Фэва Греховны – Наемники бродячих островов (страница 23)
Гигант немедленно проверил слова: опрокинул кровать в углу комнаты и нащупал сапогом шатающуюся доску. Используя двуручный меч как лом, он выкорчевал половицу и извлёк из тайника ещё один небольшой мешочек.
В этот раз, никакой меди не было. На пол посыпались серебряные и золотые монеты. Сельский голова, видя, что происходит с его сокровищницей, взвыл с новой силой.
Кеншин открыл забрало и наклонился над парой монет, замерших в луже крови. Остальные бойцы делали тоже самое — рассматривали раскатившиеся деньги. Безучастным остался только Макс, не понимающий, что происходит, и шокированный капитан стражи. Последний изумлённо таращился на невозможную для такой глухой деревни сумму.
Внезапно, крики на улице раздались с новой силой. Но, в отличии от конца стычки, вопило теперь на много больше глоток. Кажется, с ума сошло всё село! Из всеобщей какофонии вырвалось единственное внятное слово -«Пожар!».
В окно ничего увидеть не получилось. Так что покалеченный старик был сдан на руки заказчику, и банда полным составом поспешила наружу. Страшно даже подумать, что если паника была не преувеличенной!
Но, к сожалению, так и оказалось! Пламя обнаружилось с другой стороны села.
Как известно, беда сплачивает. Местные жители покинули свои дома, а городская стража побросала оружие и больше никого не хватала. Одни люди несли вёдра с водой, другие тащили топоры, чтобы вырубить просеку и не дать огню распространиться. Но объятых пламенем деревьев было уже слишком много. Лес полыхал! Кроны обратились факелами и трещали, к небу вздымался чёрный столб дыма, становящийся шире, чуть ли не с каждой секундой!
И капитан, и нанятые им воины уставились на старосту. Но ответил на их немой вопрос не он.
— Это всё этот ирод! Сынку своему сказал лес жечь, если городские с оружием придут! — провизжала женщина, бегущая к пожару.
Проводив селянку глазами, капитан опять уставился на старика. От обвинения, тот даже скулить перестал.
— Это правда? — выждав несколько секунд, Пабло удовлетворился отсутствием отрицаний, извлёк из нагрудной перевязи пистолет и выстрелил.
Вообще, за тяжелейшее на Архипелаге преступление, пуля в грудь — слишком легкая смерть. Да и изуверства над заложниками прибавляли в копилку грозящих старосте показательных наказаний.
Командир стражи одарил воинов мрачным взглядом и, не сказав ни слова, пошёл руководить людьми.
На этом работа наёмников была закончена.
— Куда мы так спешим?
Макс не понимал, почему Батя принял решение убираться с острова. Ведь ни оплаты за помощь, ни компенсации за порох не было.
— Порох и мечи нам оплатили. — подтверждая слова Бати, Кеншин позвенел карманом и хитро подмигнул. — А дерева, малый, нам уже не дадут. Ни щепки! Ты лесные пожары видел когда-нибудь?
— Нет.
— Ну так вот знай: к завтрашнему обеду выгорит половина острова. А учитывая сухую листву — может и быстрее.
Остаток пути команда прошла молча. В надежде, Макс то всматривался в небо, то оглядывался на дым. Но увы! Редкие маленькие облака не грозили плоскости дождём, а чёрный столб позади разросся ещё больше. Кажется, Батя не преувеличил с прогнозом.
В город старались заходить с краю, чтобы не наткнуться на любопытных горожан. Но всё равно повстречали достаточно много вопросительных взглядов. Да и на площадке перед ратушей, уже во всю кипели сборы добровольцев. Толпа с недобрым подозрением смотрела на чужаков, пока они ждали опускающийся мост.
Так или иначе, до крепости удалось добраться без недоразумений.
— Вы что там натворили?! — взволнованный вид товарищей обманул даже Лайонела.
— Ой! Да иди ты! Это не мы! — рыкнул в ответ Батя.
— Да в бездну! У нас каждый раз — «не мы»! Карательная бойня, воровство, а теперь ещё и поджоги?! Ты же знаешь, что за это…
— Лай, не ори, мать твою! Знаю! — лидер отряда снял шлем и быстрым шагом направился во внутренний двор.
— Кстати, на счёт «не ори»… — Венга бросила гневный взгляд на Даджоя и тоже направилась внутрь.
Гигант всплеснул руками:
— Ну, прости! Не вырезать же мне всю толпу было?!
Кажется, происходящее не обеспокоило только Кеншина. Хотя, по его узкоглазой физиономии вообще было трудно судить об эмоциях.
Вскоре из-за стен раздался шум крошащихся скал на краю твердыни. Крепость уходила прочь.
Разоружившись и протерев доспехи, Макс решил застирать стёганку. Рассматривая кровь на рукавах, он поймал себя на мысли, что руки не трясутся от пережитых нервов, а на душе было спокойно.
По крайней мере, пока не встретился со злым взглядом Венги.
