Фергюс Хьюм – Зеленая мумия (страница 27)

Арчи спросил, не нужна ли профессору помощь, но тот отказался, проворчав, словно не замечая перуанца:

– Впрочем, останьтесь, Хоуп, я хочу, чтобы вы присутствовали при осмотре мумии, а то, если изумрудов на месте не окажется, меня еще, не дай бог, обвинят в том, что я их присвоил.

– А что, изумруды могут куда-то пропасть? – удивился Арчибальд.

– У меня ни в чем нет уверенности, – пожал плечами ученый. – Болтона ведь убили не просто так. Как-то слабо верится, что злодей расправился с парнем ради мумии, после чего бросил ее в саду миссис Джашер. Видать, мумия-то ему не особенно нужна – вот почему я и опасаюсь за сохранность изумрудов. Иначе я не согласился бы на сделку.

Профессор ловко вставил ломик в щель между крышкой и стенкой гроба. Крышка держалась на деревянных шпонках, как обычно в древности. Судя по всему, саркофаг не вскрывали с тех пор, как уложили в него мертвого Инку где-то там, далеко-далеко за океаном, посреди Анд. Педро де Гавангос вздрогнул, наблюдая за осквернением тела своего предка. Но ведь перуанец сам дал на это согласие, и ему ничего не оставалось, как молча сидеть, исподлобья следя за происходящим. Наконец крышку сняли. В гробу действительно лежала мумия, замотанная в бледно-зеленые ленты из шерсти ламы. Однако кто-то разрезал пелены и грубо сорвал их с рук мумии. Истлевшие ладони мертвеца были пусты.

Глава XV

Обвинение

Дон Педро и мистер Браддок охнули от изумления, а Хоуп не повел и бровью. Он ожидал именно такой результат – другого и быть не могло, поскольку из-за этой злосчастной мумии убили человека.

– Вспомните свои же слова, – обратился Арчибальд к профессору, когда тот немного успокоился.

– Слова! Слова! – пробормотал расстроенный ученый. – О чем это вы, господин Хоуп?

– Вы минуту назад сказали: маловероятно, что кто-то совершил убийство из-за мумии, а потом бросил ее в саду миссис Джашер. Вы также усомнились в сохранности изумрудов, поэтому и пошли на компромисс, – напомнил ему Арчи.

– А, – кивнул египтолог. – Ну было такое. Я от своего мнения не отказываюсь. Сами полюбуйтесь, – махнул он в сторону открытого саркофага, – беднягу Болтона прикончили из-за проклятых изумрудов. Вопрос в том, чьих рук это дело.

– Того, кто пронюхал о драгоценностях, – уверенно произнес дон Педро.

– Конечно, но кто именно? Я, например, не был о них наслышан, пока вы, сеньор, не показали мне манускрипт. А вы, Хоуп? – внимательно вгляделся Браддок в лицо Арчибальда.

– Вы что, обвиняете меня? – усмехнулся молодой человек. – Ручаюсь, профессор, я понятия не имел, что захоронено вместе с трупом, пока сеньор де Гавангос не рассказал нам в тот вечер свою историю.

Египтолог, словно не доверяя Арчи, обернулся к перуанцу и с раздражением спросил:

– Кто-то еще знал о содержании древнего документа?

Дон Педро задумчиво помолчал, отведя взгляд в сторону:

– Если только Ваза…

– Какой Ваза? А, тот самый моряк, тридцать лет назад укравший мумию у вашего отца в Лиме! Пфф! Документ написан на латыни, причем не классической, а монастырской, в которой черт ногу сломит! Ваш моряк не способен прочесть такой текст и понять его смысл. А если бы понял, то наверняка прихватил вместе с мумией и пергамент.

– Сеньор, – сохраняя вежливый тон, ответил перуанец, – я полагаю, что мой отец перевел манускрипт или по меньшей мере снял с него копию.

– Вы нашли оригинал документа только после смерти отца? – уточнил Хоуп, все еще стоя позади стула и опираясь о спинку.

– Точно так, – подтвердил де Гавангос, – но в тот вечер я рассказал вам далеко не все. Этот пергамент мой отец обнаружил в Куско, и, хотя у меня нет доказательств, я убежден: он сделал копию. Но была ли это точная копия или перевод, мне неведомо. Скорее все-таки первое, ведь, пронюхай Ваза о драгоценных камнях, он украл бы их прежде, чем продал мумию парижскому коллекционеру.

– Может, он так и поступил? – вздохнул Браддок, указывая на мумию. – Ведь изумруды отсутствуют.

– Их похитил тот, кто убил вашего помощника, – безапелляционно объявил дон Педро.

– Мы не уверены в этом, – возразил мистер Джулиан, – хотя я готов согласиться, что ни один кретин не стал бы рисковать головой ради засушенного трупа.

Арчи удивленно посмотрел на Браддока:

– Что, если это энтузиаст вроде вас, профессор? Разве он не пошел бы на риск, дабы удовлетворить свой научный интерес?

