Фэва Греховны – Наемники бродячих островов (страница 47)

Некоторые дикари демонстрировали чуть ли не мистическое здоровье. Их приходилось протыкать по несколько раз. Да и вообще, люди — живучие создания!

Попутно удалось собрать много стрел, увеличить количество щитов и вернуть самострелу три снаряда.

Ни на поле, ни на хребтах заснеженных холмов, никто так и не объявился. А Даджой уверил товарищей, что не сумел заметить ни одного наблюдателя за весь день. Это делало ситуацию ещё более подозрительной.

Наёмники надолго задумались.

Свет в выси окончательно померк. Только тогда Макс решился поделиться наблюдением. Раньше, он словно боялся оскорбить этим святой источник тепла и жизни:

— Среди них были женщины.

Мальчишке никто не ответил, и он добавил чуть тише:

— Даже совсем молодые…

Ночь сотряс тяжёлый вздох. Это был Даджой:

— Видишь ли, малыш. На войне нет женщин, есть бойцы с альтернативной анатомией.

Тишина после ответа просуществовала недолго.

— А… Алетра… Антлератомия? — незнакомое слово чуть не завязало в узел язык деревенского ополченца. Ему на помощь пришёл более просвещённый городской товарищ:

— Другое строение тела! Ух, дубина!

Надо полагать, что лязгнувший в темноте металл знаменовал собой подзатыльник по шлему.

С наступлением ночи, все свободные от караула бойцы отправились в землянку. На стенах остались десять человек и ещё трое наёмников. Последние сменялись по двое и ещё Даджой вызвался стоять до рассвета. Команда поняла, что его инициатива основана на необходимости человека с острым зрением и тонким слухом. Но островитянам на всякий случай скормили сказку. Мол великан необычайно вынослив и ему требуется куда меньше отдыха, чем остальным.

Не смотря на ушибленную голову, для Макса поблажек никто не делал. Разве что дали ему заступить в самую простую смену — первую. Ведь так отстоял и иди спи до самого утра, а если ничего не случится, то аж до завтрака. Остальным приходилось разбивать сон на две части. Относительно неплохой была ещё смена перед рассветом. Да и то… Что если днём потом покемарить не удастся?

Но в тот раз не выспался никто.

Когда до конца ночи было примерно столько же, сколько прошло с её начала, за частоколом захрустел снег.

Вдоль стены прошёлся Даджой и приказал всем приготовиться. Сам он отправился в землянку, будить остальной личный состав.

Бойцы поднялись на позиции на столько тихо, на сколько это вообще было возможно, учитывая доспехи. Но, похоже, маневр остался не замечен теми, кто крался с другой стороны.

Вскоре на фоне снега появились первые отличные по цвету пятна.

— Огонь!!! — скомандовал Батя и тёмное поле осветили вспышки ружейных выстрелов.

Краткого мига хватило, чтобы сориентировались лучники.

Щитами никто из врагов не прикрывался, так что стрелы тоже собрали кровавый урожай. Варвары попросту не ожидали такого радушного приёма!

Кто-то из них попытался поднять боевой дух криком, но остальные соплеменники уже делали ноги. Группа вообще была несравнимо меньше, чем во время утренней схватки. Скорее всего, надеялись по-тихому снять караульных и открыть ворота. А может быть расчёт был на занятие плацдарма на стене, для более комфортного её пересечения основными силами.

Так или иначе, истина останется покрыта мраком одной из тёмных ночей Архипелага.

Силы ополчения простояли на частоколе до самого утра. Костёр не разводили, а для обогрева ходили малыми группами пить чай в землянку.

К завтраку снова прибыл старик на подводе. В этот раз обошлось без траурных одежд. Чёрными были только коровы. Цель визита тоже отличалась.

Лорда интересовали вести из уст лично капитана, потому как раненые сообщали противоречивую информацию. Одни уверяли, что противников было не счесть — тысячи тысяч! Другим мерещились катапульты и тараны. Третьи твердили, что врагов не брали ни стрелы, ни ружья…

В общем-то, во всей этой околесице было зерно истины. Дикари в самом деле пришли серьёзным количеством — примерно пятью сотнями, имели осадные приспособления, а пьяных увальней разве что по голове утихомирить выходило. Были переданы и потери неприятеля убитыми. Сколько ещё сумели уйти — неизвестно.

В конце устного сообщения, Батя скромно просил прислать ещё стрел.

На том и распрощались.

После обеда, тот же извозчик привез заказанные боеприпасы. Он передавал от градоправителя похвалы и добрые напутствия. А вместе с ними — премию: целое ведро самогона и бочонок мочёных овощей, чтобы закусить.

