Фэва Греховны – Наемники бродячих островов. Том 3 (страница 16)
Вот же жук узкоглазый!
На сборы-переборы ушло часа пол, не больше. Всё благодаря опыту Кеншина. Он сходу определял значимость тех или иных вещей товарищей.
Как ни странно, но проще всего оказалось с Венгой: несколько комплектов застиранного исподнего, тёплый свитер и… всё. Понятное дело, были ещё гигиенические принадлежности. Их сгребли все, чтобы не разбираться, что там и для каких женских дел. Кроме нехитрого скарба, девушка припасла пару пузатых бутылок. Явно с алкоголем. Вино или что оно такое? Макс таких округлых раньше не видел.
Сложнее всех оказалось не с Даджоем, но с Лайонелом. У любимца и любителя женщин обнаружился целый ворох разных тряпок. Кену пришлось на глаз определять ценность оных для профессионального военного. Попались даже несколько пар женских чулок с подвязками, и то, что степняк назвал бюстгальтерами.
— Это что? — не понял Макс, разглядывая замысловатую «сбрую», с целым набором лямочек.
— Бюстгальтер.
— Ась?
— Ну… — Кеншин замялся. — Насисьник женский.
— А почему у Венги такого не было? — не унимался юноша.
— Ты на размер посмотри! — степняк покрутил перед собой один из экземпляров белья. — У твоей ненаглядной такое надевать не на что.
— Никакая она не ненаглядная! И не моя тоже!
— Видел я всё. Не рассказывай.
— Да я просто рассмотреть хотел!
— Лайонел бы тебе подсказал, где рассматривать надо было.
— Кен! — до Макса наконец дошло, что над ним просто издеваются.
Наставник широко улыбнулся и пожал плечами.
После сборов наёмники не спеша пошли к окопам. Благо, начинались они всего в сотне метров от дома.
Поднявшись на склон, Макс оглянулся на город. Судя по количеству огней в окнах — народ не спал. Но на улицах никого видно не было. А единственным звуком был приглушённый звон, доносящийся из столичной кузницы.
— Кен, смотри! — внимание парня привлекло зарево на облаках.
Пожар горел где-то очень далеко. Но освещал он значительно большую часть неба, чем дотлевающие города и деревни в той же стороне. Даже несмотря на то, что пострадавшие поселения располагались явно ближе к столице. Кажется, было видно даже отдельные искры, взмывающие к облакам.
— Это он догорает уже. — раздался из темноты голос Лайонела. — Минут пятнадцать назад языки пламени аж над кронами деревьев виднелись.
— Дома так не горят. Да и вроде там нет ничего. — подметил Кеншин.
— Да. Мужики так и говорят. Думаю, пустынники попытались лес поджечь, но он только до противопожарных полос догорел и всё. А может и от дневных пожарищ огонь сам по полям добрался. Ну или мэр Орландо ещё что-то спалить додумался.
Решив не гадать на пустом месте, воины занялись более насущными делами. К таким, например, относилась расстановка часовых на тёмное время суток. Ночь разделили на три части, соответственно количеству взводов. Так, треть личного состава несла службу, а остальным было позволено спать. Само собой — не снимая доспехов и не выпуская из рук оружия.
Наблюдательные посты организовали по два человека и расставили их каждые сто метров. Однако, это было слишком большое расстояние, чтобы не задумываться о скрытном снятии караульных. Во избежание диверсии, постам назначили порядковые номера и приказали постоянно перекрикиваться по очереди. Сначала в одну сторону, от одного до пятнадцати, а потом — обратно. Если кто-то не выкрикивал свой номер, или выкрикивал с запозданием, весь личный состав поднимался и отправлялся проверять «запнувшийся» пост.
Уже к середине ночи практика нашла своих ненавистников. Мало того, что постоянно орут и спать мешают, так ещё и каждые полчаса-час приходилось вставать и прочёсывать траншеи в сторону очередных растяп. Собственно, на последних вся злость и вымещалась.
Примечательно, что офицеры воспитательным взбучкам не препятствовали.
— Лучше пускай свои на начальных порах побьют, чем потом бородач какой-нибудь проберётся и… — Кеншин многозначительно клацнул языком.
— Что и? — заинтересовался Макс.
В ожидании кровавых подробностей, даже бойцы отдыхающей смены стали тише храпеть. Степняк это заметил и продолжил мысль нарочито-зловещим тоном:
— Что-что… Шомполом заточенным всю роту в уши заколет.
