Фернандо Арамбуру – Родина (страница 79)

– Дочка, если тебе что-нибудь будет нужно, только скажи.

Пошли к своей машине. Им разбили два боковых зеркала, а с двух сторон продавили – ногами, что ли, били? – кузов. Другие машины – и впереди, и сзади – остались целы. Ладно, по крайней мере было на чем возвращаться домой.

Шавьер, сидя за рулем:

– Не думайте, что я чего-то подобного не ждал.

– Чего ты не ждал?

– Знал ведь, что рискованно оставлять на целый день без присмотра машину с номерами Сан-Себастьяна.

А еще им сломали дворники. Это обнаружилось чуть позже, на заправке в Имаркоайне, где они остановились по просьбе Биттори, которой срочно понадобилось в туалет.

Чато Шавьеру, закуривая:

– О машине не беспокойся. Я сам этим займусь.

– Я заплачу.

– Ничего ты не будешь платить.

И так они пререкались, пока не вернулась Биттори.

85. Квартира

Чато поручил купить для них с женой квартиру в Сан-Себастьяне Шавьеру, который, в свою очередь, возложил это дело на Арансасу, после того как она сказала:

– Знаешь, maitia, давай я поговорю со своим братом. Он в таких вопросах спец.

Единственное, чего не хотел Чато, так это дворца, который стоил бы миллионы и миллионы.

– Я никогда не жил в роскоши, и мне она не нужна.

– Но ты же не собираешься поселить мать в хибару?

– Если мать выдернуть из поселка, ей все равно больше нигде жить не понравится.

– По-моему, ты относишься к покупке квартиры исключительно как к вложению денег.

Чато не очень ясно представлял себе свой переезд в Сан-Себастьян, во всяком случае в ближайшее время. А Шавьер настаивал, что переезжать нужно срочно. Его стала поддерживать Нерея, как только узнала о появившихся на стенах надписях. Эти двое сговорились у меня за спиной. Чато уступил – или сделал вид, что уступает, – лишь бы не спорить с детьми. Он тянул время, оттягивал решение вопроса, но все же согласился купить квартиру в Сан-Себастьяне, только добавил, что из поселка уедет лишь в том случае, если все станет совсем плохо.

– Так и сейчас ведь плохо.

– Нет, если еще хуже.

И пояснил, что судно не покидают из-за того, что началась буря, – только когда оно уже идет ко дну. А если им устроят окончательно невыносимую жизнь? Ну, тогда Чато с Биттори переберутся в Сан-Себастьян, и там он начнет обдумывать – более спокойно? – каким образом перебросить фирму в Ла-Риоху или в любое другое место рядом с Эускади, чтобы остаться поближе к большинству своих клиентов.

– А новым жильем тем временем могла бы пользоваться твоя сестра, ведь куда-то ей надо деваться, когда она окончит университет.

Брат Арансасу вскоре сообщил Чато о двух выставленных на продажу квартирах. Обе принадлежали частным лицам, так что о цене можно будет договариваться непосредственно с собственниками. У брата Арансасу была складная речь и приятная наружность (волосы, правда, слишком напомаженные).

– Это почти что даром, уж поверьте мне.

Он сам их купит, если Чато откажется. По словам Арансасу, ее брат тем и жил: продавал дорого то, что покупал по дешевке. А потом, получив хороший куш, три-четыре месяца мотался по другим странам.

Для Чато сама мысль, что можно в течение целого года не ходить на работу с понедельника по воскресенье, была странной. Шавьер знаками показал ему, что тут лучше от любых комментариев воздержаться. И Чато перешел к делу:

– Хорошо, хорошо, надо бы на эти квартиры поглядеть.

И хотя он подозревал, что Биттори отвергнет оба варианта, повез туда жену, чтобы услышать ее мнение. Квартира в районе Гросс – просторная, с окнами на бульвар Сурриолы – показалась ей холодной, темной и, возможно, слишком сырой из-за близости моря. А кроме того, шестой этаж. Нет, ни за что. Вторая квартира – на улице Урбиеты – тоже не понравилась Биттори: вытертый паркет, слишком высокие потолки, шум от дрели, работавшей у жильцов сверху, из чего она вывела, что перекрытия недостаточно толстые. А еще из-за шума, доносившегося с улицы.

– Там столько машин, что я и здесь запах чувствую.

Чато так и знал: на эту женщину угодить просто невозможно. Дома она твердила, что им надо непременно уехать из поселка и перекинуть все грузовики в место поспокойнее, чтобы никогда больше не видеть этих злых и завистливых людей, которые тут нас окружают, но едва он предпринимал хоть какие-нибудь шаги для подготовки переезда, как Биттори рушила любые его планы.

Какое-то время спустя Арансасу сообщила еще об одном предложении. Она повторила слова своего брата, что было бы безумием упустить такой удачный шанс. На сей раз отец с сыном договорились провернуть покупку за спиной у Биттори. Они пешком одолели небольшой подъем в районе Альдапета.

