Феолипт Филадельфийский – Аскетические творения. Послания (страница 65)
335 Это «Слово» — единственное творение свт. Феолипта, известное до недавнего времени и вошедшее в греческое «Добротолюбие», а, соответственно, и в переводы преп. Паисия Величковского и свт. Феофана Затворника. Однако это издание опиралось на плохую рукопись: в ней отсутствовала вступительная часть и имелось много ошибок. Кроме того, теперь установлено, что «Слово» адресовалось Ирине Хумненой (в монашестве Евлогии), а в греческом «Добротолюбии» женский род обращения к ней был изменен на мужской. Подробно об этом см.:
Γ'ρηγοροπούλου I. Κ. θεόληπτου του Ομολογητού (1250–1322). Βιος και έργα. Μέρος Β.'Κατερίνη, 1996. Σ. 173–196;
336 Думается, что эти антитезы святителя немыслимы вне контекста Домостроительства спасения. Ср. у св. Афанасия, который говорит о Господе: «Не Себя пришел спасти бессмертный Бог, но умерщвленных; не за Себя пострадал, но за нас; и посему-то восприял на Себя наше уничижение и нашу нищету, чтобы даровать нам богатство Свое. Ибо страдание Его есть наше избавление от страдания; смерть Его — наше бессмертие; слезы Его — наша радость; погребение Его — наше воскресение; крещение Его — наше освящение»
337 В тексте Р. Синкевича — «истинного любомудрия».
338 Перевод свободный; в тексте: προς ημάς την ερώτησιν εποιήσω και διενοήσω τύπον μαθειν σύντομον, άσκητικω βίω κατάλληλον.
339 См. Лк. 6, 30; Мф. 7, 7–8.
340 Ирина Хумнена приняла монашеский постриг в шестнадцать лет. Относительно «иссушения» см. одно высказывание Евагрия: «Когда воспламеняется желательное начало души (επιθυμίαν), то его гасят (иссушают — μαραίνει) голод, труд и отшельничество» (Творения аввы Евагрия. М, 1994. С. 99).
Так, как нам кажется, можно перевести выражение τον άχλυοποιον κόσμον. Ср.: «Как воздух сей, нас окружающий, когда на тварь веет северный ветер, бывает чистым по причине некоторого тонкого и свежетворного свойства ветра, а когда дует южный, то весь как бы сгущается, так как туманотворная природа (άχλυοποιου φύσεως) ветра сего по причине некоего сродства наносит из своих стран облака по всей вселенной, так и душа, когда воздействуется вдуновением истинного и Святого Духа, вся находится вне демонского тумана, а когда сильно обвевается духом обольщения, то вся покрывается облаками греха»
343 Под «духом» в этой цитате свт. Феолипт, скорее всего, подразумевает Святой Дух. Подобное понимание Гал. 5,22 отнюдь не исключение в святоотеческой письменности. См., например: «Дела дурные происходят только от нас. Поэтому он и назвал их делами
344 Ср.:
345 См. Мф. 13,45–46. Примечательно, что ев. Аммон в одном из своих посланий этот
346 См. Гал. 3,27. Ср. толкование: «Что значит облечься во Христа? Сопоставим два выражения: крещаемый получает новую жизнь и крещаемый облекается во Христа. Выйдет, что новая жизнь есть облечение во Христа или, что то же, новая жизнь есть получение жизни Христовой, организование внутреннего нашего строя по образу Христа Господа… Из всего этого очевидно, что в Крещении, дающем сыновство Богу, или облечение во Христа, совершается существенное изменение всего внутреннего нравственного строя человека. Он становится христоподобным; а оттого потом и жизнь начинается христоподражательная» (Творения иже во святых отца нашего Феофана Затворника. Толкования Посланий апостола Павла. Послание к Галатам. М., 1994. С. 280).
347 О подобном же благородстве говорит и ев. Григорий Богослов, высказываясь о своей усопшей сестре Горгонии: «Благородство ее — соблюдение образа Божия, уподобление Первообразу, совершаемое умом и добродетелью, и чистое желание, которое непрестанно более и более преобразует нас по Богу в истинных тайнозрителей горнего, знающих, откуда мы, какими и для чего сотворены»
348 Ср. у пред. Филофея Синайского: «Всякий час и всякое мгновение будем всяким хранением блюсти сердце от помыслов, туманящих душевное зеркало (το ψυχικόν έσοπτρον), в коем надлежит запечатлеваться и светописаться одному Иисусу Христу, Который есть Премудрость и Сила Бога Отца» (Добротолюбие. Т. 3. Сергиев Посад, 1992. С. 412).
349 Мы оставили перевод свт. Феофана, но выражение της κοσμικής ανωμαλίας имеет множество оттенков, подразумевая некую неупорядоченность, нескладность, непостоянство и неустойчивость, а также связанную с ними постоянную тревогу, которые царят в мире после грехопадения. Именно поэтому Златоустый отец говорит: «Ищущий славы то вдруг от радости поднимается вверх, то снова легко погружается, бывает всегда в тревоге и никогда в покое (εν ανωμαλία μεν αει, εν ησυχία δε ουδέποτε)»
350 Последняя фраза отсутствует в издании Р. Синкевича и в переводе свт. Феофана.
351 Данное выражение (κατα γνώμην) предполагает волю («сознание», «дух», «умонастроение»), колеблющуюся в своем выборе между добром и злом. Но если она выбирает добро, то становится благой волей (την αγαθήν γνώμην); именно о ней и говорит свт. Феолипт в следующем предложении.
352 Так, представляется, можно перевести фразу εις εργον εξέβαλες τω ίερω φροντιστήριω. У свт. Феофана: «пришедши в священное училище».
353 См. Ис. 37, 29; Иак. 3, 3.
354 В греческом тексте Пс. 90, 10 слово «зло» стоит во множественном числе (какое) и в контексте цитирования подразумевает скорее смысл «пороков», которые являются следствием «широкого и пространного (см. Мф. 7, 13) образа жизни в миру». Этому образу жизни противостоит «скорбная (сжатая, тесная) жизнь по Христу» (την κατα Χρίστον τεθλιμμένην ζωήν). Примечательно, что Златоустый отец, толкуя Мф. 7,13, говорит: «Как же здесь путь, ведущий в жизнь, называет узким и тесным? Если обратишь свое внимание, то увидишь, что Спаситель и здесь называет этот путь весьма легким, удобным и незатруднительным. Скажешь: как же тесный и узкий путь может быть вместе и удобным? Тем этот путь и удобен, что Он есть путь и врата, так как и другой путь, хотя широкий и пространный, все же есть путь и врата: на них ничто не останавливается, но все проходит, как горести, так и радости в жизни. И не потому только удобна добродетель: по концу своему она делается еще удобнейшею. Потому что она своих подвижников может утешить не только тем, что все труды и подвиги оканчиваются, но еще более тем, что конец их добрый, так как оканчивается жизнью. Потому и кратковременность трудов, и вечность венцов, и то, что труды предшествуют венцам, а венцы последуют за ними, все это составляет величайшее утешение в трудах. Потому и Павел назвал скорбь легкою, не по свойству самой скорби, но по произволению подвижников и по надежде будущего»