Фердинанд Сере – Средневековье и Ренессанс. Том 3 (страница 5)

В это время первый кардинал-диакон, приказав открыть маленькое замурованное окошко сакристии, откуда его может видеть народ, ожидающий снаружи, восклицает, поднимая крест, который держит в руке: «Я возвещаю вам великую радость; у нас есть папа; преподобнейший кардинал… избран верховным первосвященником, и он принял такое-то имя!»

Сергий IV, избранный в 1009 году, считается, как полагают, первым папой, который сменил имя; первоначально его звали Пьетро Бокка ди Порка (свиное рыло).

Мы видим в книге II, главе LVII «Жизни Фридриха I», прозванного Барбароссой (в продолжении, сделанном Годевиком, этого труда Оттона, епископа Фрайзингенского), что в двенадцатом веке весть об избрании папы не только объявлялась, но что даже народ и духовенство спрашивали об их мнении. При избрании антипапы Виктора IV (1179), одного из четырех соперников, которых этот император выдвинул против Александра III, архивариус (scriniarius), поднявшись наверх (in altum), согласно древнему обычаю римлян, кричал изо всех сил: «Слушайте, граждане римской республики; наш отец Адриан умер, и в следующую субботу господин наш Октавиан, кардинал Санта-Чечилия, был избран и облечен в папскую мантию под именем Виктора; угодно ли вам это? (placet vobis?)». Этот вопрос повторялся трижды, и каждый раз народ и духовенство отвечали: «Угодно (placet)». Затем папу проводили обратно во дворец в сопровождении войск и со всеми почестями, подобающими его достоинству. «Церемониал» Бурхарда показывает нам, что этот обычай так провозглашать избрание папы сохранился в пятнадцатом веке при избрании Иннокентия VIII, но лишь один раз и не в форме вопроса. К этим словам, добавляет он, народ, собравшийся во дворе дворца, издал крики и приветствия, колокола зазвонили в полный звон, и стражи дворца беспрерывно давали залпы из аркебуз, пока первосвященник не вернулся из церкви во дворец. – После своего избрания, говорит Агостино Патрици, избранный ведется в сакристию; кардиналы-диаконы снимают с него его одежды, которые по древнему обычаю отдают церемониймейстерам, и надевают на него белую шерстяную одежду, красные чулки, красные сандалии, украшенные золотым крестом, красный пояс с золотыми застежками, красную барретту и белый рочет; затем амикт, альбу, пояс, а также столу, украшенную жемчугом, положенную на шею или на плечо, в зависимости от ордена, к которому он принадлежит, и без столы, если он только в малых чинах. Подписав прошения, он облачается кардиналами, которые снова надели свои каппы, в красный плащ и золотую митру, украшенную драгоценными камнями; его ставят на алтарь, и все кардиналы совершают перед ним поклонение и целуют его ноги, правую руку и уста.

Кажется, согласно «XII римскому уставу» Цензия, что в 1188 году папу ставили не на алтарь, а на сиденье, на складной стул (faldistorio). «XIV римский устав» (начало четырнадцатого века) дает нам то же замечание. Только в пятнадцатом веке, при избрании Пия II, мы видим папу сидящим на алтаре. Что касается поклонения, называемого также «адорацией», Бурхард говорит, что кардиналы подходили согласно своему рангу, начиная с вице-канцлера, и целовали сначала правую ногу, затем руку и уста избранного (Иннокентия VIII); Парис де Грассис в описании избрания Льва X в 1513 году показывает нам, как они целуют его ногу, голую руку и обе щеки.

Мы должны также упомянуть, вскользь, о странном злоупотреблении, которое долго существовало и о котором упоминается в книге I «Комментариев» Пия II: Как только избрание было провозглашено из окна конклава, сообщает он, люди кардиналов разграбили келью нового папы, немного денег, что у него было, его книги, и подлая городская чернь (in urbe vilissima plebs) не удовольствовалась разграблением дома, но разбила и унесла оттуда мрамор. Он добавляет, что другие кардиналы иногда становились жертвами этих бесчинств, которые повторились, кстати, при избрании того же самого папы: народ, стоявший снаружи, услышав, что избранным является кардинал-епископ Генуэзский, а не Сиенский, чью кафедру занимал Эней Сильвий, побежал грабить дворец первого. Поэтому Мюканций, церемониймейстер папы Урбана VII, сообщает нам в своем «Журнале» 1580 года, что избрание этого папы, хотя и завершенное около четырнадцатого часа 15 сентября, не было, однако, опубликовано немедленно, чтобы дать время конклавистам обезопасить имущество своих господ и предотвратить разграбления, происходящие в подобных случаях.

Когда конклав размурован, новый понтифик, предшествуемый крестом и кардиналами, спускается в церковь Святого Петра и там, распростершись, воздает благодарность Богу и святым апостолам. Затем, в драгоценной митре, его помещают на подушку посреди алтаря, и первый кардинал-епископ запевает «Te Deum», который подхватывают все клирики. В это время происходит новое поклонение, и после обычных молитв папа сходит с алтаря, который он почтительно целует, и торжественно дает благословение народу; затем он возвращается в свои покои в том же порядке, в каком вышел, благословляя на своем пути. Кажется доказанным, что понтифики в первые века благословляли, простирая руки или только правую руку; позже это стало делаться крестным знамением с тремя поднятыми пальцами, то есть большим и двумя первыми, безымянный и мизинец при этом согнуты в ладони. Книга «Жизнь пап», приписываемая Лиутпранду, доказывает (в кн. I, гл. VIII), что так было в девятом веке. Там рассказывается, что папа Стефан VI (896), приказав выкопать для суда над ним папу Формоза, своего предшественника, велел отрубить ему три пальца, которыми он давал благословение народу, и приказал бросить его труп в Тибр – «tribus abcissis digilis, in Tiberim, etc.».

