Фэва Греховны – Наемники бродячих островов. Том 4 (страница 67)
— Кстати, об этом… — полушёпотом вмешался Батя. — Малой, ты же всё понял? Ежели кто спросит — ты задачу выполнял, долг блюл, народ спасал, живота не жалел и всё такое.
— Та понял, понял. И никакой я не малой!
— Ага, мы видели!
— А чего ты язвишь, папаш? — внезапно заступился Лайонел. — Конечно мы видели! Я молчу про глупости, но жатвеников в подвале он прилично нарубил. Ещё и того здорового выпотрошил, прям выше Джоя!
— Ну не выше… — в противовес возразил Кеншин. — Но да, больше двух метров. Такой, типа обычных солдат, но огромный, с крепкой бронёй и руки трёхсуставчатые, а вместо кистей — один сплошной коготь. Я зарисовал, потом покажу.
Распрощались на позитивной ноте. Кен грезил, что на следующий день ученик уже сможет встать в строй, но его пыл быстро остудили. Это у них там в Циндао разведчиков не жалели и с травмами на тренировки возвращали, едва те на ногах держаться могли. Но тут и теперь — своих надо беречь! Как ни странно, милость проявил Батя.
Так что больничный обещали продлить минимум ещё на день.
Когда все ушли, а дом погрузился в сон, Венга заблокировала дверь, и в наглую развалилась рядом на кровати. При этом, ни обувь, ни доспехи снять не утрудилась. Ещё и заняла большую часть!
Ни на следующее утро, ни к вечеру, ничего особенного не случилось. Обе стороны приходили в себя и наводили порядок.
Бедуины вели себя тише воды, ниже травы. Показывались лишь небольшие дозоры. Оно и хорошо, хоть трофеи на лестницах смогли собрать без опаски.
Жнецов в городе потихоньку изничтожали. С каждым часом выстрелы звучали всё реже. А после ужина и вовсе наступила тишина. Хотя, возможно, это просто бригада убралась с улиц по наступлении темноты.
В течении дня к больному наведывались члены семьи артиллериста. Они приносили воду для умывания и горячую еду.
В тонусе помогали держаться забеги в туалет. Всё благодаря проклятым отварам Кеншина. Венга поначалу стыдливо предлагала фаянсовую вазу, расписную и с фигурной ручкой. Но, слава Свету, уже получалось ходить на своих двоих. Голова ещё побаливала, но хотя бы тошнота и сонливость отступили.
Пытался напроситься и врач, тот самый хирург. Однако, противостояния с наёмницей не выдержал. Если узкоглазый просто пытался ему напинать, то девка в штанах ещё и трёхэтажным матом при этом крыла. Впрочем, лекарь сильно не расстроился и уходил с тенью облегчения на лице.
Кстати, на счёт Кеншина. Он таки сменил Венгу. Причём, едва оставшись наедине с учеником, немедленно подверг того обследованию. С закрытыми глазами к носу прикоснись, на огонёк лампадки посмотри, по прямой пройдись… А на последок и пульс проверил. Диагноз — здоров.
— У меня голова ещё болит.
— Сам виноват. — степняк пожал плечами. — Завтра возвращаемся к своим. Там долёживать будешь. Пару дней чаи погоняешь. И у ненаглядной своей ещё сбор болеутоляющий попроси.
— Она не моя и не ненаглядная! — рыкнул парень.
— Ого как скалишься! Ну точно, уже поправился. Может вместо меня ночью подежуришь?
— Если сильно устал — могу и подежурить.
— О-о-о! Ценю, ценю. Но не парься. Сегодня забьём на службу. Вокруг дома лакеи этого буржуя патрули танцуют. И по этажам тоже торчат. Мы ему намекнули про фанатиков. Так что тут относительно безопасно. Сейчас только шкаф под дверь поставлю…
Остаток времени до сна, Макс расспрашивал наставника о делах бригады. Справились ли с жатвениками, что собираются делать с пустынниками, как реагирует на успехи церковь?
Жуков почти извели, а с остатками, местные и сами совладают. Только, на всякий случай, усилили пост на мосту перед крепостью. Свежи ещё были воспоминания о том, как насекомые её чуть не увели.
По бедуинам — тоже не густо. Кое-как отбились от своего же оружия и окопались в лагерях. Райнер проявлял инициативу и засылал лазутчиков. Но большая часть не вернулась. Из интересного — только предполагаемые потери. Целые поля были усеяны разорванными одеждами и доспехами врага. Ни потрохов, ни костей тебе.
Подозрительно было только то, что до сих пор не улетали. Учитывая уничтоженное топливо, перезимовать у них не получится. Штурмовать тоже уже пробовали. Обломались знатно.
Сил нет, время уходит, погода портится… Подкрепление уже не дождутся и сами сгинут. В общем, дело ясное, что дело тёмное.
А ещё, темнили Светопоклонники (как бы это не звучало). За передачу ложных команд с ними разборок не устраивали, но и сами они помалкивали. Попыток порочить репутацию наёмников больше не предпринимали.
