Фэя Моран – Романтизация зла (страница 12)

Не могу я подвести своих родителей.

– Привет, Аника! – раздалось прямо возле моего уха.

От неожиданности я даже подпрыгнула на месте, едва не уронив свою тетрадь, в которой на скорую руку изобразила места, где были отмечены зона пищи, своеобразный танцпол и другие элементы декора.

– Упс, прости, – извинился парень, но не сумел сдержаться и хихикнул. – Не хотел тебя пугать.

– Ничего, – отмахнулась я. – А… мы с тобой знакомы?

– Пока нет, но вот сейчас познакомимся. – Парень с взъерошенными во все стороны кудрявыми каштановыми волосами смахнул с глаз чёлку и протянул мне свою нататуированную руку. – Привет ещё раз. Я Бруно. Не тот, что с мультика, но тоже дружу с крысами4. Я так друзей своих называю. Будем знакомы.

Я пожала его смуглую руку с изображением непонятных мне символов и ответила, что мне приятно с ним познакомиться.

– Я тут продукты привожу. Всё-таки этот замок находится в жопе мира, и я как бы помогаю с тем, что тащу сюда всю жратву. Просто мне показалось, что нужно с тобой познакомиться, так как у меня тут друзей нет. Может, мы сможем подружиться?

– Если честно, Бруно, мне совсем не до новых друзей, – честно решила ответить я, – так как полностью должна сосредоточиться на работе. Если я её потеряю, мне…

– Ты её не потеряешь.

– Спасибо за поддержку, конечно, но…

– Это была не поддержка. Я вполне серьёзно. – Бруно сунул руки в карманы и спиной прислонился к стене. – В общем, скажу по секрету, у этой богатой семейки никто не хочет работать. Почти сразу сваливают. Ты была большой радостью для хозяев, а значит тобой разбрасываться не станут.

– А почему не хотят работать?

– Хрен его знает. Я сам тут всего года два торчу. Вернее, приезжаю. Но столько дерьма наслышался, что думаю о том, чтобы самому свалить. Меня как-то напрягает этот Энтони.

Я совершенно не поняла его слов, но продолжила молчать, считая, что он сам продолжит, если нужно будет. И он действительно продолжил:

– Слишком он уж какой-то идеальный, понимаешь? Я таким людям не доверяю.

В этом я его очень хорошо понимала.

– Согласна, – кивнула я, улыбнувшись. – Но как бы там ни было, я не имею права считать своего босса странным, а потому воздержусь от комментариев, за которые могу быть уволена.

– Вот, к примеру, знала, что у него аж пять тачек? – игнорируя мои слова, продолжил парень. – А о том, сколько стоят его шмотки? Или вся мебель в его спальне, которую он взял за свои бабки?

– Ты определяешь идеальность человека по количеству его денег?

– Конечно. Бабки автоматически делают тебя идеальным. И если ты считаешь иначе, мне тебя жаль.

Хоть мне и впрямь не понравились его слова, вида я никакого не показала. Я просто вернулась к осмотру своей небольшой карты гостиной, изображённой в тетради.

– Ну, короче, мы теперь знакомы, и если тебе вдруг станет скучно в твоё свободное время – а поверь, тебе будет скучно, – милости прошу. Я бываю тут каждый день и подолгу засиживаюсь на кухне. Люблю пожрать за чужой счёт, а эта семейка слишком богата, чтобы обращать внимание на счета с продуктов, так что-о-о… – Он пожал плечами и цокнул. – В общем, увидимся ещё. Может даже чего-нибудь мрачного расскажу о доме.

И после своих слов он исчез из гостиной также неожиданно, как и появился возле меня.

Я редко когда обращала внимание на странных людей: они скорее интриговали меня, чем пугали. Но встреча с Бруно насторожила, и я почему-то решила, что ничего от него не хочу слышать.

В моём дневнике вскоре появилась новая запись.

Несмотря на то, что к обязанностям своим я должна была приступать завтра, начала уже сегодня. Организовала праздник в честь дня рождения мистера Максвона. Он решил устроить вечеринку в викторианском стиле, так что гости наверняка прибудут в подходящей одежде. Мне будет очень интересно за этим понаблюдать. Вряд ли я буду участвовать в праздновании, но если меня не заметят, подкрадусь к двери и хотя бы глазком гляну на гостей.

А ещё сегодня я познакомилась со странным работником дома. Он привозит продукты из города. Зовут Бруно. Мне кажется, он похож на Риту. Такой же любитель загадок и тайн.

Он предложил мне дружбу. Но я сомневаюсь, что мне это нужно.

Я пока ему не доверяю. И неизвестно, буду ли когда-то.

ГЛАВА 7

СОЦИОПАТ

– РАЗ МЫ ПРИШЛИ к взаимовыгодному сотрудничеству, думаю, на этом можно считать нашу сделку завершённой.

Сказав это, мистер Хрен-Выговоришь-Имя встал и протянул мне свою морщинистую руку, которой этот старый сморщенный урод наверняка мастурбирует каждую ночь, когда жена в очередной раз шлёт его нахрен своими отговорками про больную голову.