Первое отправили обратно, сославшись на дисциплину. На всякий случай, бойцам даже рассказывать не стали, чтобы собственный авторитет не подрывать. А вот соленья неплохо дополнили рацион защитников.

Не считая предрассветного инцидента, второй день закончился в тишине и покое.

Венга всё свободное от еды и дежурств время проводила в землянке. Собственных шкур ей показалось мало, так что она временно забирала себе одеяло Макса. На удивлённые взгляды отдыхающих латников, девушка коротко пояснила:

— А ему оно сейчас незачем. Всё равно весь день с вашим братом таскается.

Из темноты землянки звучали шепотки:

— Ишь, наглая какая…

— Во-во. И штаны носит…

— А тебе лишь бы штаны с девки снять. Тьху…

Даджой до самого вечера проспал. Кто-то из крестьян испугался за великана и поднял шум, якобы тот умер. Естественно — зря. Джой спал очень тихо и со стороны казалось, что он не дышит. Соотечественники пристыдили паникёра. Но вот Батя поставил его бдительность в пример остальным. На войне лучше перестраховаться лишний раз, чем потом разводить руками.

Лайонел с Максом выравнивали шлем последнего. Вмятина на затылке была пустяковая, но сказывалась на удобстве носки. А потом ещё и в подшлемник тряпок наложили, чтобы не натирал.

— Ты поменьше так подставляйся. Голова не кружится? — уточнил Лай.

— Не. В глазах только потемнело на секунду, а так — хорошо всё.

С записной книжкой не расставался Кеншин. Он детально изучил одежду и оружие атаковавших их варваров. Для этого пришлось раздевать окоченевшие трупы. Были задокументированы все детали гардероба, арсенал и татуировки. Особого внимания удостоилась вязь из угловатых и крючковатых символов, набитая синими чернилами. Возня степняка с покойниками вызвала порицание у ополченцев. За то, вид чёрной записной книжки в его руках производил неизгладимое впечатление. Народ даже шагать шустрее начинал под взглядом узких глаз.

Батя отрабатывал обещанные деньги. Да старался так, словно и за остальных лямку тащит. Караульных он оставлял в покое только во время сна и приёмов пищи. Подпорки стен и ворот подвергались инспекции каждые пол часа. От идеи обновить заточку немногих мечей, его с трудом удержал Лайонел.

— Свет всемогущий! Папаш, ты мёртвого затрахаешь!

— Ага! Ты только опытом поделись!

— Поделись-поделись! Накопай и еб… — закончить фразу не дал Даджой, он же положил конец спору:

— Не нужно их точить. Шкуры дикарей всё равно не порубишь, а протыкаются они и так хорошо.

Грядущей ночью ожидали повторную попытку устроить диверсию.

Кеншин был уверен, что дикари в состоянии провести работу над ошибками.

— Наверняка попробуют удивить! — говорил он.

— Это как же, господин Кеншин? — вопрошали ополченцы. Но наёмник лишь пожимал плечами.

Предположение вынес Макс:

— Например, какие-нибудь огненные стрелы сделают и частокол подожгут.

В общем-то, вполне в силах дикарей. Да и логично — поджечь деревянную конструкцию. Вопрос лишь в том, есть ли у них смола?

— Да не-е-е… Господин адъютант, Свет на нашей стороне! Варварам пламя помогать не станет. — отозвался один из религиозных горожан. — Сами посудите. Мы хоть раз дым видели над их твердью? Нет! Это значит, что огонь им неподвластен и в их невежественных лапах не разгорается!

Адъютантом Макса начал называть Батя. «Где адъютант… Адъютант, ты чего там на стене торчишь… Адъютант, доложить обстановку… Адъютант то… Адъютант сё…»— постоянно горланил командир.

Местным слово знакомо не было, и они решили, что это какой-то благородный титул. А иначе как бы сопляка в военную команду взяли, если не знатное семейство заплатило? Мол, пусть опыта набирается! Дорогущая кольчуга лишь подтверждала такой вариант. Но, после драки, сомнений в полезности мальчишки не осталось ни у кого. Наравне со всеми дрался и по башке получил. А с мушкетом то как управлялся! Короче, в первый же день, он внезапно стал в глазах мужиков — господином.

— Нечего им там жечь просто, вот и дыма нет. — прошептал Кеншин, когда рядом не осталось бойцов. В частности, его беспокоили верующие.

— Погоди, но лестницы же из дерева! — усомнился Макс.

— На других пристанях лес порубили и сделали себе лестницы. Всё.

В общем-то, объяснение было простым и удовлетворило парнишку.