Фигль-Мигль – Эта страна (страница 25)
– Видишь, к чему упрямство приводит, – говорит полковник. Балансируя палкой, он устраивается рядом, выпрямляет ногу и прикуривает две сигареты. – Пожаловалась бы дяде Олегу сразу, – он даёт ей сигарету, – не пришлось бы теперь слёзы лить. Чего они от тебя хотели?
– Ничего. Припугнули.
– Ну не реви, меня это возбуждает. Как тебя вообще угораздило?
– …
– Я храню чужие тайны. Моему слову можно верить.
– …Я с ним встречалась. Догадываюсь, о чём ты хочешь спросить. Лучше не надо.
– Я бы и не спросил.
– …
– И почему расстались?
– Ему фиолетово на чувства других людей. А сейчас… Но он-то сам ладно… А вот его друзья… Там есть один. Страшный человек.
– Опасный?
– Нет. Он страшный.
– А в чём разница?
Марья Петровна сперва думает.
– Мой отец купил недавно на кухню набор ножей, профессиональных. И в итоге никто, кроме него, этими ножами не пользуется – чтобы без пальца не остаться. Вот это опасный. А если представить, что такой нож ещё сам по себе порхает, так что не убережёшься, даже когда его не трогаешь, – то это будет страшный.
– …И чего такой страшный может от тебя хотеть?
– Не знаю.
– …
– Я думаю, он старается подгрести под себя всё, что попалось. Ну типа вдруг пригодится. Есть такие запасливые, которые верёвочку с торта развяжут и приберут, хотя у них уже сто этих верёвочек… Ну пойди ты, купи моток нормальной, если так надо, нет, будет по ошмётку говно собирать. Ты понимаешь, о чём я. Ты сам такой.
– Понимаю, о чём ты. Не совсем такой.
– …Мне просто понравился парень, и погляди, к чему это привело.
– Это всегда приводит к чему-то схожему.
– Мне казалось, что можно как-то… предположить варианты. Обезопасить себя. Заранее понять, чего ждать.
– Ты явно добилась успеха.
– У него на лбу не написано, что он боевик. Воскрешённый – и что с того, что воскрешённый? Нормальный парень. Почти всё было нормально.
– Кроме того, что ему фиолетово?
– Такие вещи замечаешь не сразу. А когда замечаешь, не сразу веришь. А когда придётся поверить, можно найти уважительную причину… и ещё одну, попозже. А потом, когда станет настолько поздно, что никакие причины не понадобятся, так вообще…
– Ну да. Как-то так.
– А потом появляешься ты!
– Это мне спасибо такое?
– Случайно тогда мимо шёл, да? Искал библиотеку?
– А что тебя не устраивает?
– Меня такие вещи бесят.
– Могу порекомендовать сертралин.
Полковник достаёт из кармана кожаный пенал, а из пенала, покопавшись, – коробочку антидепрессантов. Марья Петровна разворачивает инструкцию и внимательно её изучает.
– Смотри, что здесь в побочных: ночные кошмары, суицид и кома.
– Ты всегда читаешь мелкий шрифт?
– Я всего лишь —
– Да. Тебе всего лишь кажется, что можно себя как-то обезопасить.
– Очень смешно.
– Смешно, но невесело. Сюда тебя зачем привезли?
– Не знаю.
– Ну конечно же знаешь. У них здесь тайник.
– Да. Был. Партийный склад оружия в количестве двух пистолетов.
– И всё?
– Про гранаты шла речь. Не знаю, достали или нет.
– Деньги?
– Деньги? Лихачу, бывает, сигарет купить не на что.
– Лихач? Твой бывший? Кто он в БО?
– Не знаю! Мы просто встречались.
– Для «просто встречались» ты слишком осведомлена.
– Может быть, не так хорошо, как ты, Олег Георгиевич.
Полковник Татев лезет за удостоверением.
– Я знаю, кто ты. Вера Фёдоровна мне сказала.
– А кто сказал ей?
Марья Петровна пожимает плечами и смотрит прямо перед собой.
– Ну что, дочь простого инженера… Ты не думала, что они на экспроприациях деньжат подкопят и сделают теракт на вашей водокачке? И папа твой под суд пойдёт, если жив останется?
– У нас не водокачка.
– Да, да. Водоканал. И главный инженер на нём – отец революционно настроенной идиотки.
– Ты не понимаешь. Ты привык к современным. Для тебя терроризм – взрывы в метро и в автобусах.
– Эти тоже скоро поймут, что в XXI веке убивать людей в автобусах значительно легче, чем губернаторов.
– Но им важно убивать губернаторов.
– Так и что? Люди из автобусов ходят на выборы.
– …Тогда почему их не допрашивают?
– Никто их не будет допрашивать. Без прямого доноса.