Фез Инкрайт – Магия растений: убийцы и целители (страница 18)

Японцы очень любят камелию: на протяжении сотен лет она фигурирует как в ритуалах, так и в искусстве. Камелия – любимица влиятельных фигур, таких как Токугава Хидетада, второй сегун сегуната Токугава. Выращивание или ношение камелий в Японии стало символом статуса, а в период Эдо (с 1603 по 1868 гг.) выращивание новых сортов стало популярным занятием. Одно из старейших святилищ в Японии, построенное в 3 г. до н. э., Цубаки Оками Ясиро (Великий храм Цубаки), названо в честь камелии и существует до сих пор.

Даже темная, твердая древесина камелии считалась предметом красоты, и в 1961 г. во время археологических раскопок в префектуре Фукуи были обнаружены гребни и рукояти топоров из дерева цубаки, которым около 5000 лет. Легендарный император Кейко, который, как считается, правил между 71 и 130 гг. н. э., убивал своих врагов молотком, сделанным из этого дерева, и ни разу не промахнулся.

Связь камелии с воинами продолжилась и с появлением самураев. Хорошо известно, что они любили цветы вишни, потому что их мимолетная жизнь, казалось, отражалась в короткой, но прекрасной жизни этих цветов, но также часто самураев символизировала камелия по аналогичным – но значительно более жестоким – причинам. У вечнозеленой камелии цветки опадают не постепенно, как у вишни, а мощно и внезапно, на одном дыхании. Это явление очень похоже на падение отрубленной головы в разгар битвы. В результате в Японии растение долгое время ассоциировалось со смертью. Эта ассоциация отражена в Hanakotoba – японской версии флориографии, викторианского языка цветов. В Hanakotoba камелия символизирует благородную смерть.

Распространенное в Японии убеждение гласит, что старые предметы обретают собственный дух и становятся yokai. Если с ними плохо обращались, они становятся мстительными и стремятся наказать обидчиков. Дух камелии называется furutsubaki no rei – дух старой цубаки. Один такой yokai находится в храме Канман-дзи в префектуре Акита, где растет 700-летняя камелия, известная как yonaki tsubaki – «плачущий по ночам цубаки». Легенда рассказывает, что давным-давно один священник услышал печальный и одинокий голос, доносившийся с дерева, и несколько дней спустя на храм обрушилось несчастье. Каждый раз, когда с храмом случалось что-то плохое, дерево кричало накануне, предупреждая о надвигающейся опасности.

Кендырь

Кендырь коноплевый (Apocynum cannabinum)

Цветенье малого барвинка —

Ковер дамасского станка,

Проделки с ярко-синей нитью,

Сплетенной с зеленью листа.

Вокруг же с белыми цветками,

Где скоро ягодки рядами

Появятся, приятные на запах и на вкус,

Плетет свои ковры и земляника

Тройными листьями по склону и в лесу.

Кендырь – это род многолетних травянистых растений с крупными корнями из семейства кутровых, которые широко произрастают по всему миру, в том числе в средней полосе европейской части России и Западной Сибири. Члены этого семейства очень разные – деревья, травы или лианы, – но у них есть одно свойство: все они имеют ядовитый млечный сок, который вызывает отек и воспаление. Однако похоже, что он влияет не на всех людей: некоторые могут вступать с ними в контакт без каких-либо последствий для здоровья.

Еще одно название кендыря – dogbane («собачий яд») возникло в связи с использованием растения когда-то для уничтожения не только собак, но и других хищников, например лис и волков. Вторая часть слова – bane – происходит от древнеанглийского bana, а оно – от норвежского bani, что означает «убийца».

Распространенный в Канаде и Северной Америке, один конкретный представитель этого рода – кендырь проломниколистный (Apocynum androsaemifolium) – называется мухоловкой потому что заманивает насекомых против их воли. Маленькие колокольчатые цветки наполнены сладким нектаром, но пыльники имеют особую форму, так что голодная муха или муравей должны протиснуться между ними, чтобы поесть. Строение цветков настолько сложное, что насекомое не может самостоятельно выбраться, и к концу лета цветки заполняются мертвыми телами.

Одними из немногих неядовитых представителей семейства кутровых являются барвинок большой и малый (Vinca major и V. minor). Несмотря на отсутствие токсичности, в Европе он стал ассоциироваться с призраками, ведьмами и мертвецами, и носит такие народные названия, как фиалка колдуна (Франция), стоглазый (Италия) и цветок бессмертия (Германия).

В Уэльсе это просто «растение мертвых». Считается несчастьем сорвать его, особенно на могиле, так как после этого дух покойника будет являться во сне[63]. В других странах барвинок считается хранителем мертвых, его следует уважать, а не бояться, и барвинок вплетают в венки, которые кладут на гробы, в основном детские.