Храп прекратился и вовсе!
К счастью, никакие бородачи в первую ночь не показывались.
По-видимому, не только ополченцы были шокированы дневными событиями. Пустынники хоть и были подготовлены лучше, но тоже не ожидали настоящей войны. А уж потери каковы! Пятьсот человек в первый же день! Причём, если из второй засады кое-кто да спасся, то от первого подразделения — ни слуху, ни духу.
А ведь там элита была…
Вот только ситуацию это по-прежнему не умоляло.
Выучка островной милиции оставляла желать лучшего. Потери среди них были слишком велики. А новый мэр, со вторым по численности подразделением, до темноты так и не появился. Да и от более мелких заслонов никаких вестей не было.
Откинувшись на стенку окопа, Батя курил трубку. Его очи были устремлены в стремительно светлеющие небеса. Полчаса назад Свет озарил бездну и тогда же наёмник отправил посыльного в трактир, чтобы тот принёс ему кафф
Когда закоренелый вояка уже размышлял над формой оного, до его ушей донеслись восторженные возгласы. Это ополченцы встречали делегацию волонтёров. Женщины в передниках несли большие кастрюли и целый ящик кружек.
— Кафф
Густо парящую кружку офицеру поднесла пышная кухарка. Батя отхлебнул напиток и, не сводя взгляда с женщины, поправил языком усы. Та зашлась румянцем, заулыбалась, а уходя — несколько раз оглянулась. А бёдрами то как заиграла! Ух!
Наёмник томно вздохнул.
Кровь забурлила, спать перехотелось на раз! И дело было совсем не в бодрящем напитке!
С обхода периметра как раз вернулся Даджой. Ему тоже поспешили угодить и налили чуть ли не ведро чёрного варева.
Присоединившись к товарищу, в полголоса прокомментировал:
— Пройдёт ещё сорок лет, но я никогда не привыкну к твоим вкусам…
— А шо не так?
— То, что у неё задница шире чем у меня плечи. — великан поспешил отвести глаза от кухарки. Судя по горящему взгляду, она неправильно поняла внимание.
Совсем неправильно.
— Да ладно! Это у тебя вкус дурной. Худую, значит подавай! Да такую, шоб неясно было — голодает она, чи хворая. А тут во, какая румяная! Гля-гля, как улыбается! Гы-ы… — Батя ответил на улыбку своим жёлтым оскалом.
Джой лишь усмехнулся на критику собственных предпочтений.
— Чем моих бабонек разглядывать, лучше доложи, что там у наших.
— Твоих бабонек?! Ну как скажешь… — гигант сверху вниз уставился на закадычного друга и покачал головой. — У наших — страшно. Кен такой порядок учинил, что даже рассказывать тебе не хочу. Чтобы повторить не додумался.
— Да ладно! А ну, удиви.
— Караульных всю ночь тиранил. А кто задремать сумел — все с побитыми мордами. Как я понял, их другие ополченцы отходили. Причём, даже не сержанты!
— Ну и правильно! Бей своих, что б чужие боялись! А красапета наша из норы ещё не выползла?
— Не. Макс сказал, ей совсем худо было. Еле до дома доволок.
— Ясно. Пусти среди подчинённых слух, что синьорина Венга получила травму в бою. Да такую, что на двоих мужиков хватило бы!
Джой внезапно посерьёзнел и уставился на лес за полем:
— Тихо!
Почти минуту он подставлял то одно, то другое ухо, под одному ему слышные звуки.
— Много людей идут по лесу. — наконец, выдал великан. — Километра пол, но из-за деревьев не могу точно сказать. Двигаются быстро, словно спешат. Хруст, шорох, шелест… Явно непривычны по зелёнке ходить.
— Твою мать… Внимание! — заорал Батя. — Команда «к бою»! Гражданские, немедленно покинуть холм!
Мир и покой просуществовали ещё ровно секунду. Затем, окопы превратились в кипящий муравейник. Отовсюду зазвучал лязг доспехов и оружия, изредка перемежающиеся бранью сержантов. Кто-то не стал дожидаться отдельного приказа и взводил замки мушкетов. Из траншеи первой линии послышалась молитва Свету. Всеобщая какофония дополнилась многоголосым воем баб, принесших кафф
Немедленно были отправлены несколько посыльных. О грядущем бое следовало сообщить всем: и на противоположную сторону периметра, и санитарам, и пожарной бригаде…