Да только, где бы и чем бы не занимались солдаты бригады — за ними всюду таскались то какие-то оборванцы, то группы ополченцев во главе со священниками. Последние, кстати, вооружились и обозвали себя капелланами. Ну хотя бы не мешали жнецов бить. Как никак, а твари якобы святые.
Короче, странностей хватало. И, из-за них, затишье никак не воспринималось как добрый знак. Ночные наряды усилили и постоянно контролировали. На улицу выходили только в закрытых доспехах и только между бойцами. По той же причине спешили вернуть Макса. Хоть даже и не на службу, но вместе — всяко безопаснее будет.
Увы, все иллюзии о безопасности развеялись именно по возвращении…
Утром наёмников разбудила прислуга. Хозяин ждал дорогих гостей на прощальный завтрак. Покушали без пафоса и без лишней болтовни, всё равно общего языка не было. Затем подошёл присланный Батей взвод.
К удивлению Макса, почти все рядовые теперь щеголяли полными латами. Только какими-то несуразными, явно от разных комплектов. Также, больше половины обзавелись личными щитами. Но с этой сбруей порядка оказалось и того меньше.
При перемещении, соблюдали походный порядок с головным дозором и замыкающими. А офицеров — так вообще в плотное каре взяли. Сержанты объяснили это блажью синьора капитана. Ну и ладно.
Зато, неладное обнаружились на подходе к расположению.
На улице царило необычное оживление. Кажется, перед выделенным зданием собралась вся бригада. Вот только на построение это не походило нисколечко. Скорее на стихийную толпу. Посторонние зеваки — тоже в наличии, в том числе и зрители в окнах соседних домов.
Все галдят, мельтешат, о чём-то спорят, пальцами куда-то наверх тыкают…
А громче всех глаголют Батя с Райнером.
И что за напасть опять приключилась?
— Да на шо оно нам надо?! — возмущался старый воин. — Если бы в черте города пустынника поймали, то ты бы в числе первых узнал! А я лично всё твоё сраное ополчение на уши давным-давно поставил!
Шериф не соглашался:
— Откуда же он тут взялся тогда?! Ещё и на вашей казарме! — законник понизил тон, — Люди епископа уже на каждом углу слухи распускают. И знаешь какие?
— Да шо б его собака сутулая затрахала… Какие?!
— А такие! Что вы тут ритуалы с жертвоприношениями чините. А военнопленных для оргий и жертв пользуете.
— Пусть не пиздит! Мы не берём пленных! А кого всё-таки взяли — сразу твоим бездельникам передали. Ни жертв, ни приношений, ни оргий!
— Ага, конечно! А зачем твой адъютант два ведра крови покупал?!
— Твою мать… — прошипел Батя и оглянулся по сторонам. — Где этот щенок? О! Макс, до м
Парень вырвался из общего строя и подбежал лёгкой трусцой. На каждом шагу, голова стреляла болью, а от окружающего галдежа ещё и в висках застучало. Приблизившись, вытянулся по струнке и доложил:
— Здравия желаю, господин капитан! Адъютант Макс по Вашему приказу прибыл.
— Господин адъютант, зачем Вы покупали кровь? — наёмник недвусмысленно нахмурился. По одному взгляду было видно, что ответ обязан быть «правильным».
— Колбасу готовили… — делано растерялся юноша. — Вы же сами её хвалили.
— Совершенно верно, вкусная. Ещё есть вопросы, дорогой?
— Ай! Да ну вас, вместе с вашей колбасой! Зачем вы пустынника на крышу заволокли и почему он без головы?
Батя тяжело вздохнул и принялся объяснять по уже Свет знает какому кругу:
— Если бы это были мы, то труп был бы без кольчуги, а не без башки. А он там в снаряжении лежит и даже пистолеты на месте. Кен, скажи, ты убивал кого-нибудь ночью?
— Никак нет. — отрицал степняк.
— Вот видишь?! А остальные были со мной. И ни я, ни офицеры, ни бойцы ничего не слышали и не видели. И вообще, мужик, что за претензия такая? Мы сюда как раз за бедуинами и прибыли, а Шварцштайн нам за это платит.
— Ладно, бездна с ним… — Райнер наконец сдался. — Давай дальше по плану. Что у нас вообще сегодня? Опять патрулирование улиц и наблюдение со стен? Только тело приберите!
На том, митинг решили заканчивать.
Убирать мертвеца отправили Кеншина. Вернее, он сам вызвался, потому что хотел всё осмотреть.
Никаких следов ритуалистики ожидаемо не обнаружилось. А вот личность бедуина вызывала вопросы. Качественная одежда, упомянутая кольчуга, оружие… Офицеры бы на верхотуру не полезли, не по их масти такие трюки. Очевидно — хашашин. В пользу этого предположения, говорило и количество пистолетов на перевязях, и множество мелких подсумков на поясе.
Погиб он тоже прям там. Замёрзшая кровь тому главная улика. Косвенная — габариты тела. Крупный гад. Был. Такого легко на крышу не затащишь. По крайней мере так, чтобы караульные внутри не услышали.
Кен потопал по кровле, та отозвалась глухим металлическим стуком. Ага! Значит ещё и при падении подхватили. Действовал кто-то сильный.
А с раной что?
Шея перерублена ровно. Даже слишком. Был нанесён один мощный удар.