд, разметая оранжевый туман, клубящийся над заводом. Колеса простучали на стыках рельсов, с упоением исполняя свой дорожный гимн, и исчезли в темноте.

Когда вдали затихли звуки, вокруг костра снова воцарилась тишина, нарушаемая только шумным лаканием и шипением крови на горячих углях.

Кровь не утолила дикой жажды. Чем больше жертв убивал зверь, тем ненасытнее становились клетки-хищницы. Наступал момент, когда изможденное тело не могло уже больше служить непрошеным гостям. Вспышки дикого зверства уже не успокаивали его, Он столкнулся с принципом антижизни, не знающим компромиссов, и понял это.

Астронавты сильно волновались в последнюю ночь, которую им предстояло провести в модуле, Эксперты отнесли это на счет переживаний по поводу успешного подъема и стыковки. Но специалисты в земной физиологии ошибались, Тут все было по-другому, и сознание быстро приобретало новые навыки.