И в этот момент Гай вдруг уронил голову на плечо Нейта, громко задышав и прикрыв глаза. Он начал считать про себя. «Один, два, три…» И постепенно плечи расслаблялись. Нейт изумлённо замер на месте, не ожидав такого поведения от человека, который ненавидел прикасаться к другим людям. Каталина действительно стала одной из немногих, кого Гай подпустил к себе ближе всего. Он любил держать её за руку, пользовался каждым случаем коснуться её, быть рядом, иметь возможность обнять, поцеловать и защитить. Нейт аккуратно опустил руку на спину Гая и успокаивающе похлопал, хмурясь от боли за близкого друга. Он поднял голову и зашипел на уставившихся посетителей и работников бара:
– Чего вылупились? Занимайтесь своими делами!
И они послушались, засуетившись на своих местах.
– Всё хорошо, – обратился Нейт к Гаю. – Всё в порядке, братец. Показывать эмоции – не плохо. Ты – человек, ясно? Человек, чёрт возьми. Человек с живым сердцем.
Наверняка позже Гай сделает вид, что ничего подобного не было. Всё это было неправильным: так посудил бы Вистан. Мужчина, сидящий на полу, опираясь головой на плечо друга, и пытающийся унять дрожь в теле, возникшую из-за воспоминаний о какой-то девчонке?.. Какой ужас! Это не похоже на Харкнессов. Уму непостижимо, как такое вообще возможно.
Гай вздрогнул и отпрянул, мысленно ругая себя за такое унизительное зрелище.
– Чувак, – захрипел Нейт, всё поняв, – не смей сейчас вспоминать его. Этого сукиного сына.
Он осмелился положить обе руки на плечи друга, чтобы тот не вздумал просто встать и уйти как ни в чём не бывало.
– Пошли его на хрен, – потребовал Нейт. – Он сдох. Скоро начнёт гнить под землёй. А ты здесь, жив и здоров. Ну и что, что у тебя такое бывает! Ты – человек, дружище, не забывай об этом.
– Нейт, – пьяно пробормотал Гай, – я должен идти. Они ждут меня.
Он растерянно заморгал, словно только сейчас очнулся. Дрожь медленно утихала, а сердце приходило в норму. Гай встал, Нейт встал за ним.
– Ты точно в порядке? – нахмурился Нейт. – Может тебе сделать успокаивающий массаж или что-то типа… – Он вдруг поморщился и поднял руки, громче добавляя: – Фу, блин, ладно, это прозвучало как-то по-гейски. Согласен, перебор. Но хорошо, что я не успел договорить то, что пришло мне на ум следом за этим. Ни хрена себе, вот это я конченый человек. Как такое вообще могло мне в голову прийти?!
Попытка рассмешить Гая не удалась. Впрочем, он не шибко-то и верил в удачу. Только Каталина могла заставить его улыбаться.
Нейт поджал губы… осознавая… что воспоминания о ней расстраивают и его. И такое никогда не происходило раньше. Когда Каталина только появилась в жизни Гая… это сперва тоже расстроило Нейта… так как он прекрасно осознавал… какие могут быть последствия. А когда Каталина исчезла из жизни Гая… это снова расстроило Нейта. По понятным причинам.
– Ты не можешь отложить Коронацию? – спросил он… понимая… что сейчас состояние будущего Короля не слишком благополучное для этого дурацкого ритуала. – Мы пока можем сгонять в Nightjar[9] или… ну… не знаю. Сходить на рыбалку? Пострелять в уток? Собрать паззл? Попрыгать на батуте? Что ты предпочтёшь?
– Нейт, возвращайся домой. Тебе не надо было переться за мной в Лондон.
– Хрена с два! Я не уйду, пока не убежусь в том, что ты не слетаешь с катушек. А учитывая то, что я только что лицезрел, тебе осталось совсем немного до того, как ты начнёшь плеваться в прохожих или кидаться какашками. Надеюсь, до последнего никогда не дойдёт, конечно, но.
– Возвращайся домой, – в приказном тоне повелел Гай снова, совершенно не обращая внимания на попытки друга развеять эту мрачную атмосферу. В его манере.
Нейт тяжело вздохнул.
– Ты уверен, чувак? Лэнса тут нет, и я чувствую ответственность за тебя. Честно говоря, мне стрёмно, что ты можешь снова приложиться к, ну, стволу.
– Это было давно.
– И чё? Как будто это что-то меняет.
– Я был глупцом.
– Ты и сейчас такой. Ну, я в том смысле, что. Блин, чувак, ты только что в истерике бил пол кулаками, едва не сломал на хрен себе руки! Как я могу оставить тебя в таком состоянии и думать, что ты точно не натворишь глупостей?
Гай вздохнул. Ему всё уже начало надоедать.
– Тебе придётся поверить мне на слово, – наконец выдавил он из себя.
Нейт фыркнул:
– Тоже мне! Ага, щас! Разбежался!
– Пожалуйста… Оставь меня одного.
Просьба Гая не возымела должного эффекта, и его блондинистый дружок только шагнул вперёд и похлопал его по плечу.
