Фэва Греховны – Наемники бродячих островов (страница 29)

Поднявшийся смех оборвал Кеншин. Он внезапно посерьёзнел и шикнул. Прислушиваясь к соседней твердыне, воины замерли. Никто не смел пошевелиться, прежде чем повторился треск, настороживший их товарища. Впрочем, звук был достаточно далеко и едва отличим от шума утреннего леса.

— На позиции. — тут же скомандовал Батя.

Макс прекрасно знал, что последует дальше: стрельба, рубка, толпа вопящих мужчин, а теперь возможно и женщин… В висках застучало. Одно дело было, когда ждал незнамо чего, но совсем другое, когда уже представляешь предстоящий бардак.

К слову, совершенно не похожий на битвы, описанные в книжках и рассказанные в легендах. Все эти лживые истории ни слова не говорят о трясущихся руках, ватных коленях, боли в ушах от выстрелов и наступающей затем глухоте… Само-собой о вони они тоже умалчивают.

Припав к прикладу ружья, парнишка чувствовал тяжёлый запах тухлятины, витающий по-над самой землёй. Хоть тела и сбросили в бездну ещё ночью, но пролившиеся кровь и испражнения уже пропитали опавшую листву. Или это рукава так провоняли?

Принюхиваясь, Макс пропустил момент, когда на противоположной стороне появился крепкий мужчина. Но, кажется, островитянин и сам не сразу понял, где очутился.

Парнишка совместил мушку и целик с ярким поясом оглядывающегося селянина. Традиционный для острова элемент одежды сослужил отличной точкой прицеливания.

В последнее мгновение, когда кремень уже должен был высечь искры и воспламенить порох на полке замка, из тех же кустов вышла женщина. Перемазанная сажей и с пятнами крови на одежде, она держала на руках грудного ребёнка.

Никто из наёмников не посмел пошевелиться.

Не рассмотрев угрозы за деревьями, семейство двинулось через перешеек.

Почти сразу, за ними появились ещё люди. Мужчины и женщины, старики и дети. С ними шли даже несколько собак… Лишившиеся крова и измождённые, они совсем не походили на тех, кто вчера намеревался отбирать еду у соседей. Немногий спасённый скарб, умещался у селян в руках.

Молчаливая вереница беженцев потянулась на смежный остров.

Воинов они заметили только подойдя к редколесью вплотную.

Пара идущая в голове колоны встрепенулась, мужчина загородил собой супругу с младенцем. На что Батя поспешил продемонстрировать отсутствие злых намерений — спрятал пистолеты в кобуры и поднял забрало. Примеру последовали все члены отряда, кроме Кеншина. Он благоразумно решил не показывать лицо.

— Во, видали! — обратился ведущий к остальным селянам. — Вот его степняки! Тфу! Тварина!

Люди молча смотрели на преградивших путь бойцов. Смотрели без страха, без опаски, без злости. В глазах была только усталость после ночи борьбы с огнём. Места не осталось даже отчаянию.

Ничего не спрашивая и не говоря, первое семейство направилось дальше, увлекая за собой и всех остальных.

В общей сложности, на охраняемую твердь перебралось около трёхсот человек. Большинство мужчин и некоторые женщины имели на одежде следы крови. Похоже, что со старостой были согласны далеко не все.

Да в общем-то оно и хорошо. Приди сюда хоть половина этой толпы и наёмников просто задавили бы числом. Хоть с дымом, хоть без него.

После прохождения беженцев, заслон продолжил выполнять свою задачу на случай прихода сторонников старосты. Но до самого полудня никто так и не появился.

Громкий скрежет огласил лес, сообщая о разрыве ежегодной пристани. Противоположная твердыня медленно отдалялась. Деревья и скалы на обрыве становились всё меньше и меньше, пока не слились в единое тёмное пятнышко. Да и оно вскоре затерялось среди облаков…

Глава 15

Обратная дорога заняла около двух часов. Кроме неудобной ноши — скромных трофеев, в виде немногочисленных топоров и ножей, ситуацию усугубил начавшийся дождь. Поначалу, не частые крупные капли звонко хлопали по кронам и сбивали отдельные золотые листки. Но, по мере приближения к центру твердыни, осадки усилились. Снаряжение в миг потяжелело, а сапоги стали заметно вязнуть, даже не смотря на лесную подстилку. Колонна сама собой растянулась.

Чтобы уберечь от намокания замки огнестрельного оружия, наёмники попрятали кобуры под панцири. А Кеншин сам предложил собственный балахон для единственного мушкета.

Гнетущей атмосферы добавляли мрачные лица старших воинов. Беззаботными оставались только Макс с наставником. Один из-за неопытности и непонимания, а второй привычно сохранял спокойствие абсолютно в любой ситуации. Хотя нет, степняк всё же иногда улыбался, но только когда кого-то подкалывал или избивал палкой своего ученика.

— Я так понимаю, что мы сразу в крепость идём? — подал голос Лайонел.

Отвечать ему не спешили.

