Феолипт Филадельфийский – Аскетические творения. Послания (страница 82)

⁶²³ Ср. толкование: «две сии стихии, то есть огнь и вода, как к содержанию жизни человеческия служат, так равно и к отнятию оныя. Следующие за сим слова: и извел ны еси в покой — означают то, что Бог, хотя и тяжко иногда наказывает рабов Своих, однако страдания их всегда увенчивает благополучным и радостным концом» (Толковая Псалтирь архиепископа Иринея. М., 1991. С. 433).

⁶²⁴ Св. Иоанн Златоуст, рассуждая по поводу этой главы «Деяний» (о наказании Анании и Сапфиры), говорит: «Много согрешающие должны больше бояться и страшиться, когда они не наказываются, нежели когда наказываются, потому что наказание их увеличивается от безнаказанности и долготерпения Божия. Поэтому будем смотреть не на то, что мы не наказываемся, но на то, не согрешили ли мы? Если же грешим и не наказываемся, то нам следует трепетать еще более» (Иже во святых отца нашего Иоанна Златоустого, архиепископа Константинопольского, Избранные творения. Беседы на Деяния Апостольские. М., 1994. С. 122).

⁶²⁵ Добродетель терпения (υπομονή) всегда высоко поставлялась в святоотеческой аскетике. Согласно С. Зарину, «по своему филологическому смыслу υπομονή означает собственно стойкость (от υπομένω) при давлении отвне. Терпением обозначается собственно устойчивость, крепость человеческого духа, непоколебимо противостоящего встречающимся на пути богоугождения препятствиям. В этом смысле “терпение” противополагается “изнеможению” духа, “ослаблению” духовной энергии, “отречению” от той цели, которая намечена. Следовательно, “терпение” означает устойчивость, неизменность внутреннего “я” в отношении раз принятого направления религиозно-нравственной жизни, отсутствие смущения, растерянности духа»; кроме того, добродетель терпения «в христианстве неразрывно связана с его эсхатологическими чаяниями и вытекает из самого существа христианского спасения, которое своего абсолютного господства, окончательного торжества и полного религиозно-нравственного, а равно и космического совершенства достигнет только в будущем, в конце времен, после того, как будут приведены в исполнение планы Божественного Домостроительства о спасении человечества» (Зарин С. Аскетизм по православно-христианскому учению. М., 1996. С. 571–572).

⁶²⁶ Евсевий Кесарийский передает слова Филона Александрийского о терапевтах: «Заложив сначала в душе, как некую основу, воздержание, они на нем воздвигают другие добродетели» (Евсевий Памфил. Церковная история. М., 1993. С. 65). Обращение «отца церковной истории» к терапевтам не случайно, ибо подобное важное значение воздержанию усвоялось и во всей древнецерковной традиции. Например, преп. Нил говорит: «Прекрасно воздержание, будучи началом и основанием всех других добродетелей (αρχή καί θεμέλιος οΰσα των άλλων πασών αρετών)» (PG. T. 79. Col. 817). Св. Василий же определяет эту добродетель так: «Воздержание есть истребление греха, отчуждение от страстей, умерщвление тела даже до самых естественных ощущений и пожеланий, начало духовной жизни, податель вечных благ, уничтожающий в себе жало сластолюбия; потому что великая приманка ко злу есть сластолюбие, ради которого всего более мы, люди, падки ко греху, которым всякая душа, как удочкой, увлекается в смерть. Посему кого не преклоняет к себе и не разнеживает сластолюбие, тот через воздержание преуспел вовсе избегать грехов» (Свт. Василий Великий. Правила, пространно изложенные, 17, 2 / Святитель Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 181–182).

⁶²⁷ Смиренномудрие, практически тождественное добродетели смирения, у отцов-подвижников обычно входит в число главнейших христианских добродетелей. См. у аввы Исаии: «Первее всего для нас необходимо смиренномудрие, чтобы быть всегда готовым при каждом слове, которое слышим, или деле отвечать: прости; ибо смиренномудрием разрушаются все козни вражии» (Слова духовно-нравственные преподобных отцев наших Марка Подвижника, Исаии Отшельника, Симеона Нового Богослова. М., 1995. С. 211). Смиренномудрие или смирение в аскетических творениях отцов Церкви обычно тесно сопрягается с добродетелями терпения и любви (то есть с отречением от греховного «эго»). См., например, учение преп. Иоанна Кассиана Римлянина, для которого «терпение есть не что иное, как постоянство деятельного проявления в жизни подвижника расположения смирения, есть как бы упражнение воли в смирении. Все ведь искушения, откуда бы они ни происходили, направляются и ударяют в одно место: жить по закону самолюбивого “я”, а не по закону и требованию воли Божией. Отсюда, чтобы перенести твердо искушение, необходимо усилие отказаться от себя и предпочесть своей воле волю Божию. И жить по закону Божию (любви) — это значит признавать свою нравственную связь с Богом, и сознание этой связи может вести ни к чему иному, как к смиренному сознанию своей ничтожности пред Богом и полной преданности Его воле. При этом уже, конечно, отрицается определение себя к жизни по закону самолюбия и будет отрицаться все, что побуждает к этой неистинной жизни, постоянство же такого смиренного настроения и будет терпением, и вполне понятно, почему терпение приобретается смирением и рождается из него» (Феодор (Поздеевский), иером. Аскетические воззрения преподобнаго Иоанна Кассиана Римлянина (пресвитера Массилийскаго). Казань, 1902. С. 182).

