Фэя Моран – Плохиш и красотка (страница 2)

— Ну, знаешь, обычно девчонки тащатся от моей внешности. Говорят, что мое витилиго делает меня похожим на ожившую статую. Уникальная фишка, между прочим! Но Тиган? Ей плевать!

— Да.

— И я не понимаю, почему! Мы ведь теперь связаны узами крови. Буквально!

— Ага.

— Когда она без раздумий согласилась ехать с нами кончать с ее бывшим, я думал: «Господи, я хочу жениться на ней». Даже кольцо купил, помнишь? Если это не романтика, то я вообще не знаю, что такое любовь!

— Угу.

— И теперь получается, — я начал расхаживать туда-сюда вокруг трупа, на котором восседал мой лучший друг, — она теперь абсолютно свободна! Я был уверен, что совместное убийство сближает людей. Я даже одолжил ей тогда свою куртку, потому что заметил, как ей стало холодно, пока мы смотрели, как тачка тонет в реке!

— Верх галантности, — фыркнул Дэвлин с сигаретой между зубов.

— Вот именно! — Я всплеснул руками. — Но знаешь, что самое хреновое, Дэв?

— Просвети.

— Меня это пиздец как заводит.

Дэвлин потер переносицу. А меня уже было не остановить, меня несло, как пулю со смещенным центром тяжести.

— Когда я вижу ее, то хочу только одного. Упасть перед ней на колени. Хочу, чтобы она прижала меня лицом к полу и приказала заткнуться. Я хочу называть ее госпожой, пока она тушит окурки о меня.

Дэвлин выпустил струйку дыма. Снова, уже более усердно, потер переносицу свободной рукой.

— Дино, мы стоим в луже крови чувака, которому ты двадцать минут назад продырявил башку, а потом перерезал горло. И ты именно вот сейчас решил излить мне душу о своих фетишах и рассказать о том, что мечтаешь стать чьей-то покорной сучкой?

— Не чьей-то! — возмущенно поправил я. — А сучкой Тиган! Это принципиальная разница.

Дэвлин выдохнул, затушил сигарету прямо о лоб жмурика и встал.

— Ладно. Окей. Я понял. Знаешь что? — Он указал на меня окровавленным пальцем. — Мы сейчас берем этого ублюдка, пакуем в брезент и скидываем в залив. А потом ты берешь свои мазохистские наклонности и засовываешь их себе в задницу. Мне вот вообще неинтересно слушать о твоих сексуальных предпочтениях сейчас.

— А когда ты трахал со мной ту девушку у меня на вечеринке, ты был не против.

— Клянусь богом, Дино, — прорычал друг, хватая рулон плотного строительного брезента и швыряя его мне в грудь, — если ты сейчас же не заткнешься и не возьмешь этого ублюдка за ноги, в заливе сегодня будут плавать два трупа. И один из них будет пятнистым. Намек понятен?

Я драматично вздохнул, но спорить не стал. Нагнулся, стараясь не запачкать кровью свои итальянские туфли, и ухватил мертвеца за лодыжки. Дэвлин принялся деловито обматывать верхнюю часть его тела, злобно сопя.

Пока мы превращали бывшего растратчика в аккуратный пластиковый кокон, мой мозг продолжал генерировать гениальные идеи.

— Дэв, только представь. — прервал я тишину, — я же будущий дон. И прикинь, если papà узнает, что мне нравится, когда меня ставят на колени, надевают ошейник и хлещут по лицу, пока я скулю и прошу прощения за то, что был очень плохим мальчиком?

Дэвлин с силой затянул скотч на шее трупа, явно представляя на его месте меня.

— Думаю, он уберет тебя из наследства.

— Тиган просто обязана дать мне шанс!.. Как думаешь, ей понравится персонализированный хлыст?

Дэвлин медленно поднял на меня взгляд.

— Что?

— Ну, хлыст. Или стек, — я пожал плечами, перешагивая через труп. — Закажу у нашего портного. Из кожи аллигатора, с ее инициалами на рукоятке. И пришлю курьером. А в коробку положу записку: «Твой покорный раб ждет наказания за то, что дышал с тобой одним воздухом».

Дэвлин закрыл перепачканное чужой кровью лицо руками.

— Дино, — глухо отозвался друг, не отнимая рук от лица. — Пожалуйста. Просто бери его за ноги и потащили к машине. Умоляю. Я больше не вынесу твоей болтовни.

Я вздохнул. Ладно. На сегодня, наверное, достаточно откровений.

— Взяли на счет три, — скомандовал я, перехватывая брезент. — Раз, два, три. И напомни мне завтра загуглить: «Где купить качественный кляп, чтобы не натирало челюсть».

Дэвлин грязно выругался в ответ.

* * *

Мы сидели в звуконепроницаемой задней комнате ресторана «У Джино» в самом сердце Маленькой Италии2[2].

Место было стереотипным до тошноты, с этими красными скатертями в клетку и портретами Фрэнка Синатры на стенах, но papà был человеком традиций. Он считал, что решать, кому сегодня проломят череп бейсбольной битой, лучше всего под тарелку хорошей пасты с морепродуктами.

