Фергюс Хьюм – Зеленая мумия (страница 3)
– Прекратите, прошу вас! – закричал Арчи, увидев, как побледнела Люси от таких описаний. – Вы говорите глупости. Я знаю от профессора, что Сидней через три дня вернется, а ваш сон – всего лишь ночной кошмар. Зачем вы напугали мисс Кендал?
– Но аэндорская ведьма[2]…
– К дьяволу и аэндорскую ведьму, и вас! Вот вам шиллинг. Идите и напейтесь. Надеюсь, это вас развеселит.
Вдова Энн прикусила монету парой оставшихся зубов, проверяя, не фальшивая ли, после чего присела в низком реверансе.
– Вы – настоящий джентльмен, – ухмыльнулась она, прикидывая, сколько джина можно купить на шиллинг. – Когда привезут тело моего мальчика, надеюсь, вы явитесь на похороны.
– Ворона, черт ее возьми, – прошипела Люси вслед вдове, которая, повернувшись, заковыляла в сторону ближайшего трактира.
– Неслучайно покойный муж приложил ее утюгом. Пожалуй, убей он ее, я бы и то не удивился.
– Как у Сиднея может быть такая мать? – кипятилась мисс Кендал, пока влюбленные продолжали прогулку. – Ведь он славный, приятный юноша.
– Это он теперь стал таким, ему просто повезло. Болтон всем обязан Браддоку, но, насколько я помню, еще лет шесть назад, когда твой отчим только принял его в свой дом, Сидней был грубым и неотесанным, как и его мать. Еще посмотришь, этот баловень судьбы выбьется в люди и женится на госпоже Джашер.
– Ты думаешь? Мне всегда казалось, что миссис Джашер увлечена профессором.
– Ну, – махнул рукой Арчи, – он никогда не женится, тем более на ней. Вот если б она была мумией или той мертвой египетской царицей! А живых людей твой отчим редко удостаивает лишним взглядом.
– Я как-то не обращала внимания на их отношения, хотя госпожа Джашер, по-моему, привлекательная дама.
– Волчица в шкуре ягненка, не сомневайся, – усмехнулся Хоуп.
– Но деньги у нее, похоже, водятся, чего не скажешь о Браддоке.
– Ты, как и все женщины, все сводишь к деньгам. Давай-ка лучше вернемся к нашей Пирамиде и поглядим, что там творится.
Пару минут Люси молчала, после чего неожиданно выпалила:
– А ты веришь в то, что сон старухи Болтон пророческий?
– Нет, что за ерунда! Она переела на ночь… или перепила. Сидней Болтон – честный парень, на него можно положиться. Тебе не нужно забивать себе голову бреднями вдовы Энн.
– Ладно, ты прав, – покорно согласилась мисс Кендал. – Хотя мне жаль, что в такой чудесный вечер она попалась нам на дороге и накаркала о своем зловещем видении, – поежившись, произнесла девушка.
Глава II
Профессор Браддок
В деревушке Гартли был только один роскошный особняк – старинный дом в викторианском стиле, известный как Пирамида. Отчим Люси, Джулиан Браддок, дал дому столь эксцентричное название лет десять назад, когда окончательно в нем обосновался. После того как старый хозяин умер, его дети рассеялись по всему свету, и долгое время здесь никто не жил. Поскольку деревня находилась на отшибе, да к тому же в нездоровой болотистой местности, казалось, что продать огромный старинный особняк будет невозможно. И вот тогда профессор Браддок – нищий ученый, как он сам себя называл, – снял его за смехотворно низкую плату, к своему полному удовлетворению.
Многие жители хорошо заплатили бы, только чтобы покинуть эту глушь, но профессору нравились одиночество и отсутствие назойливых соседей. Вдобавок ему требовалось много места для египетской коллекции, необходимой для расшифровки иероглифов и изучения давным-давно исчезнувших династий долины Нила. Реальный же мир современной Англии мистера Джулиана нисколько не интересовал. Он постоянно витал мыслями в далеком прошлом и занимался лишь мумиями, мистическими жуками-скарабеями, утварью из гробниц, папирусами, звероголовыми божествами и другими подобными предметами. Профессор редко выезжал за границу и неизменно опаздывал на обед и ужин. Рассеянный в беседе, неопрятный в платье, непрактичный в делах и вечно погруженный в себя, он жил исключительно археологией. Как вышло, что такой человек в свое время женился, оставалось тайной.
И все же он женился на женщине младше его лет на пятнадцать, вдове с небольшим доходом и ребенком. Желание обеспечить себе стабильный доход заманило Браддока в супружескую ловушку госпожи Кендал. Ученый женился на приятной вдовушке ради денег, хотя вряд ли его можно было причислить к охотникам за чужим благосостоянием. Подобно Юджину Эррему[3], он хотел, чтобы деньги помогли ему осуществить мечту, но если герой романа, дабы разбогатеть, совершил убийство, то профессор женился для того, чтобы позволить себе дальнейшие научные изыскания. Должен же был кто-то заботиться о хлебе насущном, пока Браддок предавался занятиям, приносившим наслаждение, а не прибыль! Миссис Кендал, спокойная флегматичная дама, любила мужа больше, чем он ее. Она жаждала иметь в доме мужчину, а он желал свободы от денежного бремени. Так и вышло, что госпожа Кендал стала женой профессора, но он относился к ней скорее как к товарищу. Она дала ему дом, а ее дочь обрела отца, потому что как родитель Джулиан оказался не так уж плох.