И чего она…
Девушка сидела на камне около пруда… Голой задницей! Бёдра по бокам прикрывала только длинная льняная рубаха.
Наёмница полоскала в ведре свои стёганные брюки. А увидев приближающегося задумчивого пацана, она одними глазами смогла дать понять, что лучше бы ему убраться и ждать своей очереди.
Но её мимика была лишней. Мгновенно покраснев, Макс развернулся на сто восемьдесят градусов и засеменил прочь. Он даже представить боялся, как смотреть в глаза Венге, если бы подошёл ближе и хоть что-то увидел!
Ещё и предательский разум, воскресил свежую память о голой заложнице, распятой на полу сарая!
Перед входом в храм, обнаружился Кеншин. Он тоже ждал «своей очереди».
Чтобы прогнать дурные мысли, Макс поинтересовался причиной резкого ухудшения настроения Бати.
— С работой опять не вышло по нормальному, вот и бесится. Да ещё и монеты пустынников, снова соседствующие с нечистым на руку руководством острова. — пояснил степняк.
— Почему нечистым? Там ведь теперь капитан Пабло за старшего остался.
Из холла появился Батя с дымящей трубкой и встрял в разговор:
— Павлуха этот, похлеще старосты будет! Он всю дорогу про законы трындел, да про правосудие! А видал, как старосту завалил, когда серьёзный суд уже не за горами был? А знаешь почему? — из-под усов вырвался клуб дыма. — А чтобы старый дурак его самого с потрохами не сдал!
От внезапного осознания всей глубины, на которую проросли корни подлости, Макса как холодной водой окатило. Руки вновь начали дрожать, а пальцы сами собой сложились в кулаки.
Глава 12
И снова день потянулся за днём…
В свете последних событий, Батя принял решение урезать пайки до обычных размеров. А Джой с Кеном словно озверели на своих занятиях. Всё, что не умудрялся отбить на рукопашном первый, находил и охотно дорабатывал палкой второй.
Хоть еды и стало меньше, но её приёмы давались с трудом. Когда погода задавалась пасмурной и туман опускался во двор крепости, все члены отряда словно впитывали окружающую атмосферу. Единственным звуком за завтраком, обедом и ужином становился хруст челюстей Даджоя.
При плохой видимости, наёмники почти весь караул ходили по стенам и вслушивались. Один раз даже была поднята тревога. Лайонел вбежал в холл и сообщил, что слышал в тумане выкрики, но слов не разобрал. Следующие пять часов банда в полном составе находилась между башнями и вслушивалась в бездну, время от времени собираясь над вратами.
Батя шёпотом рассказал, что голова сама может начать рождать несуществующие звуки и тени в облаках, если постоянно пытаться их увидеть.
Но тот случай был не из таких.
Когда начало смеркаться, и командир уже думал распустить бойцов на ужин и отдых, откуда-то сверху донёсся едва слышный выкрик. Ему вторили ещё два. Было похоже, что кто-то отдаёт команды, но ни слова разобрать не получалось. После этого, торчать на куртинах пришлось до самого утра, а спать разрешили только следующему караульному.
За завтраком Кеншин предположил, что это могли быть заплутавшие в тумане пустынники. По его словам, во время воздушных путешествий бедуины ориентируются по Свету. Якобы, имея механические часы, календарь и карту орбит, они легко определяют и собственное место нахождения, и приблизительные координаты всех островов.
— Захватить бы одного такого небесного капитана и допросить, чтобы научил… — мечтательно протянул Лайонел.
Но Кеншин разочаровал его фантазии:
— Не допросишь. Этот секрет обеспечивает их народу монополию на практически беспрерывную торговлю с соседями и дальними твердынями. Если пустынник поймёт, чего ты хочешь — откусит себе язык и попытается захлебнуться кровью. А вообще, тех, кто секретами владеют, свои же и убивают, когда жареным пахнет.
До обеда в тот день спали, а после за Макса взялись сразу оба преподавателя. Как они сами выразились — для закрепления уже полученных знаний.
Тренировка разительно отличалась от ежедневных: все надели доспехи и использовали трофейное оружие.
Поначалу Макс боялся, что может нанести реальный вред старшим товарищам, но быстро понял, что ни силы, ни скорости ему для этого не достаёт. Неповоротливый с виду великан, оказался способен крутиться как волчок, кувыркаться в латах и, не напрягаясь, прыгать с места больше чем на два метра.
С Кеншином ситуация обстояла и того хуже. Он не просто уклонялся, а каждый раз контратаковал или даже делал выпады, разминаясь с идущим навстречу клинком на считанные сантиметры.
Кроме приёмов с мечом, парень теперь осваивал копьё. Казалось бы, древковое оружие должно сыграть на руку в бою против гиганта, но увы! Он даже не позволил к себе прикоснуться, зато сам не упустил ни одной возможности, чтобы отходить ученика плоскостью лезвия.
Через пару часов голова гудела от ударов по шлему, а руки под стёганкой были покрыты синяками.