Сельскохозяйственный инструмент, добытый в бою, не компенсировал собственной стоимостью ни порох, ни, тем более, риски. Денег у убитых селян тоже не было ни медяка. Однако уходить с пустыми руками не хотелось.

— Кен, ты же говорил, что у секрета того огнестрел был. Не мог, что ли, пороха набрать?

Кеншин наморщил лоб, формулируя ответ Бате. Объяснение прозвучало, когда все уже подумали, что он понял, как сплоховал и не сумел найти оправданий:

— Там пять человек было. Я их растащил по лесу на километр, и ещё полчаса выбивал по одному. Ориентиров никаких не видно, а искать ночью, где кто лежать остался — дурная затея. У последнего ружья не было.

— А может всё-таки попробуем поговорить со старостой, Папаш? Сам видел, он как осиновый лист трясся. Чуть надавить, чуть пригрозить… — предложил Лай. Его поддержала Венга:

— Я — за. В крайнем случае — бездна с ней, с едой, у них вон сколько ртов прибавилось. Но леса тут много.

— Кто о чём, а ты о бане… — Батя покачал головой, — но я тоже согласен. В крайнем случае, попробую к хозяйке трактира подлизаться.

— Ты только это… — начал заговорщическим тоном Лайонел. — Перед подлизыванием — зубы почистить не забудь.

— А ну иди сюда паскудник! — Батя выхватил первый попавшийся топорик из связки которую нёс, и кинул им в юмориста, но тот хохоча увернулся. — Збочинец!

Шутка несколько подняла настроение банде. Не смотря на всё усиливающийся дождь, остаток пути они проделали с улыбками на лицах.

К деревне подходили осторожно и даже сместились в сторону, чтобы появиться с неожиданной стороны. Мало ли, что старосте в голову взбредёт, или что им погоревшие соседи наплетут.

Ни часовых, ни шума, ни гвалта по мере приближения не обнаружилось. Но предосторожность лишней не бывает. Из леса к главной улице пробирались по чьим-то огородам.

В одном из дворов повстречался хозяин. Его явно озадачили люди в доспехах, прущие через участок. Мужчина попробовал было возмутиться, на что Батя недвусмысленно перехватил один из трофеев и выпалил:

— Уважаемый! Купи топор! — однако, угроза в голосе латника не позволила воспринять его предложение как торговое. Да что там! Такому негоцианту в самую пору добро бесплатно отдавать!

Первые беженцы повстречались сразу за калиткой. Люди спасались от дождя под редкими деревьями. Кое-где добрые местные пускали погорельцев с детьми на крылечки домов. Но основная масса пришедших мокла на площадке перед трактиром.

Между людьми суетился тот самый сельский голова. Мужичок держал в руках толстенную книгу, грозящую оторвать ему руки собственным весом, и что-то чёркал в ней угольком. Переписывать неожиданное пополнение деревни помогала и хозяйка постоялого двора. Кажется, женщина была озабочена ситуацией едва ли не больше начальства. Что, в общем, не странно: часть людей точно поселят в комнатах её заведения. Так удастся сэкономить на дровах для готовки и для отопления грядущей зимой.

Воины были встречены испепеляющими взглядами. Разговор с заказчиком обещал стать непростым. Но из парочки никто не рискнул открыть рот первым.

— Всё. Никто вас грабить не придёт. — без приветствий рапортовал командир наёмников.

— Грабить?! Как грабить?! Кто грабить?! — там и тут беженцы принялись возмущаться формулировкой доклада. А затем один принялся петь песни о пропавших посевах:

— У нас беда случилась! Урожай погиб! Никто никого не грабил!

— Это, уважаемый, Вы можете сказать тем, кто сюда с ружьями шёл! — Батя покосился на Кеншина, но тот благоразумно решил не встревать с информацией о появлении огнестрельного оружия в глухой деревне. Мало того, степняк додумался заранее опустить забрало, предвидя басни о нашествии своих соотечественников.

Громкий селянин тоже стушевался при упоминании ружей. Видимо, ему были известны подробности.

— Но ведь узкоглазые бандиты сыну нашего старосты яйца отняли! — нашёлся ещё один выскочка. — Вот за ними и шли! А то как же? Соседей бросать, что ли?!

Со всех сторон раздались поддерживающие возгласы и реплики.

— Так, а ну-ка тихо! Не было тут никаких степняков! Ни одного не видел! Заврался ваш староста! — Батя предпринял попытку угомонить толпу.

Взгляды сельского головы и трактирщицы, бегали от главаря наёмников к единственному воину в закрытом шлеме. Уж они то правду знали! Но признаваться не спешили, сами ведь узкоглазого и наняли, чтобы соседей наедине с бедой оставить и на свой остров не допустить. Люди то уже тут и терять им нечего! Мало ли…

Теперь осталось только вояк этих недоделанных спровадить. Как никак, а заказ наёмники не выполнили и едой придётся делиться! Главное, чтобы они и сами это понимали.