Я вежливо улыбнулся ему и поблагодарил за проведённую встречу, сделав акцент на том, что его поездка до отеля заняла столько времени не зря. И плевать мне, что после этой сделки его компания может развалиться к чёртовой матери уже спустя год.

Выживать в бизнесе подобном нашему может только человек сильнейший и лишённый каких-либо… сожалений. Вроде бы в этой ситуации испытывать я должен был именно это чувство, а ещё меня должно было мучать чувство, которое люди называют совестью. Но все, у кого они возникают, просто чёртовы слабаки, ибо одни лишь слабаки способны ощущать какие-либо эмоции в отношении страданий других людей.

Кому это вообще надо?

Мир должен крутиться вокруг самого себя, иначе в нём просто нет смысла.

– Удачи твоему отцу в Нью-Йорке, – сказал мужчина, уже направляясь к своей машине. – Слышал, крупная сделка.

– Благодарю, – ещё раз улыбнулся я. – До встречи.

И он наконец уехал, а я посмотрел на время, показываемое на циферблате моих часов. К этому времени весь дом уже, должно быть, готов к моему двадцать третьему дню рождения.

Наверняка Бобби и его компания таких же укурков, как и он сам, вместе с девицами лёгкого поведения уже сели в свои дорогие автомобили, которые они все приобрели за счёт своих папаш, и мчались в сторону Виндзора из самых элитных районов Лондона. Парни в костюмах, девочки в платьях с корсетами. И я более чем уверен, что они уже успели закинуться чем-нибудь запрещённым по дороге или выпить, а значит приедут уже пьяные.

Я в основном всегда пил вино, так что никогда ещё не напивался до того состояния, когда человек кричит что-то несуразное, срётся под себя и падает в обмороки. Очень важно всегда контролировать себя, что я и делал всю свою жизнь. Переизбыток алкоголя способен превращать людей в животных, и я с радостью наблюдал за тем, как это происходит с другими, однако сам в подобное не ввязывался никогда.

Ведь я гораздо выше их всех.

– Собираетесь ли вы ехать домой, сэр? – спросил мой личный водитель.

Его звали Ламонт Редклифф, и на лице его всегда был этот отвратительный шрам на пол-лица, который он, как я думаю, получил в армии, когда совсем рядом с ним подорвался снаряд. Я не знал историю его жизни и о том, как он стал нашим личным водителем, да и плевать мне на всё это было, но я видел его часто, и он иногда рассказывал о своей жене, которая бросила его много лет назад, и о своих детях, которые рады бы приехать, однако охрана возле нашего дома не пропускает лишних людей в дом. Я также знал, что он получал достаточно хорошие деньги с кармана моего отца за свои услуги, и в целом я был доволен его работой, поэтому не пытался как-то избавиться от него и не испытывал к нему никакой личной неприязни. По крайней мере, она была не такой сильной, чтобы я успел её заметить.

– Да, – ответил я, убирая телефон. – Едем.

Я сел в автомобиль, водитель сел за руль, и мы тронулись вперёд по ровному асфальту, которым были уложены улицы Лондона.

Вообще я посещал этот город раз тысяч, не меньше. В детстве я ездил с родителями прогуливаться по улочкам, заходить в кафе и рестораны, а потом ночью любоваться на Биг Бен и Тауэрский мост, хоть я в этом не видел никакого смысла. Помнится, отец часто удостаивался чести, как он сам выражался, общаться с самóй королевой Елизаветой и гордился этим так, будто сам был в числе королевской семьи, когда на самом деле дедушка с бабушкой были грёбаными алкоголиками и лишь каким-то чудом не погубили своих детей ещё в детстве. Отцу удалось вырваться из бедности, когда он своими силами открыл бизнес, подружившись с нужными людьми, а потом познакомился с моей матерью. Они часто рассказывали, какой романтичной у них была свадьба, чтобы это слово ни значило, и какими замечательными были первые дни в качестве супругов.

Я же смотрел на них как на идиотов и совершенно не понимал, о чём они, чёрт возьми, говорят. Что значат эти их дурацкие улыбки, которые появляются на лице, когда они смотрят друг другу в глаза, что значит их поцелуй, и почему они так по-идиотски выглядят, когда держатся за руки?

Всё это было не для меня и не про меня. Что-то чужое и непонятное. Но такое, про что адски хотелось знать. Потому что я ненавидел оставаться в неведении. Контроль в таких случаях как будто ускользал с моих рук. Просачивался сквозь пальцы, как вода.

Сколько было попыток родителей найти мне девочку, с которой я видел бы желание провести всю свою жизнь. А я спросил бы их: «Зачем кому-то нужно кого-то любить? Как можно желать провести жизнь с кем-то одним? Зачем вы просто не слушаете свой разум, не размышляете о том, чего вы желаете, и не используете человека для достижения своих целей? Почему бы вам просто не улыбаться в лицо и делать всё, чтобы взять своё?». Но я не спрашивал, потому что плевать мне было на их мнение.