Фернан Бродель – Грамматика цивилизаций (страница 62)
Все эти детали, которые не в полной мере отражают перипетии этого долгого и драматичного противостояния, необходимы для того, чтобы понять сегодняшнюю Индонезию. По сути, она еще не преодолела последствия этой борьбы, она сохраняет ненависть к Голландии, часто используя образ былого врага для объяснения собственных трудностей. Эта ненависть явилась цементом при строительстве новой Республики. Именно в этом причина конфликта вокруг Западного Ириана (голландская Новая Гвинея).
Справедливо или нет удерживается тот последний оставшийся под властью колонизаторов кусочек Индонезии? Это дикий остров, богатый ресурсами, но их эксплуатация не под силу ни Голландии ни Индонезии. Что касается коренных жителей, папуасов, то у них нет ничего общего ни с голландцами ни с индонезийцами. Но кого это волнует?
• Для этой смешанной цивилизации характерно наличие разнообразных рас, религий, образов жизни, географических пространств и культур.
На всех островах, даже на Яве, есть собственные народности, остановившиеся на уровне каменного века, различные расы. На Яве три малайских этнических группы: сунданцы, мадурцы, собственно яванцы. На Суматре — малайцы, минангкабау, батаки, ачины… В городах живут, кроме того, китайские торговцы, которых все ненавидят, но в которых нуждаются, поскольку именно они привозят товары, одалживают деньги, занимаются перепродажей, опираясь при этом с 1948 г. на могущество коммунистического Китая…
Сколько народов, столько же и языков, идиом. Отсюда необходимость общего языка, «языка свободного общения»: с XVI в. (а на деле еще раньше) эту роль выполнял малайско-полинезийский или малайский, как его обычно называют, язык. Он лег в основу индонезийского языка, ставшего языком националистов еще до образования нового государства. Чтобы сделать его общеупотребимым, приспособить к самым разнообразным, в том числе и научным, целям, понадобилось создать специальную терминологическую комиссию, которая разом включила в него 37 795 терминов!
Можно сказать, что появился новый язык. Но его роль нельзя сравнивать с ролью языка хинди в Индии. Тем более что он выполняет роль общенационального языка вместе с английским, продолжающим существовать в этой стране. Голландскому языку не удалось занять аналогичного места в Индонезии по ряду причин, прежде всего потому, что в прошлом голландцы не развивали (за редким исключением) ни технического образования, ни планомерного обучения голландскому языку. Как утверждает один экономист, «они хотели установить свое господство на основе невежества местного населения. Умение общаться на голландском означало сужение пропасти между низшими и высшими, чего они стремились всячески избежать».
Различие в языках сопровождалось различиями в культурах. На островах архипелага судьба великих религий складывалась по-разному. Нигде не удалось восторжествовать какой-то одной религии: они сосуществуют с народными верованиями или с другими соперничающими религиями.
Например, сельские жители, обитающие в 25 км от Джокьякарты, бывшей недолго столицей Явы, когда голландцы вновь заняли Батавию, разговаривают с европейским путешественником: «Один крестьянин без колебания заявляет, что на Яве все мусульмане. Тогда я спрашиваю: «Почему же вы упоминаете богов во множественном числе? Ведь у мусульман бог един». Тогда этот крестьянин приходит в замешательство, и ему на помощь приходит его отец. «Это трудный вопрос, — говорит он спокойным голосом. — Мы не можем игнорировать других богов. Они могут нам помочь или помешать. Наши рисовые поля зависят от Деви Кри, а наши женщины от Вишну» (Тибор Менде).
В этой местности не увидишь ни одной мечети. Крестьяне из числа верующих мусульман кладут свои дары на алтарь Деви Кри, а чтобы изгнать злых духов, устанавливают в полях бамбуковые флейты, которые при дуновении ветра начинают звучать. Таким же образом рекомендуется срезать рисовые колосья специальным маленьким ножом (ани-ани), чтобы не издавать шума. Нужно делать это быстро и в молчании, чтобы добрые духи не улетели.
Схожая ситуация на Бали, где все еще сохраняются следы великой индо-яванской империи и ее индуистские верования. Здесь мертвых сжигают, чтобы позволить душам умерших достичь света. Но наряду с индуистскими обрядами сохраняются анимистические верования и религиозная практика, связанная с культом предков.
• Сохранять единство этих народов вовсе не просто.
