Фернан Бродель – Грамматика цивилизаций (страница 106)
В основном они поселялись не на сельскохозяйственном Западе, а на урбанизированном и индустриальном Востоке. Восточная часть страны претерпела в результате этого серьезные изменения, хотя их масштабы были не столь велики, как в Аргентине например, где итальянские иммигранты проникла примерно в то же время (1880 г.) повсюду — как в города, так и в сельскую местность. Это различие не должно нас удивлять. Принимающие переселенцев Соединенные Штаты имели города, развивающиеся полным ходом отрасли промышленности, обладали умением перевоспитывать и убеждать вновь прибывших. Ассимиляция оказалась быстрой и на удивление эффективной.
«Присмотритесь к любой случайной группе американцев (1956 г.): среди них нордический тип не является господствующим, и можно подумать, что их предки были выходцами как из Неаполя и Вены, так и из Лондона или Гамбурга; тем не менее, все они американцы, реагирующие и ведущие себя именно как американцы. С этой точки зрения, ассимиляция выполнила свою роль» (Андре Зигфрид).
Победили одновременно язык, американская жизненная модель и огромная притягательная сила Нового Света для иммигранта. Впрочем, хватило бы и одного последнего фактора. С той поры законодательные ограничения, называемые квотами, принятые в 1921–1924 гг., а также закон Маккаррена 1952 г. практически закрыли свободный въезд в США. Начиная с этого времени, прибытие новых иммигрантов уже ничего не добавляло в уже сложившийся «человеческий океан», если не считать научных достижений некоторых вновь прибывших.
Сегодня Юг США пополняется в основном переселенцами из Мексики и Пуэрто Рико; Север — выходцами из французской Канады, которых можно встретить в Детройте, Бостоне и даже Нью-Йорке. Но все эти иммиграционные потоки представляют собой отныне тоненький ручеек. Конечно, Нью-Йорк называют самым большим «пуэрториканским» городом в мире, но ведь в этом смысле и Париж также превратился в большой североафриканский город, причем по схожим причинам: каждый крупный город нуждается в неквалифицированной, нетребовательной рабочей силе, в тех, кем можно заселять первые этажи домов. И если таких людей нельзя найти у себя в стране, их начинают искать за ее пределами.
Вновь прибывшие предоставили американской промышленности дешевую рабочую силу, что послужило толчком сначала для ее роста, а затем и для расцвета. Вместе с тем они пополнили ряды бедняков и пролетариев в огромных городах, прототипом которых является несравненный Нью-Йорк. Принявшая необычные масштабы урбанизация не прекращается: весь Атлантический фасад страны, от Бостона до географической точки, находящейся на одной линии с Вашингтоном, превратился сегодня в единый город — мегаполис, как говорят географы, — оставляя в редких промежутках между городскими застройками немного деревьев, возделываемых земель и городские пригороды, которые соприкасаются друг с другом, составляя почти единой целое. Так, Принстонский университет расположен в одном из таких зеленых заповедников между Нью-Йорком и Филадельфией: создается впечатление, что еще немного — и он также будет поглощен этими городами-монстрами.
Однако, несмотря на все эти удивительные перемены и массивный приток переселенцев, американская цивилизация сумела сохранить свою самобытность. Она все впитала в себя: машины, промышленные цеха, необыкновенное развитие сектора услуг, иммигрантов из числа непротестантов, а также небывалое количество машин на улицах, до которого Европе еще далеко.
• Американская цивилизация сформировалась в три этапа: сначала на побережье Атлантики; затем на пространстве от Атлантического до Тихоокеанского побережья; и наконец, «по вертикали», посредством индустриализации. Судя по всему, именно второй этап — завоевание Дальнего Запада и формирование нового протестантства — определил основные аспекты американской модели жизни: уважение к личности, упрощенные религиозные верования, направленные на благие цели (взаимопомощь, общее церковное пение, социальный долг…), главенство английского языка, перед которым другие языки отступают.
