Фил Смит – Тающий призрак (страница 15)
Сердце Нэл подпрыгнуло.
— Мэт, — закричала она. — Мэт!
Ответом была тишина, которая окутала их дом, как паутина. Затем из закрытой комнаты донесся странный звук, как будто огромная кошка что-то лакала.
Собравшись с духом, Нэл вошла в дом и приблизилась к комнате. Только смертельный страх за мужа двигал ею. Из-за дверного проема слышалось сухое прерывистое дыхание, прерываемое хлюпаньем.
Нэл дрожащей рукой нажала ручку и открыла дверь. Прозрачная полоска лунного света лежала на полу. Проникая в комнату, свет слабо освещал разбитую мебель и сгорбленную фигуру в углу комнаты.
Лакающий звук прекратился, и фигура повернулась к женщине. Нэл прервала ее страшную трапезу. По морде зверя стекала кровь, оставляя ручейки на бесформенном рте. Из его пригоршни свисали теплые внутренности, дымящиеся в холодной комнате. Он неуклюже зашевелился, пытаясь скрыть свое занятие. Глаза его забегали, стараясь не встретиться с ее расширенными от ужаса глазами.
Нэл с содроганием разглядела, в какое блюдце зверь опускал свою слюнявую морду, — это было раскинувшееся тело ее несчастного мужа с вывернутыми наружу внутренностями. Нэл издала жуткий нечеловеческий вопль.
Красный огонь загорелся в глазах зверя, и он поднялся на ноги. Нэл внезапно очнулась от своего столбняка. Она метнулась на кухню, захлопнув за собой дверь. В кухне не было замка, и она отчаянно придумывала, чем бы припереть дверь. Тяжелое смертоносное дыхание преследовало ее по коридору. Затем оно сменилось шлепаньем мокрых ног. Зверь остановился перед кухонной дверью.
Нечеловеческим усилием Нэл придвинула к двери кухонный буфет. Пока она толкала его, ручка двери уже начала дергаться. Она из последних сил забаррикадировалась, и зверь пришел в ярость. Ей не хватало сил удерживать буфет у двери, ноги скользили по полированным клеткам пола.
Затем давление вдруг прекратилось, и начинающая уже открываться дверь резко захлопнулась. Она услышала удаляющиеся шаги. Зверь оставил ее. Сердце бедной женщины бешено колотилось. Нэл схватилась за телефон и целую вечность ждала, пока дежурный возьмет трубку. Глаза ее были прикованы к двери, тело била крупная дрожь, когда она представляла, что хищник может вернуться, Прошло, казалось, полвека, пока дежурный снял трубку.
— Пришлите помощь на ферму, — в истерике закричала она. — Мужа убили!
Последовала длинная пауза.
— Кто говорит? — подозрительно спросили в трубке.
— Это Нэл Уиншерс с фермы. Помогите! На нас напало чудовище!
Женщина не могла продолжать. В ушах стоял звук капающей крови, она представила растерзанного мужа, и комок подступил к ее горлу. Нэл повесила трубку. Она выдвинула кухонный ящик и вооружилась тесаком, острым, как бритва. Никогда раньше она бы не решилась взять его в руки. Мэт использовал его, когда они резали скот. Мэт!
Горячие слезы ослепили ее. Страх и отчаянье отступили перед жгучей болью потери. Всего какие-то пять минут отняли у нее любовь и счастье, смысл ее жизни. Пять минут, и сумасшедший маньяк украл у нее все, ради чего она жила, — отнял их с Мэтом еще не рожденных детей.
Ярость закипала у нее в крови. Она должна отомстить. Нэл попыталась отодвинуть буфет от двери, но последние силы оставили ее. Она попробовала еще и еще, потом слезы отчаяния хлынули из ее глаз. Она без сил упала на стул рядом с окном, и тесак повис в ее руке. Нэл оцепенела.
Послышался звон разбитого стекла, и на бедную обессилевшую женщину посыпались острые осколки. Что-то влажное обвилось вокруг ее шеи, как скользкая веревка, и потащило ее кверху. Ее опалило горячее зловоние. Нэл извернулась и увидела отвратительные гниющие глазницы своего врага. Черные распухшие зрачки безостановочно плавали в красном желе, кровоточащие лохмотья мяса свисали с выступающего черепа, как плесень. Зверь нагнулся, и несчастная увидела обугленные края рта с выступающими окровавленными зубами. Зловоние стало нестерпимым, и зверь плотоядно заурчал.
Нэл отчаянно билась, пытаясь вырваться из страшных объятий. Ее слабеющие пальцы все еще сжимали ручку тесака, и она, с силой размахнувшись, опустила грозное оружие на сжимавшую ее скользкую руку. Тесак вошел в руку, как в масло, и кисть упала к ногам Нэл. Пальцы скрючились, заскребли пол и окоченели навсегда. Нэл с ужасом смотрела, как вытекающая из обрубка кровь застывает на воздухе, как сургуч.
Зверь заревел от боли и спрыгнул с окна. Громко хныча и тяжело дыша, он растворился в темноте.
