Фердинанд Сере – Средневековье и Ренессанс. Том 4 (страница 20)

ТАЛИСМАНЫ, АБРАКСАСЫ, ФИЛАКТЕРИИ, ЛИГАТУРЫ И Т.Д.

Талисманы, чье использование было столь частым в Средние века и особенно в эпоху Возрождения, по-видимому, имели преимущественно восточное происхождение и были осуждены с самого начала Церковью. Эти столь разнообразные абраксасы, происходившие от гностиков и чье истинное символическое значение было неизвестно, были, благодаря разнообразию своих фигур, самыми востребованными и производившими самое живое впечатление на воображение. Талисманы, или собственно муталсаны, происходили непосредственно от арабов. Чтобы обладать всеми требуемыми качествами, они должны были быть выгравированы на камнях или на металлах сочувствия, соответствующих определенным созвездиям; в последнем случае они имели подлинную корреляцию с судебной астрологией, и это настолько верно, что в специальных трактатах настоятельно рекомендуют тому, кто занят гравировкой талисманических фигур, не позволять себе отвлекаться никакой посторонней мыслью и всегда держать в уме, каково действительно благоприятное расположение неба для таинственной работы, которую он предпринимает; в этом отношении созвездные кольца по сути относятся к классу талисманов. Нам было бы тем более легко умножить здесь описание гностических, христианских или арабских талисманов, что многочисленные труды, во главе которых следует поставить «Трактат о неслыханных диковинах» Гаффареля, были опубликованы на эту тему около двух веков назад. Чтобы читатель тем не менее не остался совершенно чуждым изготовлению обычных талисманов, какими их носили в эпоху Возрождения, мы приведем здесь тот, что может легко даровать почести, величие и достоинства. Эта формула извлечена из «Талисманов оправданных»:

«Заставьте выгравировать изображение Юпитера, который есть человек с головой барана, на олове и серебре, или на белом камне, в день и час Юпитера, когда он в своем доме, как в Стрельце или в Рыбах, или в своей экзальтации, как в Раке, и пусть он будет свободен от всех препятствий, главным образом от дурных взглядов Сатурна или Марса: пусть он будет быстрым и не сожженным солнцем, одним словом, пусть он будет удачлив во всем. Носите этот образ на себе, будучи сделанным, как сказано выше, и при всех вышеуказанных условиях, и вы увидите то, что превосходит ваше чаяние».

После крестовых походов и по мере умножения связей с Востоком, арабские талисманы и связанные с ними верования получили более частое хождение в Европе. У азиатских народов сама природа вещества, на котором должны были гравироваться талисманические фигуры, имела наибольшее влияние и даже сама по себе составляла талисман. Чтобы привести лишь один пример, изумруд на Востоке считался изгоняющим Сатану, джиннов и низших демонов. За неимением изображений, одни лишь восточные письмена в их разнообразных переплетениях были достаточны, чтобы поражать воображение; они некогда пользовались заметным предпочтением, которое, можно сказать, сохранилось до наших времен, и, в случае необходимости, ученый трактат г-на Рейно мог бы послужить доказательством того, что в этом отношении семнадцатый век едва ли опережал двенадцатый. (См. «Арабские, персидские и турецкие памятники из кабинета г-на герцога де Блака»; Париж, 1828, 2 тома in-8°.)

Если и есть таинственная формула, рожденная, можно сказать, вместе с современной магией и прошедшая через все Средневековье, чтобы дойти до нас, сохранив свою целостность, то это, вне всякого сомнения, мистическое абракадабра, чье треугольное расположение неизменно воспроизводят все книги по демонологии и которое остается в памяти даже самых неграмотных людей. Абраксасы гностиков, на нескольких из которых замечают эту формулу, изначально составляли род символизма, известного только посвященным. Вырезанные на камне, выгравированные на бронзе, эти талисманические фигуры ходили в течение Средневековья, но утратили свое подлинное значение. Предание сделало из них тогда магические отпечатки, способные производить величайшие чудеса, и абраксасы первых веков Церкви часто рассматривались в Средние века как некий род монеты дьявола, чью стоимость раскрывал и объяснить мог только он один.

Автор истории гностицизма говорит об этом прямо: «Это практики и народные суеверия, которые знакомят нас с этими камнями; это не великие теории гностицизма». Тем не менее, невозможно не предполагать у них более возвышенного происхождения, и, если слово «абракса» означает священное слово, как есть все основания полагать, нужно предположить, что эти таинственные украшения изначально рекомендовались главами сект; что достоверно, так это то, что их рассматривали как средство получить защиту гениев. Абраксасы василидиан несли, среди прочих эмблем, козла, и это изображение ненавистного животного должно было заставить считать эти камни столькими же талисманами, происходящими из осужденного источника. (ЖАК МАТТЕР, «История гностицизма», 2 тома in-8°.)