Как ни странно, на это замечание египтолог отреагировал весьма миролюбиво:

– Нет, тут вы ошибаетесь. Даже я не преступил бы закон ради мумии. Едва ли найдется ученый, способный на такое. Мы, мыслители, порой кажемся не от мира сего, но мы не дураки. Однако факт остается фактом: изумруды украдены, и не так уж важно, совершил ли это Ваза тридцать лет назад или убийца Сиднея Болтона недавно. Я этого не знаю, и мне все равно. Я исследую мумию, дон Педро. Дайте мне пару дней, а потом приносите чек на тысячу фунтов и забирайте вашего дорогого предка.

– Постойте, как это? – возмутился перуанец. – Раз изумруды пропали, то мне просто нечем заплатить за реликвию. Где мне взять тысячу английских фунтов? Конечно, мне хочется привезти тело Инки Касаса назад в Лиму – этого требует долг уважения к предкам. Но таких денег у меня, к огромному сожалению, нет.

– Вы обещали, что заплатите! – в ярости закричал Браддок.

– Да, сеньор, но тогда я надеялся, что продам изумруды, которые, как вы видите, исчезли. Поэтому, боюсь, мне придется оставить тело у вас, пока я не соберу нужной суммы. Хотя, вероятно, сэр Фрэнк Рендом поспособствует мне в этом затруднении.

– Он даже мне не помог, – отмахнулся Браддок. – С какой стати ему вам содействовать?

Сеньор Педро нахмурился и поднялся со стула.

– Сэр Фрэнк оказал честь моему семейству, решив стать моим зятем, – с гордостью сообщил он. – Поскольку моя дочь тоже любит его, я не противился этому браку. Но теперь, когда выяснилось, что изумруды утрачены, я не дам согласия на свадьбу до той минуты, пока сэр Рендом не поможет мне выкупить у вас, профессор, реликвию нашего рода. Будет весьма символично, если моя дочь освободит своего царственного предка от музейной пыли и переправит его тело назад в Перу, чтобы захоронить в Лиме. В то же время, сеньор, хочу напомнить вам, что я – законный владелец этой мумии, и по справедливости вы обязаны передать ее мне безвозмездно.

– Что? Потерять тысячу фунтов?! – вскипел египтолог. – Нет уж, любезный, я не намерен преподносить вам такой подарок. Вы жаждали завладеть мумией ради драгоценных камней, а теперь, когда их нет, вас, похоже, мало заботит судьба вашего царственного предка…

Профессор готов был распаляться и дальше, но Хоуп, заметив, что лицо де Гавангоса постепенно наливается краской, счел за лучшее вмешаться в конфликт. Арчи шагнул вперед и встал между мужчинами:

– Джентльмены, успокойтесь, прошу вас! Дон Педро не выкупит мумию, пока не найдутся изумруды. Поэтому нам всем нужно объединить усилия для поисков драгоценностей.

– И где нам их искать? – проворчал Браддок.

– Мы добудем их, если поймаем убийцу.

– Час от часу не легче! Как же нам его ловить? – уныло спросил перуанец. – Я облазил весь Пирсайд, но так и не обнаружил никакой зацепки. А Ваза и вовсе как сквозь землю провалился.

– Ваза! – разом воскликнули Арчи и мистер Джулиан.

Дон Педро оживился, словно на него снизошло озарение:

– Послушайте, сеньор Браддок, а ведь вашего помощника и вправду мог убить Ваза. Очевидно, он один знал, что в руках у мумии зажаты драгоценные камни.

– Но, уважаемый дон Педро, – почтительно обратился к перуанцу Арчибальд, – если Ваза действительно украл документ, то он должен был прочесть его еще тридцать лет назад. Тогда, по справедливому замечанию профессора, моряк извлек бы драгоценности до того, как продать мумию парижанину.

– Ваша версия логична, – грустно согласился перуанец, пока Браддок бормотал в адрес Хоупа что-то вроде одобрений. – Но мы еще не убедились ни в ней, ни в какой-то другой. Я тоже разделяю мнение профессора: никому не нужно рисковать своей жизнью ради одной только мумии. Наверняка злодей охотился за изумрудами, а о них знали лишь мой покойный отец, я и, по всей видимости, Ваза. Именно поэтому он – наиболее вероятный убийца. Я постараюсь выследить его, и когда найду, то добьюсь, чтобы на него надели наручники.

– Как же вы поймете, что это он? Прошло тридцать лет, его внешность изменилась, – недоверчиво поинтересовался египтолог.

– У меня отличная память на лица, – невозмутимо произнес сеньор Педро. – В прошлом я часто встречал этого типа – тогда он был молодым моряком лет двадцати.

– Ох, – покачал головой Браддок. – Теперь ему пятьдесят и он выглядит совсем по-другому. Воля ваша, сеньор Гавангос, но такой план, по-моему, неудачен.

– А я утверждаю, что узна`ю Вазу, – спокойно возразил перуанец. – У него запоминающийся облик: ярко-синие, словно светящиеся изнутри глаза, на виске – шрам от удара шпагой, который он получил во время уличных беспорядков. Кроме того, Ваза влюбился в девушку из пеонов[14] моего отца, и она уговорила его сделать татуировку – наколоть себе на левом запястье солнце, окруженное змеей. Учитывая эти приметы, я не ошибусь, если где-либо столкнусь с Вазой.

– И что дальше? – в один голос спросили Арчибальд и профессор.

– Я сообщу в полицию, чтобы его арестовали.