Однако подобное разумное товарищество продолжалось всего лет пять. Миссис Браддок умерла от расстройства печени, оставив профессору доход пятьсот фунтов в год и маленькую девочку десяти лет. Именно в этот критический момент в первый и последний раз в своей жизни ученый, грезивший о давным-давно канувших в Лету цивилизациях, вдруг повел себя практично. С искренним сожалением он похоронил жену и отправил Люси в школу-интернат в Хэмпстеде. После этого, переговорив с адвокатом и убедившись, что его рента в полной безопасности, Браддок занялся поисками дома в сельской местности и вскоре обнаружил в Гартли особняк, который никто не хотел снимать из-за отдаленного расположения. Уже через три месяца после похорон супруги вдовец удалился в добровольное изгнание в Гартли и переименовал дом в Пирамиду. Десять лет он наслаждался жизнью на свой аскетичный манер, а потом, окончив школу, в Пирамиду приехала Люси Кендал. Появление девушки брачного возраста ничуть не изменило привычек ее отчима, и он сразу передал управление домом в руки падчерицы. Однако Браддок был эгоистичен в своих взглядах, а навязчивая идея археологических исследований превратила его в законченного самодура.
Особняк, в котором обосновался профессор, был трехэтажным, с плоской крышей, на вид довольно уродливым, но на удивление удобным. Выстроенный из темно-красного кирпича, с потемневшими белыми колоннами, он стоял в нескольких ярдах от дороги, которая тянулась от форта Гартли к деревне. В том месте, где находилась Пирамида, дорога поворачивала в лес и заканчивалась в миле от особняка в Джессаме – станции железнодорожной линии Темзы.
Каменную насыпь железной дороги отделяло от двери дома пять шагов – узкий газон, засаженный тисами и аккуратно подстриженными кустами. Эти тисы были своего рода колдовским символом, значение которого профессор Браддок без стеснения объяснял случайным посетителям, заинтересовавшимся странной посадкой. Среди прочего египтолог верил в магию и пытался раскрыть тайны Кхема[4], считая, что в них было больше правды, чем суеверий.
Ученый использовал все большие комнаты первого этажа под «музей» – хранил в них свою коллекцию древностей, которую собирал многие годы. Да и сам он буквально жил среди этих экспонатов – его спальня примыкала к кабинету, он часто обедал и ужинал среди саркофагов и полуразложившихся мумий. Забальзамированные мертвецы составляли основной круг его общения, и только время от времени по настоянию Люси профессор поднимался на второй этаж, где обитала его падчерица. Там были гостиная, столовая и будуар, а также другие обставленные и пустующие комнаты. В одной из этих спален ночевала молодая хозяйка, а остальные стояли свободными на случай, если приедут гости – как правило, тоже из научного мира. На третьем этаже жили садовник с женой – кухаркой, которая одновременно служила горничной, с утра до поздней ночи следившей за чистотой в огромном доме. Целый день слуги хлопотали в усадьбе. На заднем дворе особняка имелся небольшой огород, за которым ухаживал садовник. Больше никаких прилегающих земель профессор не арендовал.
Жизнь в Пирамиде шла размеренно, потому что Люси была деловитой девушкой и не теряла времени зря. Браддок даже не подозревал, что своим комфортным существованием он обязан ее усилиям, потому что до того, как она вернулась, окончив школу, и взяла дом в свои руки, ученый и вовсе им не занимался. Когда его падчерица приехала, профессор просто передал ей ключи и определенную сумму денег на хозяйство. После этого он строго проинструктировал девушку не беспокоить его ни при каких обстоятельствах. Мисс Кендал старалась соблюдать его распоряжение. К тому же ей нравилось чувствовать себя хозяйкой, и она знала, что, пока у отчима есть пища, кровать, ванна и одежда, он не захочет видеть никого, разве что свои любимые мумии. Люси не смела вторгаться в его «музей», а если что-то вынуждало ее нарушать это правило, профессор приходил в неописуемую ярость и не стеснялся в выражениях.
Вернувшись с прогулки, девушка уговорила Браддока переодеться в потертый костюм, который тот носил уже много лет, и заставила пообещать, что он отужинает вместе со всеми. Тем более что к ним собиралась зайти вдова Селина Джашер, а профессору эта женщина нравилась, ибо она почитала его за одного из мудрейших людей на свете. Даже ученые восприимчивы к лести, а госпожа Джашер никогда не лезла за словом в карман и всегда подбирала нужные эпитеты, чтобы выразить свое восхищение египтологом. По деревне ходили сплетни о том, что она собирается стать второй миссис Браддок. Но если в этом и заключалась доля истины, то у вдовы было очень мало шансов. Профессор уже однажды пожертвовал своей свободой, чтобы приобрести доход в пятьсот фунтов в год, и не склонялся к повторному браку. Даже если бы Селина имела состояние в несколько миллионов, египтолог и то сильно подумал бы, прежде чем вновь надеть на палец обручальное кольцо. И, конечно, сама миссис Джашер ничего не извлекла бы из такого брака. Ей пришлось бы в одиночку заниматься хозяйством, следить за слугами и жить в унылом доме в сельской местности, напоминавшей средневековую Саксонию.