Избранный папа, говорит «Римский церемониал», может быть простым мирянином (merus laïcus, как Иоанн XIX); достаточно, чтобы он был христианином и католиком (dummodo sit christianus et catholicus). В этом случае он получает малые и большие чины согласно обряду, соблюдаемому для любого неофита, с той разницей, однако, что он носит поверх рочета мантию, откинутую на шее; что он покрыт митрой и что он получает, сидя на своем кресле, инсигнии, а также одеяния чинов, в то время как прочие ординанды носят эти одеяния на левой руке и получают их на коленях. Он может, кроме того, быть возведен во все чины в один день, если ему это угодно.

После пострижения новый папа, облаченный, как мы только что сказали, с амиктом, закрепленным так, чтобы можно было поднять его на голову, подходит к алтарю, простирается там с молитвой, затем совершает исповедание вместе с совершающим посвящение и возвращается на свое место, где, в определенный момент мессы, епископ подносит ему и дает коснуться обеими руками пустого потира и дискоса, сосудов с вином и водой, тазика и полотенца. Затем он поднимает ему амикт на голову, говоря: «Accipe amictum» – Прими амикт, и т.д. Амикт (от латинского слова amicire) – это кусок ткани для покрытия шеи, которую до восьмого века духовные лица, как и миряне, держали открытой. Папа снова надевает митру и получает манипул на левую руку; его вновь открывают и снимают с него плащ, чтобы облачить его в тунику. После чего ему вручают книгу Посланий, что завершает рукоположение в субдиаконы. Первоначально этот чин сообщался одним лишь крестным знамением, и вероятно, что до двенадцатого века эта церемония останавливалась на подношении священных сосудов и других предметов, необходимых для мессы.

Манипул был тогда маленькой салфеткой (mappula), платком, который диакон носил на левой руке и который должен был служить первосвященнику для вытирания лица и носа (ad tergendum sudorem el narium sordes). Эту ткань также называли сударием, sudarium (ФЕРРАРИУС, «De re vestiaria», кн. I). В одиннадцатом веке это был еще платок (ИВО ШАРТРСКИЙ, «De signific. indum. sacerd.»); в двенадцатом это был уже только орнамент, кусок ткани (pannus, фанóн), шириной около двух дюймов, с крестом на месте крепления и с бахромой на концах. Рукоположение в диаконы состоит в возложении правой руки на непокрытую голову ординанда и в передаче столы, положенной на левое плечо, одеяния, называемого далматикой, и книги Евангелий. Римляне усвоили это последнее одеяние, которое было у далматов во втором веке, вероятно, в ту эпоху, когда Метелл, прозванный Далматиком, покорил остальную Далмацию. Это была широкая и длинная одежда с очень широкими рукавами, которые доходили только до локтя. Императоры облачались в далматику; она была дарована как честь епископам, и папа Сильвестр I украсил ею диаконов Рима. Эта одежда, ставшая священной, надевалась поверх туники, рукава которой были намного уже. Святой Исидор в седьмом веке говорит, что далматика – это священное одеяние, белое, украшенное полосами пурпура, «cum clavis ex purpura» (кн. XIX «Начал», гл. XXVI).

Папа, таким образом в облачении диакона, но без тунициллы, далматики и сандалий, и только с амиктом, альбой и манипулом, идет принять священство: совершающий посвящение, в митре, подходит к нему и возлагает обе руки на его непокрытую голову, не произнося слов. Присутствующие кардиналы-епископы или священники делают то же самое, но с непокрытой головой и с большими знаками уважения. Когда молитвы, указанные в «Понтификале», закончены, прелат отводит столу избранного вперед, крестообразно перекидывает ее на груди, говоря: «Accipe jugum Domini» – Прими иго Господне, и т.д.; затем он облачает его в казулу, удерживаемую сзади на плечах и чья передняя часть свободно ниспадает, и говорит ему: «Прими священническую одежду, дабы она умножила в тебе любовь». Затем он освящает руки ординанда елеем катехуменов, делая большим пальцем на внутренней стороне рук помазание в форме креста, от большого пальца правой руки до указательного левой, и от большого пальца левой до указательного правой, и завершает, распространяя помазание на обе руки; затем он связывает их одну с другой, оборачивает белой тканью, и ордианд держит их прижатыми к полосе ткани, завязанной у его шеи и свисающей как широкое ожерелье. Тогда епископ дает ему власть приносить Божественную жертву, позволяя ему коснуться потира, полного вина, а также дискоса, который его покрывает и на котором находится облатка; он принимает от него жертвоприношение, которое в тринадцатом веке состояло из двух больших хлебов, двух склянок вина (duas phiolas) и двух свечей (duo torticia), и целует его руку при получении каждой из этих вещей («Церемониал Григория X»). Согласно древнему обычаю, избранный служит мессу вместе с совершающим посвящение, который снова возлагает на него руки и дает ему власть вязать и разрешать, словами: «Accipe Spiritum Sanctum», и т.д. Казула, до того удерживаемая на плечах, в этот момент разворачивается епископом, который говорит: «Stola innocentiœ induat te Dominus!» – Да облечет тебя Господь в одежду невинности! Наконец, по окончании мессы избранный становится посреди алтаря без митры и, имея перед собой крест, дает всем благословение. Затем совершающий посвящение подходит, становится на колени и трижды повторяет ему это пожелание: «Ad multos annos» (на многие годы). Последнее возложение рук не упоминается в древних «Римских уставах» ранее девятого века.