После талисманов, которые заклинают демонов или служат для призыва их милости в сугубо символической форме, следуют филактерии, которые предохраняют от заклинаний или злокозненных чар Сатаны; Средневековье насчитывало их великое множество, которые иногда довольно трудно отличить от собственно талисманов. Тем не менее, обычно используемые филактерии состояли из полосок девственного пергамента и иногда драгоценных тканей, на которых рисовали или даже вышивали различные знаки. Эти повязки, обозначаемые у евреев под названием тефилин, должны были обвязывать либо голову, либо левую руку. Парацельс – один из самых ревностных сторонников этого рода заклинаний, и некогда превозносили два знаменитых шестиугольника, которым он дал свое имя; на одном он писал Адонаи, на другом – Иегова: эти два священных знака, соединенные, уничтожали всякую болезнь, происходящую от магических чар.

Лигатуры, патентные грамоты, записки, которые вешают на шею и чье бесконечное разнообразие обескуражило бы терпение самого опытного демонолога, по сути относятся к классу филактерий. Гемаксы же, напротив, – это некие талисманы, получившие предохранительный отпечаток от самой природы, и нет среди наших читателей никого, кто не вспомнил бы некоторые из этих любопытных камней, которые кажутся произведением искусства, не подозревая, что некогда придавали суеверную мысль обладанию ими. Возрождение было необычайно плодовито на странные изобретения, когда оно завершило наполнение магического арсенала. Именно тогда особенно увидели появление магических зеркал, восхваляемых в мнимой «Ключи Соломона» и чье таинственное устройство Корнелий Агриппа хвастался, что похитил из писаний Пифагора; пентальфа, плащаница, рука славы, столь пригодная для открытия скрытых сокровищ; магические склянки, содержащие кровь летучей мыши и кровь совы, и, наконец, множество письменных заклинаний, отмеченных в «Биче демонов». Но среди этого наступательного и оборонительного оружия, которое использовала в особенности магия шестнадцатого века, есть одно, заслуживающее более подробного описания и редко фигурирующее в трудах французских демонологов; мы говорим о сорочке нужды.

Эта сорочка нужды была особенно знаменита в Германии, где ее обозначали под названием Nothemb. По странному союзу идей, она была одинаково полезна женщине, застигнутой родовыми муками, и солдату, готовящемуся встретить опасности битвы. Молодая дева должна была спрясть лен, из которого делали полотно для ее ткань; вся работа должна была быть выполнена ею под призывом дьявола, и нужно было, чтобы сорочка была сшита в одну из ночей рождественской недели. К ней пришивали две таинственные головы на месте, покрывающем грудь: та, что с правой стороны, в морионе, носила длинную бороду; другая, предназначенная защищать сердце, имела адскую корону, во всем подобную той, что венчает главу Вельзевула и которая всегда, как известно, ужасна на вид; крест должен был быть пришит с каждой стороны этих двух голов. Достойный Жан Виер видел около 1563 года сорочку нужды, которая уже восходила к довольно отдаленной эпохе; дворянин, владевший ею, получил ее от своего дяди, брагарда-жандарма, который имел обыкновение укрепляться ею и возлагал на нее великое доверие, как то делают несколько императоров и других великих сеньоров. («Пять книг о надувательстве и обмане дьяволов: о чарах и колдовстве и т.д.»; Париж, 1559, in-8°.)

Амулеты, более распространенные на Востоке, чем в Европе, тем не менее фигурировали в арсенале магов Средневековья. Существенно отличаясь от талисманов, составленных из твердых материалов, эти виды филактерий готовились с куском ткани или же с образом, освященным прикосновением некоторых реликвий; делали также такие, что извлекали свои добродетели из определенных таинственных слов. Амулеты так размножились в течение пятнадцатого века, что Констанцский собор строго высказался об их употреблении и даже пригрозил смертной казнью тем, кто упорствовал бы в подобном суеверии.

В силу странных верований, объектом которых они были, амулеты, таинственные противоядия, безотказные предохранительные средства относились, как мы сказали, к классу филактерий; но само это родовое слово, означающее хранитель, едва ли использовалось ранее эпохи Возрождения. Среди гибельных страхов, внушаемых таинственными практиками магии, дух, всегда настороженный, мечтал лишь о могущественных предохранительных средствах, тайных формулах, способных отвратить зло, если не всегда его заклясть. Главным делом в Средние века было скорее предохраниться, чем приобрести право называться угнетателем посредством грозной власти, устанавливающей к тому же абсолютный разрыв между вами и Церковью. Бедой того времени было считать себя непрестанно подверженным тайным влияниям, которые достигали вас в самых заветных ваших желаниях, чтобы их парализовать, или которые, нападая на источники жизни, медленно вели вас к могиле. Более чем через век после интересующей нас эпохи ученый священнослужитель пытался целомудренно объяснить, как следует поступать против проклятых магов, препятствовавших исполнению поистине божественного закона, без которого человечество не продолжалось бы.