– Я, если что, буду ждать возле вашего вонючего Королевства, прям недалеко от калитки. Никуда не уеду. После Коронации поедем развеяться, пока я тут. Ничего не хочу слушать, понятно?
Гай не стал спорить. Это было бы бесполезно.
И тогда Пент, заметно повеселев, повёл пошатывавшегося от виски Гая к выходу и довёз его на арендованном старом «Хонда-Цивике» до Королевства. При этом пообещал, что позаботится о том, чтобы мотоцикл другу тоже вернули.
Гай вернулся в дом пьяный, но с уже подуспокоившимся сердцем. Ворвался в свою комнату, к счастью, не встретив на пути членов семьи. Оставшийся наедине с самим собой, он снял с себя чёрный пиджак, рубашку и штаны и отправился в ванную, примыкающую к спальне. Он принял душ, освежившись как физически, так и морально, и, выйдя обратно в комнату в одном полотенце на бёдрах, просто лёг на кровать и проспал целый час.
Ему снилась Каталина. Будто того, что она сотворила с ним в реальности, было ей недостаточно. И она решила измываться над ним во снах.
– Ты меня любишь? – шептала Каталина, пока её волосы – такие, какими они были в самом начале, длинные, каштановые и волнистые, – развевались на ветру. – Всё ещё любишь?
Гай сидел на коленях перед ней, опустив взор, и держал в руке нечто, похожее на кинжал. Такие орудия использовались в далёком средневековье, но Гай явно имел понятие о его предназначении и крепко сжимал клинок в своей руке.
– Да, – вырвалось у него хриплым тоном. – Люблю, моя роза.
– Тогда убей себя. Ради меня.
Эти жестокие слова совсем не смутили Гая. Он крепче прижал кончик кинжала к своей груди – болезненно сжимающейся груди, в которой гулко и беспокойно стучалось его разбитое сердце. А потом кончик проник в саму грудную клетку, разрывая кожу, затем мышцы, и ломая кости. Боль была ужасающей, кровь тёплой струйкой полилась вниз. Но Гай не издал ни звука, глядя в карие глаза над собой, пока Каталина ухмылялась, наблюдая и наслаждаясь.
И сон оборвался.
Липкий пот покрыл тело, и парень с дрожью раскрыл глаза, привставая с постели. Униженный собственным сном, страхом, контролирующим сердце. Он почти не верил в то, что одна-единственная девушка может так притуплять его разум, делать его таким уязвимым, но одновременно с этим наполнять силой, которая ранее могла понадобиться для того, чтобы её уберечь. А теперь оберегать некого. Значит, всё было напрасно.
Гай встал с постели и взглянул на часы. Наверняка все уже собрались и ожидали его. А его будут смиренно ожидать, ведь никто не пойдёт против будущего Короля, и никто не осмелится выказывать недовольство его задержкой. У него тяжело вздымалась грудь, пока он смотрелся в зеркало, не узнавая в собственном отражении того, кто мог с лёгкостью замарать руки. Он держал в своей Пыточной под домом тех, кто посмел коснуться его возлюбленной, он убил их за то, что они сделали. А до всего этого долгие годы собственный отец бросал ему под ноги тех, кого считал лишними, и заставлял Гая стрелять в их тела, избивать, ломать конечности до хруста, издеваться… Он всё это послушно делал, не моргнув и глазом, потому что привык так жить, хоть и знал глубоко внутри, что это неправильно. А сейчас он казался слабым. Таким, каким ни в коем случае не должен быть. Он вспомнил, что не смог сдержать слёз, пока в него летели слова Каталины, и содрогнулся от того, что допустил, такую оплошность. Ему следовало вырвать себе глаза, чем дать людям возможность увидеть его слёзы.
Гай стремительно оделся: традиционно чёрные брюки, чёрная рубашка, чёрный пиджак и золотая карта в нагрудном кармане. Он зачесал каштановые волосы назад, надел кольца, коснулся пальцем крестика на своей шее и скрыл его под рубашкой. Он выглядел неотразимо. Впрочем, как и подобает Харкнессам. Сейчас ничего не напоминало о том, в каком состоянии он был всего пару часов назад в баре.
А затем Гай вышел из своей комнаты, оставляя чувства там же, где лежал сам, корчась от страшного сна.
– Хэй, Гай! – вдруг окликнули его за спиной, заставив остановиться.
Он обернулся и встретил своего кузена, Каспиана Харкнесса, направлявшегося к нему через весь коридор. Парень был одет в клетчатый костюм бежевого цвета в его любимом английском стиле. Тёмно-каштановые волосы были зачёсаны набок и уложены гелем. У Каспиана с возрастом сложились грубые черты лица: высокие резкие скулы, тонкие губы, глубоко посаженные глаза светло-голубого оттенка, хищные, негустые брови. Клыки у него от природы были слегка заострёнными, поэтому его злобная улыбка выглядела как звериный оскал.
Гай раздражённо выдохнул. Ему совершенно не хотелось сейчас с ним разговаривать.
– У меня нет желания беседовать с тобой, – прямо произнёс он и уже отвернулся, чтобы последовать дальше, как вдруг рука Каса легла на его плечо.