Можно ли сказать о таком обществе, что оно религиозно? Да, почти на 100 %, говорят социологические обследования. В 1782 г., т. е. в первые годы существования Америки, Бенджамин Франклин заявлял: «Соединенным Штатам атеизм неизвестен; неверие встречается, но редко и себя не показывает». И сегодня нет ни одной официальной речи, где не упоминался бы Создатель. Всякое действие, направленное за пределы Америки, охотно рассматривается как «крестовый поход», проводит ли его Вудро Вильсон или генерал Эйзенхауэр. Даже различия в социальном положении имеют свое религиозное выражение. Внизу пирамиды находятся баптисты, представляющие народные слои и еще вчера очень бедные; «шикарнее» мир методистов; представители епископальной церкви (т. е. имеющие епископов) более изысканы, для них характерны торжественные богослужения, заимствованные у англиканской церкви. По замечанию одного из историков, это церковь нуворишей, «мыло для мерзких людей».
Но на деле, в глазах самих американцев принадлежность к той или иной церкви не имеет существенного значения. В плане религиозном общество толерантно, плюралистично, разделено на церкви, имеющие самые разные «названия», притом что единственной настоящей Церквью в привычном для нас смысле остается католическая. Ничего нет удивительного в том, например, что в одной семье можно встретить представителей разных церквей или «сект», потому что каждый свободен веровать так, как он того желает, лишь бы верил: это и есть единственное обязательное условие. В Бостоне, к примеру, можно увидеть небольшую «церковь» ультрамодной архитектуры. При входе в нее указано, что она не предназначена для исправления какого-то одного религиозного культа, но что каждый верующий, независимо от его вероисповедания, волен прийти сюда и вознести молитву. В полумраке можно увидеть большую плиту, чем-то напоминающую алтарь, на которую через отверстие в крыше падает свет; за плитой находится полог, составленный из кусочков зеркального стекла, что напоминает о «мобилях» Кальдера…
Какая веротерпимость, может подумать европеец, если он не знает, что светское образование и атеизм на западный манер, прежде всего на манер, принятый во Франции, где образование и государственная политика являются светскими, в США практикуются редко, что они здесь просто немыслимы. Однако здесь существует некая форма иррелигиозности, рационализма, похожая на ту, которая распространилась в Европе после выхода в свет книги Дарвина
Для культурного равновесия Америки важно другое: католицизм новых иммигрантов, прежде всего ирландцев, а затем немцев, итальянцев, славян, мексиканцев, который изначально казался труднопреодолимым препятствием на пути единения культур, в конечном счете приспособился, и хорошо приспособился, к американской жизни, интегрировался в нее. В этом плане роль первых переселенцев католического вероисповедания — ирландцев — была решающей.
В Америке католическая церковь, прежде всего озабоченная сохранением своего единства в мире и своей иерархии, согласилась на отделение ее от государства в противоположность ее отношению к этому вопросу в других странах, где она занимает главенствующее положение; католическая церковь вписалась также в американский национализм; помимо этого, она согласилась на сознательную концентрацию своей деятельности на деяниях благотворительности, что соответствует духу американской жизни. Заявление одного американского архиепископа в этом смысле показательно: «Честное голосование и корректировка социальных отношений значат больше для славы Божьей и спасения души, чем ночные самобичевания или паломничества в Компостель».
Подобно протестантским церквям, католическая, насчитывающая сегодня в США 30 млн приверженцев, сумела создать здесь ассоциации, школы, университеты но, в отличие от протестантских церквей, не могущих похвастаться большими успехами в деле привлечения на свою сторону городского пролетариата, в этой социальной среде она добилась заметных успехов.
Чем объяснить относительную неэффективность протестантской церкви в деле обращения городских жителей (хотя в данный момент мы наблюдаем ее обновление)? Быть может, причина тому ее обуржуазивание и расхолаживание ее проповедников, почивших на лаврах в результате успехов, достигнутых в сельской местности в XIX в.? Не будем упускать из виду, что религиозная Америка, а в целом и вся культурная Америка, подвергается постоянной угрозе обогащения верующих, их привязанности к буржуазным ценностям.
Религиозный фактор есть одно из объяснений успехов, достигнутых в деле единства американской цивилизации. Разумеется, имеются и другие объяснения: жизненная сила нации, находящейся на подъеме, притягательность общественного устройства, где только деньги определяют социальные границы, где до недавнего времени каждому был открыт путь к обогащению. Для европейского иммигранта принять эти общественные правила значит отказаться от старых, европейских норм, обрести надежду.