Фэва Греховны – Не мир (страница 26)

— Снаряди его в магазин. Когда взводишь затвор, держи его рукоятку указательным пальцем, иначе кожу может зажевать в паз под крышку коробки.

Девочка взяла патрон, магазин у неё получилось отстегнуть только перевернув автомат, затем большим пальцем и патроном она надавила на уже снаряжённые патроны и вставила тот что держала в руке.

— Нормально?

— Ты же это умеешь, зачем просишь тогда? Могла бы и сама практиковаться, — прогремел встречный вопрос.

— Ну есть ещё много чего, что мне нужно научиться, и… эм… Вот. Понимаешь?

— Я понял. Для начала привыкни к автомату. Носи его с собой везде, спи с ним, держи рядом во время еды, разбирай и собирай, снаряжай и разряжай магазин, спуск трогай, только если уверена, что патронник пуст и магазин отстёгнут. Автомат теперь твой.

— Да ну, ты что? Мне отец не разрешит, да и другим он может быть нужнее.

— Оружия сейчас больше чем людей способных его держать, отец тебе ничего не скажет.

Девочка клацнула переводчиком огня и повесила ремень на плечо. Их взгляды встретились. Он кивнул. Она кивнула.

Две фигуры побрели к супермаркету в едком дыму.

Так и получилось. Юрий хотел было возразить, что-то против автомата у своего ребёнка, но парень одним лишь взглядом как будто наделил его уверенностью в необходимости своего решения.

— Растёт девочка, чего уж там… — Юрий попытался оправдать своё одобрение перед двумя мужчинами и Борисовной, с которыми стоял у входа в здание.

— Смотри, внуки потом расти будут, — один из часовых усмехнулся едва парень с девочкой прошли внутрь. А вот Борисовна только ещё сильнее щуриться начала, прямо сверля Лену взглядом.

Планы на день были выполнены как раз к наступлению темноты, даже кое-как вычистили от останков складские помещения. Госпиталь так же разместился на втором этаже, относительно остальных палаток — ближе к ступеням, чтобы в случае инцидентов было не так далеко нести раненных, ну или наоборот — выносить… Кухню, если её можно так назвать, разбили рядом к окнами, для лучшего выветривания дыма, потому как с вентиляцией ничего не вышло.

День пролетел быстро и когда стемнело у импровизированного очага, сделанного из перевёрнутого стола, на стульях и картонных настилах мостились и отдыхали в мягком тепле выжившие, а холодный ветерок, проникающий через пустое окно, наполнял угли костра ярко оранжевым светом.

Второй металлический стол с кухни отдали Даше вместо операционного, всяко лучше, чем пропитавшийся чёрной кровью деревянный. Она, кстати, тоже стояла около костра, как всегда, с кружкой горячей воды.

В свет огня вошёл парень. Караул был расставлен на первом этаже, ворота склада закрыты, но ведущую к ним дверь всё равно забаррикадировали горизонтальными холодильниками. Теперь можно было отдыхать, погрузившись в тяжёлые раздумья о себе. Встретив взгляд безымянного громилы, девушка-медик прикусила нижнюю губу и едва заметно кивнула, как бы благодаря, за проделанное за день.

— Ну что, сегодня вроде тихо было. Что завтра делаем? И кстати, дармоеда этого связанного, куда-то определять нужно, — заявил Николай.

Как оказалось, всё что рассказывал пленник, обитатели лагеря и так знали в большей или меньшей степени, так что никакой ценности он не представлял.

— Да. Я этим сам займусь. На сколько еды и воды ещё хватит? — стальной стон разносился по помещению и глох где-то во тьме дальних углов, а ветер снаружи — терялся на его фоне.

— Ну… Еды — дня на три. А воды недели на полторы, если для готовки не использовать.

Лена, сидевшая на стуле рядом, встала, устало потянулась и, попрощавшись со всеми, медленно пошагала к палатке. Разговоры о планах, расчёты еды и караулы совершенно её не интересовали, как могла бы не интересовать, скажем, политика по телевизору ещё до войны. Автомат так и висел на её плече. Пожалуй, от его веса хрупкая девочка устала больше чем от проделанной за весь день помощи по лагерю.

После того как маленький силуэт скрылся в темноте, Борисовна подхватила безымянного под локоть и, заявив, что нужно поговорить, потащила к лестнице, ведущей на первый этаж. Она села на ступеньку, предложила жестом тоже-самое сделать и парню.

— Ты на самом деле такой тормоз и не понимаешь, чего она хочет от тебя?

Заявление повергло безымянного в глубокое, но кратковременное раздумье.

— Она хочет научиться обращаться с оружием.

Но такое предположение женщину не устроило ни коим образом.

— Ага! Затвор передёргивать, да ствол смазывать!

— Это она уже умеет! — заявил парень с нотами гордости за Лену.

В руках женщины появилась сигарета, как обычно — словно из воздуха, чиркнула спичка, последовала первая затяжка с медленным выдохом.