В средневековой Англии преступнику, отправлявшемуся на виселицу, вешали на шею гирлянду из барвинков[64]. Причина такого выбора цветка неизвестна, но, возможно, связи с петлей и могилой было достаточно для того, чтобы создать традицию.

Колокольчик – гиацинтоидес

Гиацинтоидес неописанный (Hyacinthoides non-scripta)

Среди густого вереска

Нашел он свой покой.

Мох и чабрец под головой.

Стоят на страже зверобой

И колокольчик голубой.

На Британских островах гиацинтоидес считается древним предвестником весны и тесно связан с миром фей, в немалой степени благодаря их нежным, похожим на колокольчики цветкам. Говорят, что россыпи этих колокольчиков полны магии, и их следует остерегаться. Есть легенда о том, что их звон созывает фей на их собрания, но любому смертному, услышавшему этот звук, суждено умереть до того, как состоится встреча.

В Финляндии существует миф под названием Kissankello («кошачий колокольчик»), рассказывающий о группе мышей, которых донимала своим вниманием кошка. У них был с собой колокольчик, который они задумали повесить кошке на шею, но ни у кого из них не хватало на это смелости. Когда они спорили, их подслушала фея и предложила купить колокольчик у нее. Затем она превратила его в голубой цветок, который звонил всякий раз, когда приближалась кошка.

Римляне называли колокольчик «венерино зеркало»: по преданию, у Венеры было зеркальце, которое делало любое отражение красивее. Как-то богиня обронила его в поле, пастух нашел его и влюбился в собственное отражение. Купидон, увидев это и опасаясь за последствия, разбил зеркало, и сверкающие осколки превратились в колокольчики.

Несмотря на красоту цветка, луковицы гиацинтоидеса чрезвычайно токсичны. Они содержат сцилларен – гликозид, аналогичный веществу, обнаруженному в наперстянке, еще одном цветке в форме колокольчика, который, согласно легендам, любят лесные феи. Сцилларен снижает пульс и вызывает нарушение сердцебиения. Вероятно, поэтому считалось, что человек, оказавшийся в кольце колокольчиков, погружается в бесконечный зачарованный сон.

До 1934 г. научное название колокольчика было Endymion non-scripta, в честь Эндимиона – возлюбленного греческой богини Луны, Селены. Она была очарована его красотой и не желала делить юношу ни с кем, поэтому погрузила его в вечный сон, чтобы только она одна могла наслаждаться его красотой. Еще одна легенда, связанная со сном и колокольчиком, возникла в Ирландии. В ней рассказывается о Грайнн, принцессе, которой суждено было выйти замуж за охотника-воина Финна Мак Кула. Однако она была влюблена в полубога Диармуда и на свадебном пиру подмешала сок из луковиц колокольчика в вино гостей, чтобы все заснули, и она могла сбежать с Диармудом.

Хотя в истории зафиксировано, что травники рекомендовали использовать гиацинтоидесы от ночных кошмаров, нет никаких доказательств, что они действительно обладают какими-либо снотворными свойствами, а вот ядовитая природа растения наводит на мысль, что если оно и способно погрузить в сон, то он будет не таким уж безобидным.

Однако сок луковиц имеет еще одно применение: из него получается отличный клей. Когда-то им приклеивали оперение к стрелам, а также использовали для переплетных работ, поскольку инсектицидные свойства сока защищали книги от насекомых.

Картофель (Solanum tuberosum)

Начиная со скромных клубней, найденных когда-то в регионе современного Перу, картофель, который впервые был выращен около 8000 г. до н. э., стал важной культурой во многих странах мира. Впервые достигнув европейских берегов в 1500-х гг., картофель даже пережил период блеска и восхищения в XVIII в.: Марии-Антуанетте так нравились его цветы, что она украшала ими волосы, и цветы картофеля были на пике моды среди французской аристократии. К 1850-м гг. картофель стал – и до сих пор остается – четвертой продовольственной культурой в мире после риса, пшеницы и кукурузы.

И, как и в случае с любым широко распространенным продуктом питания, рассказы о тайнах и монстрах возникали везде, где можно было найти этот скромный клубень. В Германии когда-то были приняты меры предосторожности против заражения земли Kartoffelwolf (буквально «картофельным волом»), который, как говорили, лежал в почве и ждал нового урожая картофеля, половину которого он съедал. Какое-то время немцы также верили, что гниющий картофель излучает свет, причем достаточно яркий, чтобы читать книгу. Одному из офицеров в казармах Страсбурга показалось, будто офицерские квартиры горели, и произошло это из-за яркого света, исходящего из погреба, полного старого картофеля[65].