⁶²⁸ Антиох Монах, инок Лавры ев. Саввы Освященного, предпринявший в VII веке попытку создания системы христианского нравственного богословия, посвящает воздержанию целую главу своего сочинения, где он называет эту добродетель «[всеобъемлющей» (περιεκτικήν), поскольку дело ее — отказ от всякого неразумного наслаждения и желание не совершать ничего вопреки заповедям Божиим. Поэтому воздержание есть узда (χαλινός), сдавливающая всякое стремление желательного начала души человека (του επιθυμητικού ορμήν) к яствам, деньгам или славе. См.: PG. Т. 89. Col. 1449.

⁶²⁹ Возможно, у свт. Феолипта здесь отзвук Пс. 8, 6 («славою и честию венчал его»). Евфимий Зигабен толкует эту фразу так: «Ты увенчал, говорит пророк, славою человека, сотворил его по Своему образу и подобию; увенчал далее честию, даровав ему власть над всеми животными» (Толковая Псалтирь Евфимия Зигабена (греческого философа и монаха). М., 1993. С. 48).

⁶³⁰ Естественно, предполагается, что такое «снятие» («разоблачение», «обнажение») одежды Божией славы (της θείας ημάς απογυμνουσι δοςης) есть результат грехопадения, а новое изготовление этого одеяния (την θειαν στολήν εςυφαινουσι παλιν), осуществляемое воздержанием и терпением, немыслимо без всей совокупности Домостроительства спасения. Ср. с учением преп. Макария Египетского, который, толкуя притчу о блудном сыне (Лк. 15, 11–32), понимает ее в том смысле, что Небесный Отец радуется, видя, что человеческая душа, дотоле распутно жившая с духами лукавства и прелюбодействовавшая с ними, вновь возвращается и обращается к Нему, преисполненная покаяния. Поэтому Он дарует ей «одеяние света Христова» (την στολήν του φωτός του Χρίστου) и «перстень с печатью небесного и благого Духа». См.: Makarios/Symeon. Reden und Briefen. Bd. I / Hrsg. von H. Berthold. Berlin, 1973. S. 224. Определяющую роль в таком обращении души играет Господь, ибо, согласно преп. Макарию, «душа человека — это невеста Христа. Христос нашел ее в нищете, рубище, нечистоте. В Своей любви Он склонился к этой жалкой, погибающей девушке, ввел ее в Свои царские чертоги, омыл ее загар и нечистоту, облек ее в блестящие царские одежды. Он воспитывает ее, постепенно изменяя Своею силою самую природу ее, возводит ее со ступени на ступень “к беспредельному и безмерному возрастанию”, пока не “возрастит ее в собственный Свой образ”, чтобы сделать ее достойною Себе невестою, и наконец принимает ее “в святое, таинственное и чистое общение брака”» (Попов И. В. Мистическое оправдание аскетизма в творениях преп. Макария Египетскаго. Сергиев Посад, 1905. С. 50). Разумеется, данное становление души истинной невестой Христовой немыслимо без «синергии» ее, то есть без подвига аскетического делания, на который и обращает в данном случае внимание св. Феолипт.

⁶³¹ Ср. толкование: «Плоть имеет, по апостолу, свое мудрование плотское (Рим. 8, 6: το φρόνημα της σαρκος), составляющее противоположность мудрованию духа (Рим. 8,6,7); есть ум плоти (Кол. 2,18); “плоть” пользуется и духовными, и физическими силами человека для своего проявления» (Богдашевский Д. Послание святаго апостола Павла к Ефесянам. Исагогико-экзегетическое исследование. Киев, 1904. С. 359).

⁶³² См. Рим. 5,3. Ср. толкование свт. Феофана: «Скорбь дает повод и случай к терпению, и не только проявляет его, но дает ему стойкость и твердость, закаляет, делает тем, чем оно должно быть. Терпение имеет две стороны: будучи обращено внутрь, оно есть постоянство в добре — и в сем отношении не условливается ничем внешним, а есть нераздельная и всегдашняя черта доброго настроения. Будучи же обращено вовне, оно есть сносливость, перенесение всех трудностей, встречаемых на добром пути или при исполнении созревающих внутри добрых начинаний. Эта черта терпения не может проявиться, если не будет скорбей. Не будь скорбей, не видна будет сносливость и, следовательно, терпение. Но очевидно, что сия черта терпения — сносливость — неотложно предполагает присущие первой черты постоянства в добре или верности тому внутреннему строю, который созидается в сердце под действием веры, примиряющей душу с Богом и дающей ей ощутить воссоединение с Богом, которого она всегда жаждет и ищет. Существо сего строя есть следующее: хоть и умереть, но не отступать ни в чем от познания воли Божией» (Творения иже во святых отца нашего Феофана Затворника. Толкование Посланий апостола Павла. Послание к Римлянам. М., 1996. С. 293–294).