Феофан Затворник – Страсти и борьба с ними (выдержки из творений и писем) (страница 5)

Не советуется верить погашению страсти, будто ее нет уже или она умерла. Во всякое время ее лучше сравнивать с прикинувшейся змеею, которая при всяком удобном случае готова уязвить. (2, т. 1, с. 171)

11. Правила после брани

Брань кончена. Благодари Господа за избавление от поражения, но не предавайся чрез меру радости спасения, не попускай беспечности, не ослабляй ревности, – враг часто притворяется только побежденным, чтобы, когда ты предашься чувству безопасности, нечаянным нападением тем легче поразить тебя. Потому не снимай бранных оружий и не забывай предохранительных правил. Будь всегда бодрым и бдительным воином. Сядь лучше и расчисли добычу; осмотри весь ход брани – ее начало, продолжение и, наконец, что подало повод к ней, что особенно усиливало и что положило ей конец… Не говори никому о победе, – это сильно раздражит врага, а тебя обессилит. Тщеславие, которого при сем избежать нельзя, отворит двери душевного укрепления, и после победы над одним врагом должно будет сражаться с целою их толпою. Если же и поражен будешь, – сокрушайся, но не бегай от Бога, не упорствуй; спеши умягчить сердце и довести его до раскаяния. (1, с. 283)

Теперь укажу и две-три маленьких предосторожности.

Первая. Никогда не думать, что уже успели в чем-либо. Такова немощь наша, что мало-мальски что добренькое покажется внутри, – тотчас кричим: вот оно, добились! Гоните такие мысли. Ибо доброе никогда не дается вдруг, а это враг внушает. Поддайся только этому внушению, тотчас энергия ослабеет, а тут близко и опять нестроение. Чтобы не подпасть этой дурной мысли, – всякий день, вставая, так себя настраивайте, как бы вы в первый еще раз начинали трудиться на этом пути.

Вторая. Ни под каким видом не позволять себе льгот. Пройдет день-другой в трудах самонаблюдения и самопринуждения, враг подойдет и начнет жужжать в уши: ну, будет; потрудилась, дай теперь себе немного льготки. Это такое льстивое внушение, что и не подумаешь вдруг, что надо противостать ему, а между тем оно такое злодейское, что только мало поддайся ему, как все внутри взбудоражится. Послабление себе есть то же, что маленькая дырочка в плотине. Только покажись эта дырочка, уж не удержишь плотины, ее непременно разнесет вода. То же внутри нас делает послабление: все размечет, так что восстановление себя надо будет опять начинать сызнова. Побойтесь же сего, как самого злого, хоть и сладкоглаголивого, врага. (3, с. 161–162)

12. Ответы на недоуменные вопросы

Первый шаг труден, – первое себяодоление, первая решимость на борьбу; а потом, что ни схватка в брани, все легче и легче. – И ревность будет разгораться, и уменье одолевать – увеличиваться, и враг слабеть. Тут то же, что и в обьиной брани. – Воинам страшно только начать, – а потом уже они ни на что не смотрят, – все как-то и сподручно и легко. И в духовной брани, только начни; далее брань сама себя будет разгорячать и облегчать. И затем – чем ретивее и живее схватка, тем скорее конец брани и ближе покой. – Сил недостает начать? – молись. Господь пошлет. Окружи себя помышлениями об опасности пребывания в страстях, и погонишь себя тем из тьмы их к свету Христову. – Оживи чувства мучительности страстей, – и возымеешь досаду на них и желание избыть от них. Затем, исповедав немощь свою Господу, стой – и толкай в двери милосердия Его, вопия о помощи. – Придет помощь. Воззрит на тебя Господь. – Свет Ока Его попалит в тебе саможаление и возжет ревность, – а потом, аще Господь с нами, кто на нас! (8, с. 444)

Употребим еще сравнение. В числе пыток были и такие: накормят чем-либо соленым, да и запрут, не давая пить. Какое мучительное терзание испытывал такой несчастный! Но кто же жжет и мучит его? Совне никто. Он в самом себе носит мучительное жжение: нечем утолить жажду – жажда и снедает его. Так и страсти: это ведь внутренние жаждания, разжигания, вожделения души грехолюбивой; удовлетворишь их – они замолчат на время, а потом опять, еще с большею силою требуют себе удовлетворения и не дают покоя, пока не получат его. На том же свете нечем будет удовлетворять их, потому что все предметы страстей – предметы земные. Сами они останутся в душе и будут требовать себе удовлетворения, а так как удовлетворить их нечем, то жажда будет все сильнее и томительнее. И чем более будет жить душа, тем более будет томиться и терзаться неудовлетворяемыми страстями; непрекращаемая мука эта все будет расти и расти, и конца не будет этому возрастанию и усилению. Вот и ад! Зависть – червь, гнев и ярость – огонь, ненависть – скрежет зубов, похоть – тьма кромешная. Этот ад начинается еще здесь, ибо кто из людей страстных наслаждается покоем? Только страсти не всю свою мучительность обнаруживают здесь над душою: тело и общежитие отводят удары их, а там этого не будет. Они со всею яростию нападут тогда на душу. «Наконец, в теле сем, – говорит авва Дорофей, – душа получает облегчение от страстей своих и некоторое утешение: человек ест, пьет, спит, беседует, ходит с любезными друзьями своими, а когда душа выйдет из тела, она останется одна с своими страстями и потому всегда мучится ими. Как страдающий горячкою страдает от внутреннего огня, так и страстная душа всегда будет мучиться, бедная, своим злым навыком. Потому-то, – заключает преподобный, – я и говорю вам всегда: старайтесь возделывать добрые в себе расположения, чтобы найти их там, ибо что человек имеет здесь, то исходит с ним отсюда, и то же будет иметь он там». (9, с. 462–464)

