Фэва Греховны – Наемники бродячих островов. Том 3 (страница 2)

Такую систему придумали в виду частых ошибок во время тренировок. Сколько бы капитан Серж с синьором Даджоем не гонял взвод связистов, а полностью исключить неточности не выходило.

«Опытный сигнальщик должен показывать до ста двадцати фигур в минуту!»— сокрушался великан на полуграмотных крестьян.

«Шо это такое?! Шо ты руками машешь?! Взлететь пытаешься?! Нормаль… Нормально покажи, я сказал!!!»— возмущался наёмный капитан.

Всем было весело, никто не хотел стараться.

А зря…

Тогда, в конце весны и летом, никто никому про войну не говорил. А народ списывал всё происходящее на блажь правителей.

Первые оговорки о возможном вторжении появились всего месяц назад, буквально после дня города. Праздник ещё совпал с днём рождения парнишки из отряда мерсеров.

Поначалу народ посмеялся. Мол, очередная байка от залётных вояк, чтобы денег срубить. Но потом кузнецы и ремесленники признались, что делают оружие и доспехи уже четвёртый месяц подряд. В общем, к вечеру того же дня, ни в одном магазине не осталось ни ружей, ни доспехов, ни мечей с копьями!

Кузницы были взяты в осаду. Народ искал по чердакам и подвалам военное наследие дедов и дедов их дедов. А у кого имелась какая-никакая домашняя мастерская — занялись рукоделием. Хотя, скорее — рукоблудием, если учесть качество кустарного вооружения и снаряжения.

Нормальное обмундирование и оружие в первую очередь досталось карабинерам. Во вторую — отличникам военной подготовки. До очереди третьего порядка (тех, кто хоть более-менее понимал, чего от них хотят) дошло всего несколько десятков мушкетов и около двух сотен кирас со шлемами.

На передовом наблюдательном посту был только один отличник — Дед. И зря, что ему под семьдесят! Любому карабинеру фору давал на тренировках. И все мишени из ружья выбивал. И учебной палкой молодёжь как собак гонял, во время спаррингов!

Чёрную стёганку, панцирь со шлемом и мушкет, ему вручал лично капитан Сержио! А мечом — синьор Кеншин наградил. Ну и что, что узкоглазый? За то культурный какой и старших уважает. Даже поклонился ему старику, да на глазах у всего строя!!!

Ух! Знают косоглазые, в этой их империи степнячей, как молодёжь воспитывать надо!

В общем, теперь старый не мог позволить себе сплоховать:

— Слышите, пацаны. Давайте вы ноги в руки берите, и бегом в столицу. Да по лесам, как нас учили, чтобы бедуины с воздуха не увидели!

— А ты?

— А у меня суставы уже не те, бегать не могу! — слукавил сержант и добавил. — Только сигнальный лук и стрелы со смолой мне оставьте. Ну всё, бегом марш, молокососы!

Хоть и нехотя, но парни выполнили приказ. Не зря наёмники им порядок подчинения в головы вдалбливали.

Дед проводил подчинённых взглядом и обернулся к краю твердыни. Там уже вовсю кипела разгрузка войск.

Небесные торговцы… Хотя какие же они теперь торговцы? В общем, пустынники опускали свои корабли на поле у самой пропасти. Десант, как их назвал синьор Даджой, спускался на верёвках и подставляли под днища специальные козлы. Затем, они помогали командам стравливать из шаров горячий воздух. А опустевшие гигантские мешки укладывали прямо на землю.

С каждого судна сошло от сорока до пятидесяти человек. Больше половины вооружены ружьями. Почти все в доспехах и поголовно — с заплечными мешками. К ним приторочены свёрнутые коврики, тёплые вещи, иногда — шкуры. У некоторых — луки и арбалеты.

Кроме воинов были и воздухоплаватели. На палубе каждого корабля остались возиться человек по десять. От чего-то они не спешили сходить на твердь.

В общем, пустынный народ подошёл к вторжению со всей свойственной ему серьёзностью!