— Ну ты даёшь… Я конечно понимаю, что память тебе отшибло, но гормоны там и… Инстинкты все эти тебе отшибить не могло ведь? Что мне половым воспитанием с тобой заниматься? — она сверлила вопросительным взглядом собеседника, не понимающего о чём речь, а он закивал, неправильно поняв сарказм.

…Не понимаю, чего она так злится то…

— Блин, ну не в том я возрасте, чтобы пацану молодому про ЭТО рассказывать… — сообщила куда-то в темноту внизу ступеней, выдыхая дым.

— Не понял, — с какой-то грустью в металле голоса сообщил здоровяк и добавил уже более уверенно — Мне нужна обычная одежда на завтра, поудобнее плаща и не броская. С бандитами контакт нужно наладить.

На такое у Борисовны взлетели брови.

— Ладно, самоубийца-девственник, найдём мы тебе одежду, я уже и не удивляюсь твоей дурости, к головорезам в пасть лезть… Короче, вот, возьми. Если Лена что-то странное делать начнёт — отдашь ей, сама разберётся, — и вложила в широкую ладонь пачку презервативов. Он попытался рассмотреть, что это, но в темноте не очень-то вышло.

— И не смотри на меня так. Всё! Вали спать! — женщина встала и побрела к огню — Товарищи, отбой! Встаём с первыми лучами Солнца!

Люди не сразу стали расходиться, кто-то остался сидеть ещё час, а одна женщина и вовсе решила составить компанию ночной смене караульных.

Безымянный, как обычно согнувшись, зашёл в палатку Юрия. Внутри — темень. Расстелив свой плащ, он улёгся и подложил под голову руки. Миша спал в госпитале, а Юрий сегодня как раз дежурил, в палатке была только девочка.

— Спишь? — Лена робко нарушила тишину тонким голоском, точно птичка чирикнула.

— Нет пока, — он постарался прошипеть, не сотрясая ночную тишину своим басом.

— Я тебе совсем не нравлюсь? — последовал совершенно неожиданный вопрос.

…Чего это она…

— Нравишься. Ты смелая, сильная, много чего пережила, стараешься быть полезной, не унываешь, — парень неуклюже попытался подбодрить Лену, однако скрип его шёпота прозвучал крайне не естественно.

В темноте раздался шорох, несколько босых шажков и шуршание спальника, тащащегося по полу. К комбинезону прильнуло тепло трепещущей груди, она легла рядом на плащ и укрыла их обоих, уже нагретым ею расстегнутым спальником. На девочке было, что-то лёгкое и тонкое, она умостилась с боку и положила голову на твёрдую грудь, одну ногу упёрла в его стопы.

Безымянный не шевелился.

…И как понять, что такое странно… Это уже даже слишком странно, как по мне…

— Ты как неживой. Расслабься, спим всё-таки, — она перевела руку с его груди на ребра, и оттуда, уже поглаживая, на талию. Через её тонкую футболку, парень почувствовал, как быстро бьётся маленькое сердце, от этого сердцебиение участилось и у него. Лена сильнее прижалась к шероховатому комбинезону лицом и прямо под её щекой чудо-облачение стало эластичным и податливым, а спустя ещё несколько неуловимых секунд, девочка смогла бы поклясться, что лежит на голой коже, ничем не защищённой.

…Что ж так тесно то стало…

Парень опустил руку к своему поясу, расстегнул бляху и, стащив с себя ремень с набедренной повязкой, выбросил его из-под спального мешка в центр палатки.

Он не мог определить, сколько прошло минут или даже часов, не смотря на до сих пор не подводившее чувство времени, но Лена уже давно мирно сопела у него подмышкой. Большая рука обняла спящую девочку за плечо, боясь пошевелить пальцами на хрупком тельце.

Здоровяк стал потихоньку успокаиваться, мысленно кляня Борисовну, и вскоре сон не заставил себя ждать, окутывая каждую клеточку исполинского тела едва ощутимой вуалью тёплого приятного небытия.

Глава 13

…Какое странное чувство беззаботности…

По-летнему тёплый ветерок сорвался лёгким дуновением в лицо, словно пытаясь разбудить обратно в суровый холодный умирающий мир. Но грудь налилась воздухом, сладким от запаха густой сочной зелёной травы и полевых цветов.

…М-м-м… Блаженство…

Парень открыл глаза, но тут же прищурился от удара слепящего ультрамарина. Небо. Только бесконечная голубизна и несколько тоненьких, но длинных, через весь небосвод, полосок перистых облаков.

Ещё одно дуновение ветра чуть посильнее. Где-то неподалёку, со стороны головы, зашелестела листва.

…Неужели… Это был всего лишь дурной сон…

Парень поднялся и согнул колени, и, немедленно обхватив их руками, в печали опустил на них голову.

…Нет, это был не сон, а это всё — как раз-таки сон…

Его тело было не материальным. Руки, ноги, туловище и, наверное, голова — просто тень, прозрачная и трепещущая эфирная сущность, местами темнее, местами светлее.

Тень встала над травой, доходящей ей до колен. За спиной зашелестел редкий лесок с изящными молодыми деревьями, впереди раскинулась рельефная, но не слишком резкая степь, безмятежно играющая волнами густых трав.