Феофан Затворник – Страсти и борьба с ними (выдержки из творений и писем) (страница 8)

Что выпьете чашку чаю, да при этом съедите кусок хлеба, какой грех, когда немощь? Только бы не было сие в угоду плоти. (18, с. 224)

Что запасы имеете, что тут? Заготовьте все нужное, и заботам конец. Как плоть носящие, плоти работаем. Что делать? – Надо есть и пить: пусть будут готовы и материалы на то. Даст Господь терпение, – можно воздержаться от некоторых яств; а не стерпите, кушайте, благодаря Господа. Излишки хорошо отдавать нуждающимся и просящим, только потихоньку, чтоб не хвастать щедростию.

Если случится когда при других нарушить положенное у вас правило воздержания, не смущайтесь, не в угоду себе так делая, а долгу любви покоряясь. Что пили чай у NN и обедали, когда сестра была у вас, так и должно. Если б сделали иначе, было бы хуже: и тех оскорбили бы, и сами не имели бы покоя. Варенье хорошо иметь про всякий случай. Употребляйте иногда с водою как лекарство, а не сласти ради. И праздник надо хоть чем-нибудь отличить от будней. Пусть и плоть празднует, а не один дух. (14, с. 188–189)

Не от одной пищи живот… или здоровье, но от Божия благословения, которое всегда осеняет предающего себя в волю Божию при подъятии тягот на пути исполнения заповедей Божиих. (13, с. 125)

Наслаждение естественно сопровождает вкушение приятной пищи; но у тех, которые принимают ее с благодарными к Богу чувствами, наслаждение теряет характер чувственности, одухотворяется и освящается. Когда вкушают брашна, чтобы насладиться, творя угодие плоти в похоти, тогда являются погруженными в чувственность; а когда принимают яства в удовлетворение неизбежной потребности, с благодарением, тогда чувствуют сладость, не делаясь чувственными. Возношение при сем ума и сердца к Богу делает самую сладость как бы отрешенною и обезвещественною. (27, с. 347)

Что ребятки ваши потягивают, это очень может быть тревожно. Но авось они поймут, что пить до дна – не видать добра. И здоровье бывает крепче и надежнее, когда не пьют совсем. Непьющий всегда свеж, проворен на деле. (18, с. 106)

О чем писали – добре бросить курение. Оно не только пусто, но и подтачивает понемногу здоровье, портя кровь и засоряя легкие. Это есть постепенное себя оядотворение. Но совета на это никакого нет и не бывает, кроме решиться покрепче. Иного способа нет.

Ф. Гойя. Капричос

Не пивши ничего, будет всегда свеж и долее проживет. Питье и малое жизнь подъедает, и есть дело немного похожее на медленное самоубийство. (18, с. 34) Что ребятки ваши потягивают, это очень может быть тревожно. Но авось они поймут, что пить до дна – не видать добра. И здоровье бывает крепче и надежнее, когда не пьют совсем. Непьющий всегда свеж, проворен на деле. (18, с. 106)

Что с вами было, есть вражье посмеяние. Курить или не курить, есть дело безразличное, по крайней мере наша и общая совесть считает это таким. Но когда некурение связывается обещанием, тогда оно вступает в нравственный порядок и становится делом совести, неисполнение которого не может не мутить ее. Вот вам враг и подсолил. Верно вы хорошо поговели. Враг надоумил вас положить решение, а потом сбил к нарушению данного слова. Вот и вся история! Извольте учиться и впредь смотреть в оба. На что вязать себя обетом? Говорить надо: «Постой, дай-ка попробую бросить, Бог даст слажу». Встречали вы у св. старцев совет: не вязать себя обетом? Вот таких именно дел это касается. (12, с. 240)

Курение – дело бестолковое; нравственного тут настолько, насколько есть пустого пристрастия и вреда сознаваемого. Последние две черты трудно сознавать самим курящим и трудно разъяснить их некурящим. Крепко неприлично; но приличие и неприличие, тоже что люди, – изменяются. Потерпите дурную привычку; но в грех ее не возводите. Помолиться, чтобы дочь ваша отвыкла – хорошее дело. Но этого нет нужды облекать в особую форму. При всяком молитвословии взывайте к Богу. И Он устроит, как Его святой воле угодно. (18, с. 12)