Для этого недостаточно сплотиться вокруг ненависти к голландцам. Тем более нелегко достичь единства, когда нужно идти по пути развития примитивного нищенского хозяйства, когда нужно объяснять цели прогресса в большинстве своем крестьянскому населению. Самая большая услуга, которую голландские колонизаторы оказали нынешнему правительству, состоит в том, что они допускали существование только мелкого и среднего крестьянства. Молодой республике не пришлось сталкиваться с проблемой крупного землевладения, бояться крестьянских волнений при распределении конфискованных у землевладельцев земель. Все крестьяне оказались равными в бедности.
Бедное крестьянство чаще всего остается узником экономики выживания. Рисовые культуры намного превосходят другие сельхозкультуры: кукурузу, таро, саго… Рис лежит в основе рациона питания, а буйволы нужны только для обработки полей и транспортировки урожая. Мясо крестьянам почти неизвестно, рыбы они едят мало. Иначе говоря, все потребляется на месте, ничего не производится на рынок. Немного риса, тканей, детских игрушек — вот и все т. н. рыночные товары, вырученных денег от продажи которых хватает на небольшие покупки, сигареты например, «с запахом гвоздики и имеющие форму небольших продолговатых конусов».
Что касается промышленности, то она все еще в зачаточном состоянии, если не считать нефтяных установок, плантаций каучука, угольных и оловянных шахт в Суматре, эксплуатируемых англо-американскими компаниями, которые Сукарто, как говорят, национализирует. Но европейские, американские и национальные компании, а также местная островная промышленность не способны активизировать экономический рост Индонезии. После разрыва связей с Голландией сократились рынки сбыта для многих товаров индонезийского экспорта, таких как каучук, кофе, табак, сахар, копра, производство которых голландцы налаживали в ущерб традиционным сельхозкультурам.
Но сегодня именно сырьевые товары (в частности, каучук, нефть, олово) составляют 75 % экспортируемой продукции.
Итак, добившись независимости, Индонезия сохраняет типично колониальную экономику, во многом зависимую от колебаний мирового рынка, скачки которого катастрофически сказываются на бюджете страны.
Галопирующая инфляция, сопровождаемая приростом населения (один миллион человек ежегодно), негативно сказывается на национальном хозяйстве. Ява, например, полностью зависит от импорта риса. Не хватает квалифицированных национальных кадров, избыточна администрация, не обеспечена безопасность, беспорядок в армии. Можно ли после всего сказанного согласиться со словами одного из деятелей индонезийской оппозиции: сейчас настало время не систематических планов развития, а лозунгов, столкновения мнений, пропагандистских кампаний, подобных кампании за освобождение Ириана?..
Однако именно планы развития сегодня особенно необходимы. Нет сомнения, что свобода и ее преимущества не подвигают население страны к новым свершениям. Ведь нужно продолжать укреплять единство нации. Что значит единство на море без национального единства, без национальной авиации?
Огромный человеческий потенциал Явы помещает остров как бы в центр Солнечной системы: население острова насчитывало 5 миллионов человек в 1815 г., 50 — в 1945 г. и около 60 — в 1962 г. На Яве сконцентрированы 2/3 населения страны и 3/4 ее ресурсов. Плотность населения Явы уже достигла предела. Отныне нельзя и далее отвоевывать земли у леса, площадь которого доведена до допустимого минимума. Пойти дальше означало бы «перейти критический рубеж». Все надежды возлагаются теперь на Суматру с ее природными ресурсами, обширными плодородными землями. Однако эти земли не так плодородны, как на Яве, поэтому их возделывание требует иной культуры землепользования, чем та, которую способны обеспечить местные крестьяне с их традиционными методами обработки почвы.
Яванский «централизм» вызывает возмущение, питает сепаратизм других островов, выступающих за подлинно федеративное устройство государства. За последние годы участились сепаратистские выступления на Молуккских островах, на Суматре, Яве, острове Сулавеси (выступление «полковников» за отделение этой территории). Последний из этих полковников, Симболон, сдался 27 июля 1961 г.
Имеются и другие трудности: понадобилось положить конец свободе коммунистической, социалистической и либерально-мусульманской партий. «Сукарнизм» выступает в качестве единственной политической партии, программа которой сводится к «управляемой демократии».
Ограничение свобод, устранение с политической сцены соперников заставляет «брата Карно» прибегать к показной, бьющей на внешний эффект политике. Так произошло, например, на конференции неприсоединившихся стран Третьего мира в Бандунге (1955 г.). По этой же причине он тратит столько сил на то, чтобы добиться присоединения к Индонезии голландской Гвинеи, территории Ириан. Такого рода националистические акции используются для укрепления позиций правительства, сталкивающегося с трудными проблемами во всех областях жизни страны.