Дед мрачнел на глазах. На всём острове, огнестрельного оружия было меньше, чем на десяти кораблях. А их тут вон — пятьдесят! Ну ладно, может пяток корыт были с припасами или для награбленного добра. Но даже так, преимущество получалось слишком лихим!

Теория о снабжении вскоре подтвердилась. Как минимум два борта оказались без пассажиров. С них на землю сгружали ящики с едой, спустили десять пушек, а следом — самое главное! Характерные небольшие бочонки с порохом.

Глаза старого ополченца снова заблестели:

— Бенвенучи амико! Тёплого приёма не обещаю, но согреться помогу!

Мэрия столицы.

Батя уже в пятый раз обходил все помещения, окна которых выходили на площадь. На всякий случай, он повторял ополченцам порядок действий. А за одно — проверял их оружие и отгонял от окон самых любопытных. Не хватало ещё засветиться раньше времени.

Оказавшись на третьем этаже, наёмник и сам прильнул к щели между занавесками. Но небо пока было чистым. Никакого корабля не видать!

Ожидание напрягало похлеще нытья мэра.

Чтобы успокоить разыгравшиеся нервы, Батя вернулся на первый этаж и занялся проверкой мушкетов стрелков.

— Да что ты как целка в первую брачную ночь? — пробубнил Даджой. Кстати, он тоже остался в мэрии.

Вообще, резиденция правительства считалась основным направлением удара противника. Там разместили самых подготовленных бойцов. Им предстояло встречать штурмовую группу пустынников. Само-собой, личный пример им подавал мэр Ренато.

Пушки там разместили по той же причине. Вот попрёт толпа из корабля, а им — картечью в хлебальн…

Раздался пронзительный свист.

Батя с Джоем оторвались от размышлений и оба прильнули к щели в занавеске.

Сигнал мог значить только одно — визуальный контакт с врагом.

Прошло ещё несколько минут, прежде чем корабль стало видно с первого этажа мэрии.

— Вот это бандура! — удивился Батя, а сам непроизвольно поднёс к губам и свой свисток.

Именно он должен был подать второй сигнал. По нему предписывалось открывать огонь пушкам, а затем уже и всем остальным.

В помещении раздались щелчки кремневых замков. Ополченцы неправильно поняли жест своего командира.

— Куда?! А ну-ка убери палец со спуска! И ты тоже! — мгновенно отреагировал старый наёмник. — Далеко ещё!

И в самом деле: размеры не пошли на пользу маневренности судна. Прежде чем хотя бы начать спуск, оно ещё около четверти часа пыталось зависнуть над центральной площадью.

Даджой взволновано помотал головой. Затем, снял шлем и подставил ухо в окно.

— Шо такэ? — шёпотом уточнил Батя. Ему, наконец, стало не по себе, когда до начала войны, в прямом смысле, остались считанные метры.

— Голоса.

— И шо говорят?

Прежде чем ответить, великан ещё несколько секунд вслушивался в тихий ветер снаружи.

— Молятся. — наконец бросил он и вернул шлем на голову.

Сомнений не осталось вовсе.

Корабль медленно опускался на твердыню…

Десять метров.

Пять.

Один.

ГУ-ГУХ! ГУХ!

Плоское днище ударилось о площадь, и конструкция замерла. Воцарившуюся тишину нарушало только мерное гудение котлов, где-то внутри судна.

Вот что-то коротко скрипнуло. Ещё раз. И ещё.

В следующее мгновение, борта баржи дрогнули и завалились на брусчатку. По откинутым аппарелям, наружу хлынул настоящий человеческий поток!

Все, с ног до головы, закованы в железо. Первые ряды вооружены прямоугольными металлическими щитами. Кто за ними — несут на изготовку ружья…

Макс выглянул на шум и… Остолбенел.

Неисчислимая вооружённая рать ступала на чужую землю. Наверняка, именно так, с близи и выглядела высадка чёрных налётчиков на его родине.

Вот только с одной существенной разницей: там их не ждали!

Вопреки топоту сотен ног и сквозь лязг доспехов, от мэрии донёсся надрывный свист.

Толпа пустынников замерла…