Грешны мысли, когда произвольно дают им место в душе. Но когда мысли лезут сами, душа же их не хочет и противится им, тут нет греха, а борьба добрая.

Чувство грешно, когда соизволяют на него, удерживают и разжигают его; а когда оно невольно врывается в душу, душа не хочет его и напрягается вытеснить его, тут нет греха, а есть борьба добрая. Бывает, что вместе с чувством возникает и сочувствие вдруг; душа же, как только заметит, вооружается против него, тут нет греха. Грешно сочувствие, когда попускается ему царить в душе, зная, что оно дурно.

Грешное дело так идет: мысль, чувство и сочувствие, соизволение, решение или избрание – и дело. Кто прогонит мысль… чист остается. С чувства и сочувствия начинается грешность по мере соизволения. Где нет соизволения, там нет греха.

В моих словах: охлаждение – понятно что есть? – Оно бывает невольно… но бывает и от произвольных дел… от внешних развлечений, беспорядочных разговоров, сытости, излишнего сна… и многого другого… Тут есть виновность.

Нехорошие движения в теле, пока нет соуслаждения и соизволения, безгрешны. Соуслаждение и соизволение делают их грешными. – Неустойка против страстей разумеется, когда не отбивают их, а дозволяют им войти в сердце и буйство там производить.

По сим признакам осуждайте или обезвиняйте свои – гнев, злобу, самомнение, резкие сердитые речи, осуждение других, превозношение, нерадение о Боге и равнодушие к духовному – эгоизм – все это большие грешные акты, но грешными бывают от соизволения на них. – Стойте у двери сердца, и как только заметите что-либо из худого прорвавшимся внутрь или подступающим, – гоните безжалостно… и избудете от греха. – Способ к сему – внимание к себе, при внимании к Богу. Если будете так держать себя, избавитесь от грехов мысли и чувства. (16, с. 85–87)

Что возникают страстные помыслы, чувства и желания – это уж обычно со всеми бывает. Это означает, что душа нечиста; но тут греха еще нет. Грех начинается, когда кто произвольно удерживает в себе сии движения и соглашается с ними. Но кто как только заметит мысль или чувство недоброе, тотчас прогоняет их с гневом, тот сохраняет свою неповинность. И даже похвалу заслуживает за это отражение вражеских искушений, как воин прогнавший и отразивший врага, как только увидел его. (14, с. 77)

Если кто из строго наблюдающих за собою, живущих с бодренным сердцем и трезвенною мыслию, нехотя, сам не зная как, впадет в какое прегрешение мыслию, словом или делом и потом, заметивши его, тотчас отвергнет ненавистию сердечною, а себя освятит покаянною молитвою: от тайных моих очисти мя (Пс. 18, 13); того проступок невинен: это дело немощи, но не злонамеренности, например, – набег осуждения, зависти и под. Только главное: заметивши, надо отвергнуть сердцем, ибо кто примет его после и усладится им, тот после изберет то, чего прежде не видал и что совершил, не зная и не избирая. (2, т. 1, с. 153–154)

Страсти всегда неправы, – и требовать только умеренности в страстях есть то же, что узаконять в известной мере и неправду. Как опасно пускать в дело такое начало, известно по опыту. Дай только зародиться страсти, а там уж она и без особенной помощи, сама собою, быстро начнет расти и крепнуть. Не успеешь оглянуться, как она возмужает столько, что с нею уже и не справишься. (5, с. 73)

В каком бы малом и слабом виде ни показывалось страстное, к нему должно относиться как к самому большому и сильному…

Так положите себе законом действовать и в отношении к страстям: в каком бы маленьком виде они ни появлялись, спешите выгонять их, и так безжалостно, чтобы и следа их не оставалось. (3, с. 199)

«Падению предшествует надменность» (злопомышление) (Притч. 16, 18). Стало быть, не допускай мыслей злых, и не будет падений. Между тем, о чем больше всего небрегут? О мыслях. Им позволяют бурлить сколько и как угодно, и думать не думают когда-нибудь укрощать их или направлять к разумным занятиям. А между тем, в этой суматохе внутренней подходит враг, влагает зло в сердце, обольщает его и склоняет на это зло. И человек, сам того не замечая, является готовым на зло. Остается ему или исполнять скованное сердцем зло или бороться. Но то наше горе, что за последнее никто почти не берется, а все, как связанные, ведутся на зло. (4, с. 51)