Я сидел по правую руку от отца, покачиваясь на задних ножках стула. Мой пиджак был расстегнут, а на лице блуждала расслабленная полуулыбка. Старые капо нашей семьи то и дело бросали на меня взгляды, полные привычного недоумения.

Для них я всегда был занозой в заднице. Своевольным, острым на язык наследником, который не относился к семейному бизнесу с должной суровостью и мог посреди серьезной разборки отпустить шутку про дурацкий галстук конкурента. Они считали меня непредсказуемым раздолбаем, которому просто повезло родиться с фамилией Скальоне.

Никто из них, естественно, не догадывался, что последние минут сорок я, спрятав телефон под краем скатерти, гуглил: «как изящно намекнуть девушке, что хочешь стать ее личным рабом».

— ...и эти свиньи думают, что могут просто так загнать свои фуры на нашу территорию! — Papà грохнул кулаком по столу так, что звякнули вилки. — Они забыли, кто держит этот город!

— Мы должны преподать им урок, — прохрипел дядя Лучано. — Отрезать пару голов. Послать их Джузеппе. Дадим им понять, что мы не шутим!

Я не выдержал и фыркнул, едва не подавившись канноли.

Отец перевел на меня тяжелый взгляд.

— Что смешного, Дино?

Михель, стоявший у стены за моим стулом предостерегающе кашлянул.

Я опустил стул на все четыре ножки, стряхнул крошки с брюк и очаровательно улыбнулся дяде Лучано.

— Дядя, без обид, но отрубленные головы — это такой моветон. Мы в двадцать первом веке. К тому же, это негигиенично. Я предлагаю творческий подход, — я облокотился на стол, чувствуя, как внутри меня разгорается вдохновение. — Убивать — это скучно. Это конец игры. Если мы хотим, чтобы Палермо обоссался, мы должны взять его любимого племянника. Того смазливого щенка, что тусит в Сохо. С дочкой не проканало, ну хоть с пацаном должно выйти.

В комнате стало тихо. Все внимательно слушали меня.

— И что потом? — нахмурился отец. — На куски его порезать?

— Нет, papà! Никакой расчлененки, я вас умоляю! Свяжем его, бросим на колени в подвале и заставим смотреть, как мы забираем бизнес его дядюшки, за которым его приставили смотреть. Прям настоящее доминирование. Мы должны заставить его подчиняться каждому нашему слову. Чтобы он умолял нас о приказах. Чтобы одно наше присутствие заставляло его скулить и целовать нам обувь!

Упс, кажется, я слегка увлекся. Перед глазами так и всплыл образ Тиган в узкой кожаной юбке, которая смотрит на меня сверху вниз, пока я целую ее потрясающие ножки...

Я кашлянул, чтобы вернуться к теме с нашими конкурентами.

— Будем держать его у себя как послушную комнатную собачку. Сломленного и покорного. Потребуем что-нибудь взамен. Согласитесь, это гораздо веселее, чем просто пуля в лоб!

Капо переглядывались, пытаясь переварить услышанное. А затем лицо отца расплылось в широкой улыбке, и он хлопнул в ладоши.

— Аристократично! — заявил он. — Тонкая психологическая игра. Унижение вместо банального убийства. Дино, иногда твое поведение меня раздражает, но тут ты выдал отличную идею. Учитесь! Современный подход!

Дядя Лучано неуверенно закивал, бормоча что-то про то, что «молодежь нынче изобретательная пошла».

Я лишь скромно улыбнулся, салютовал всем бокалом с вином и думал в этот момент лишь о том, что отдал бы весь этот город, все порты и клубы Нью-Йорка за одну-единственную вещь. За то, чтобы Тиган прижала свою ножку к моей груди и сказала: «Хороший мальчик, Дино. А теперь проси пощады».

Боже, я действительно был безнадежно болен этой девочкой. И мне срочно нужно было придумать повод заявиться к ней сегодня вечером.

Может, просто приехать к ней с пиццей? И как бы невзначай обронить в разговоре, что у меня удивительно высокий болевой порог. Девушки ведь любят выносливых парней?

Я решительно отодвинул стул и поднялся, застегивая верхнюю пуговицу пиджака.

— Papà, дядя Лучано, господа. — Я учтиво кивнул собранию. — Оставляю технические детали на вас. А мне пора. Нужно… подготовить почву. Найти подходящее место. Выбрать правильную толщину цепей. Сами понимаете, психологическое давление не терпит дилетантства.

— Иди. — Отец гордо махнул рукой с зажатой в ней сигарой. — И помни: семья Скальоне не прощает!

— Да-да, — закивал я с серьезным лицом и направился к выходу.

Только я вышел из комнаты, как появился Дэвлин и тенью скользнул за мной. Мы молча миновали зал ресторана, вышли на шумную Малберри-стрит и только когда двери за нами закрылись, Дэв с силой втянул вечерний нью-йоркский воздух.