– Вот посмотришь, какой скандал мать учинит из-за этого подъема.

Они осмотрели квартиру. Четвертый этаж с лифтом, жилье досталось в наследство трем людям, которые никак не могут между собой договориться и спешат обратить наследство в деньги, поэтому продают квартиру совсем дешево. И брат Арансасу по доверенности Чато купил квартиру – за значительную сумму, но все-таки гораздо дешевле, чем могли бы запросить хозяева, будь они более дошлыми.

При передаче ключей Биттори тоже не присутствовала. Но настал момент, когда и дальше скрывать от нее покупку стало невозможно. Арансасу заехала за Биттори на своей машине, а дожидавшиеся их Чато и Шавьер вышли на балкон, так как погода стояла прекрасная. С балкона был виден остров Санта-Клара. А также гора Ургуль, вершина Игуэльдо и полоса моря под желтым предзакатным небом.

– Как красиво. Матери наверняка понравится.

– Плохо ты ее знаешь. Подари ты ей хоть гранадскую Альгамбру, эта женщина все равно предпочтет остаться в своем поселке.

Отец с сыном стояли, облокотившись на балконные перила. Прямо под ними рос индийский каштан, верхушка которого всего лишь на метр с небольшим не доставала до четвертого этажа. Они смотрели на ближние дома, на припаркованные внизу машины, на пустынную улицу. Спокойное место, район для состоятельных людей.

– Надеюсь, ты меняешь маршрут, когда едешь на работу?

– Иногда меняю, если не забываю.

– Ты ведь мне обещал.

– Эти, если захотят кого подловить, все равно подловят. Сегодня я могу ехать тут, завтра там. Но рано или поздно окажусь в том месте, где они меня поджидают.

– Мне не нравится твое спокойствие.

– Будет лучше, если я начну нервничать?

– Нет, не нервничать, но быть всегда начеку.

– Послушай, Шавьер, я не желаю плясать под дудку сволочей, которые оскорбляют нас по телефону и пишут всю эту гнусь на стенах. Это наши местные людишки. Чего они добиваются? Чтобы я наложил в штаны от страха и сидел дома или убрался жить в другое место. Я их совершенно не боюсь. Мать считает, что они стараются устроить нам невозможную жизнь, потому что мы сумели выбиться из бедности. Они ведь знали нас и в другие, более тяжелые, времена, когда мы были такими же, как они, – простыми неудачниками. А теперь смотрят – сын у нас стал врачом, дочка учится, у меня есть мои грузовики, и этого они никак стерпеть не могут, поэтому тем или иным способом пытаются испортить мне жизнь. Они уверены: все, что у меня есть, я украл. А работать столько, сколько работал я, сами они никогда не стали бы.

– Если это такие плохие люди, тем более надо принимать меры и быть осторожным.

– Ладно, пусть только попробуют меня тронуть. Получат угощеньице, запомни. А если совсем допекут, оставлю их в этом году без пожертвований на праздники. Еще узнают, кто такой Чато. Я куда больше баск, чем все они, вместе взятые. До пяти лет ни слова не говорил по-испански. Отцу моему – царствие ему небесное! – из пулемета разнесло ногу, когда он защищал Страну басков на фронте в Эльгете. Уже в старости он лишь сжимал зубы от боли всякий раз, когда у него случались судороги. “Болит?” – спрашивали мы. “А пошел этот Франко к растакой-то матери!” – отвечал он. Его три года продержали в тюрьме и только чудом не расстреляли.

– И к чему ты мне все это рассказываешь, aita? Думаешь, боевикам не плевать на то, что произошло с твоим отцом?

– А разве они не клянутся, что защищают баскский народ? Так вот, если я не баскский народ, то скажи на милость, где он, этот их баскский народ.

– Aita, ради бога! Ты должен смириться с мыслью, что ЭТА – не знаю, как лучше выразиться, – что ЭТА – уже запущенный механизм.

– Если ты хочешь, чтобы я ни черта не понял, продолжай в том же духе.

– Объясняю: ЭТА должна действовать без остановки. Иначе им нельзя. Они уже давно вступили в фазу слепого автоматизма. Если ЭТА не сеет зло, значит, ее нет, она перестала существовать, не выполняет никакой функции. Такой вот мафиозный способ действия, и он не зависит от воли членов организации. Даже ее главари не способны что-то изменить. Да, разумеется, они принимают решения, но это одна только видимость. Они просто не могут не принимать их, поскольку машину террора, если она уже набрала обороты, остановить нельзя. Теперь ты меня понимаешь?

– Нет.

– Ну, тогда тебе надо всего лишь почитать газеты.

– По-моему, ты зря паникуешь.

– Они хладнокровно расправились с Йойес, которая принадлежала к самой верхушке их шайки. Они даже своих не жалеют, а ты хочешь, чтобы они прониклись сочувствием к тебе, потому что твой отец пятьдесят лет назад сражался в батальоне баскских патриотов? Ну-ну. Меня, если честно, больше всего беспокоит твоя наивность.