Нэл пыталась вытереть слизь, которая пристала к шее, но та прилипла, как расплавленная пластмасса. В прическе тоже блестели капли, бившие в нос зловонием гниющего мяса — трудно было с чем-то перепутать этот запах. Нэл рвала на себе волосы и совершенно обезумела, пока наконец в изнеможении не повалилась на пол.
Только слабое помаргивание ее глаз, в невыразимом ужасе уставившихся на отрубленную руку, свидетельствовало о том, что она еще жива.
Глава 9
Ученые предпринимали отчаянные попытки заставить клетки расти. Хищницы были прожорливы, но легко уязвимы. Без благоприятной питательной среды они быстро образовывали оболочку и собирались в колонии, которые приобретали красный оттенок. Питательной среды нужного состава не хватало.
Сначала Лорин предложил использовать лабораторных крыс. Ученые ввели клетки и стали ждать результата. Животные оставались абсолютно здоровыми. Когда наконец вскрыли одну из крыс, они увидели остатки клеток, поглощаемых лейкоцитами. Никакого вреда крысам клетки не причинили.
— Боюсь, опыт удастся только на человеческих тканях, — заключил Лорин после тщательного осмотра крысы. — Эти хищницы достаточно разборчивы и лучше не дадут потомства и погибнут, если не получат то, что им надо.
Не в первый раз Нельсон смотрел на Лорина со смешанным чувством горечи и отвращения. Дику наплевать, что случилось со Стивом. Он с головой погрузился в новые опыты. Способность помощника воспринимать происходящее абстрактно давила на Нельсона — он был совершенно одинок в своих попытках спасти друга.
— Мы используем Перри.
Слова Лорина резко прервали размышления доктора.
— Повтори! — неприязненно попросил он.
— Можно использовать Перри, — повторил Лорин. — У него в избытке всяких тканей. Почему бы не покормить ими наших прожорливых приверед?
Нельсон почувствовал себя смертельно уставшим. Он поднял невидящий взгляд на помощника.
— Ты предлагаешь поставить опыты на одном из самых крупных чинуш Пентагона раньше, чем общественность узнает о его гибели? — спросил он, не веря своим ушам.
— Нам же не придется раскроить его вдоль и поперек, — мягко заметил Лорин. — Учитывая его состояние, можно по-другому взглянуть на некоторые вещи. Никто не узнает, что у генерала чего-то не хватает.
Это было черным юмором, но события последних часов настроили Нельсона отнюдь не на шутливый лад.
— Медицинская этика для тебя пустой звук? — жестко спросил он.
Но Лорин был полон энергии.
— Нет, сэр, — ответил он. — Эти военные ведут себя так, будто бы со Стивом произошла досадная случайность, недостойная внимания. А ведь в него вселилось бог знает что. И если в ближайшие шесть часов мы с этим не разберемся, трое других астронавтов пойдут по тому же пути.
Нельсон признал правоту Дика и поблагодарил судьбу, которая в столь тяжелое время послала ему предприимчивого помощника. Он дружески положил руку на плечо Лорина.
— Ну давай, доктор Франкенштейн, — горько усмехнулся он. — Пойдем посмотрим, что мы можем извлечь из генерала Перри.
Он направился к моргу.
В тот момент, когда они принялись осторожно вырезать у генерала тонкие полоски тканей, всего в четверти мили от них Фред Зимвел из «Трептам Глобо» находился на пороге самого незабываемого эпизода своей короткой карьеры.
Грузовик, отвозивший «бьюик», остановился около поста, водитель с бумагами выпрыгнул из кабины и направился к дежурному офицеру службы безопасности.
От обочины дороги отделилась темная фигура и, согнувшись, перебежала к задней стенке грузовика. На секунду Зимвел засомневался — он увидел, что подъемник плотно подходит к стенке и спрятаться негде. В этот момент шофер получил разрешение на въезд, вернулся и завел мотор. Зимвелу не оставалось ничего другого, кроме как упасть на заднее сиденье «бьюика», когда грузовик тронулся в сторону центра.
Молодому репортеру пришлось призвать на помощь все самообладание, чтобы не выдать себя: все, чего бы он ни касался, было в липкой слизи. Как только ему удавалось отлепить руку от одного места, он тут же прилипал к другому. Он ничего не видел и когда попытался встать на скользком полу, грузовик накренился, и его отбросило головой вперед на заднее сиденье. Он не успел закрыть лицо и, пока проезжал по обшивке, почувствовал на губах противную соленую массу. Она залепила и обожгла его глаза. Когда он попытался вытереть лицо, слизь на руках прилипла к щекам. Зимвел чувствовал себя как муха на липкой бумаге. Легкие его разрывались от дикой вони — ему казалось, что в машине полгода пролежал гниющий труп.
К концу пути Зимвел лежал под сиденьем в луже своей рвоты.
Водитель вышел из кабины и дал репортеру шанс выскользнуть и, пошатываясь, укрыться в тени здания. Живот снова скрутило, его опять вырвало, Он сжался в комок и как можно тише сплюнул. Шум мотора заглушил его спазмы, и он остался незамеченным.