Много согрешили вы, соблазнив NN дорогою, в среду, есть молоко. Ведь не умирали с голоду! Другое дело, если бы встретили вы такую нужду, что смерть, а нечего достать, кроме молока. Тогда ничего: кушайте на здоровье. А так, как вы сделали, грех. Возрастает сей грех оттого, что NN ехали в Петербург, где бездна соблазнов. Теперь вы на дороге пошатнули их правила и рассеяли страх нарушать их под каким-нибудь предлогом. От сего малого они могут перенесть поблажку и на другое, от другого на третье, и так далее, все в возрастающем порядке. Ответ за все весь на вас. Это не натяжка суда, а истинное дело. Да и сами-то вы разве татарской веры, что не в должное время ели скоромное? Уж не поймешь, что это такое!.. Закон-то о пище от вас что ли произошел, что вы можете им располагать, как хотите, а другие не смеют? Диво! И еще больше диво, что это вам кажется делом сторонним… А я думаю иначе – что в этом деле вы о себе-то и скорбеть более должны. Ведь те NN вам поручены были не за тем, чтобы вы научили их нарушать пост. Они смотрят на вас, как на добрую христианку, которой должно подражать, и, может быть, решились вкусить ради вас, чтобы вам не совестно было одним так немилосердно бить в лицо матерь свою – Церковь. Бить в лицо матерь! Видите, как дело-то есть? А вы очень легко рассуждали о сем. Вы хотите разрешения. Прощаю и разрешаю от сего греха вас и всех властию мне данною, хотя и сам многогрешен есмь. Только что же вам от сего пользы! Заочное разрешение сильно ли? Идите к духовнику своему, и пред ним себя осудите, и попросите себе епитимии. Господа ради не брезгуйте этим делом… Жернов-то на шею, да в воду – кому это? Тому, кто вводит в соблазн. И так поскорбите, поболите и побейте поклончики, и умилостивите всемилостивого Господа. Милосерд есть, обаче кающимся. (10, с. 84–85)

2. Блуд

Господь приял плоть нашу из девственных кровей. Как мы в силу воплощенного домостроительства едино бываем с Господом, то отличительною чертою характера нашего христианского стала девственность – девственность в мыслях, и чувствах, и в состоянии плоти. Сласть плотская стала отрицанием христианства внутри нас. И ничто так не подавляет радости духовной ныне… как сия сласть. А враг нашептывает, будто это ничего. (14, с. 106)

Когда плотская похоть завладеет душою, то убивает все ее добрые стремления и делает ее рабою низких пороков и срамных дел, – чего, однако ж, она не сознает, пока не опомнится. (5, с. 91)

Надобно различать проявления незаконности в страсти похотной. Плотские движения естественны в теле, и в них нет греха. Грех в том, как относится к ним человек со своею свободою и совестию. Кто услаждается этими движениями, произвольно возбуждает их и готов удовлетворять им, тот похотствует. Кто частым удовлетворением этой похоти образует в себе склонность к услаждениям ее, тот болезнует похотною страстию, которая тяготит, томит и мучит его тирански. В этом состоянии она овладевает всем человеком, и он начинает проводить жизнь свою только среди таких порядков, которые могут питать и услаждать ее. Ради сласти, доставляемой удовлетворением этой страсти, она называется сладострастием. По разрушительным действиям своим на душу и тело страсть эта у Апостола именуется похотию злою (Кол. 3, 5), а по унижению ею разумного существа – страстию бесчестия (Рим. 1, 26). (9, с. 342–343)

Ф. Гойя. Капричос

Когда плотская похоть завладеет душою, то убивает все ее добрые стремления и делает ее рабою низких пороков и срамных дел, – чего, однако ж, она не сознает, пока не опомнится. (5, с. 91) Блудная страсть, и тогда как только зарождается и душу увлекает, делает уже тело мрачным и смрадным; когда же блуд совершается – мрачность делается непроницаемою и смрадность неприступною. Но плотские этого не видят и не ощущают: это видят и ощущают люди духовные и Ангелы. (22, с. 239)

Блудная страсть, и тогда как только зарождается и душу увлекает, делает уже тело мрачным и смрадным; когда же блуд совершается – мрачность делается непроницаемою и смрадность неприступною. Но плотские этого не видят и не ощущают: это видят и ощущают люди духовные и Ангелы. (22, с. 239)

Преданный сей страсти скоро истощает силы тела и души и сходит во гроб. Он много схож с пьяницею в сем отношении: что к ним обоим может идти, Апостол отнес к одному блуднику, потому что об нем идет речь. Блудящий думает, что услаждает себя, а на деле выходит, что готовит себе гроб. (22, с. 243)

Крепитесь… и стойте на страже… Враг не умаривается возмущать; а нам надо не умариваться противостоять ему. Водрузите страх Божий; пусть не отходит. Ибо Господь везде и все видит… Тело надо дисциплине предать строгой солдатской… Я об этом писал вам в начале… Не переставайте не только не жалеть тела, но и тиранить его… пищи ему не давать – всегда переставая есть, когда еще чувствуется голод… и сна умалить… Какой-нибудь телесный труд до утомления был бы хорош… Коль скоро тело немного повысохнет и поохладится… тогда тревоги те совсем прекратятся… Тревоги от соков, а соки от пищи… Когда прекратится сей источник… и дела не будет. (14, с. 105–106)

Вы несказанно обрадовали меня тем, что нашли наконец точку опоры в войне вашей. Держитесь всегда этого приема… первое возникновение преследовать. В предотвращение же самого возникновения держите тело в струнку, и стоя, и сидя, и лежа… отнюдь не распущайте членов… В душе же держите память Божию… со страхом. Как в присутствии Бога допускать то?.. Это и будет холодом обдавать весь организм. (14, с. 108)