Феофан Затворник – Письма к разным лицам о разных предметах веры и жизни (страница 73)
84. О домашней молитве. О приходе во время молитвы решений вопросов жизни духовной. О самоукорении и самооправдании. Об огне искушений. О тягощении жизнью
Домашнее правило ваше, что исполняете кроме церковных служб, я знаю. Оно хорошо особенно то, что много дает простора своей молитве, умовой и сердечной, к Господу и святым Его. Чем больше этого в домашней молитве, тем лучше. В церкви по необходимости положены молитвы читаемые, но и там дается место и руководство своеличной молитве. Такое значение имеют ектении. Диакон или священник возглашает: «О том-то и о том-то помолимся…», или «Того-то и того-то попросим у Господа». В ответ на это всякий же своим умом или сердцем составляет в себе молитву к Богу, соответственно приглашению. Поющие, собирая воедино все молитвы, породившиеся в душах присущих в храме, возглашают: «Господи, помилуй! Подай, Господи!» Как ектениями перемежается всякая церковная служба, то в церкви попеременно идут от верующих то готовые молитвы, со вниманием выслушиваемые, то свои собственные. Но все же в церкви более читаемых молитв, чем своих. А в домашней молитве уместно иметь более своих, умносердечных молений. У вас так и есть. И добре. Можете еще увеличить число своих и сократить число читаемых молитв, или по временам так делать. Впрочем, и читаемая молитва, с мыслию и чувством возносимая, есть то же, что своя. Заметьте еще, что не должно пристращаться к молитвенным правилам, а относиться к ним с полною свободою. Лучше их изгонять в частях или совсем новые составлять из опасения, как бы молитва не обратилась в форму.
Пишете, что иногда во время молитвы сами собою не знать откуда приходят решения занимающих душу вопросов жизни духовной. — Се добре! Я, кажется, вам об этом уже писал. Это есть настоящее христианское научение истине Божией. Тут исполняется обетование:
Спрашиваете, что есть самоукорение? Есть то, чтоб когда бывает что неладно или с людьми, или у себя дома, говорить: «Сама виновата», — и чувствовать так. Противоположно ему самооправдание, когда не хотят сознать себя виноватыми, зная в себе, что виноваты. Прочтите о сем у аввы Дорофея.
Еще спрашиваете, что означает вавилонская пещь? — Как что означает? Ведь это не притча, а событие. Почему то и означает, что она есть. Разожгли пещь и ввергли в нее отроков, чтоб сгорели; но Бог спас их. — Применительно же к духовной жизни отсюда можно выводить разные назидательные мысли и уроки. Вот вам одна. Вавилонская пещь есть образ искушений, коими Бог искушает Своих святых для их блага и совершенства. Как кирпич пригодным к делу становится, когда его обожгут, так и праведников Своих Бог делает гожими для вложения их в здание Царства Своего тем, что вводит их в пещь искушений, где они перегорают во всем своем составе, причем все худое сгорает, а доброе очищается и светлеет. Сила, переносящая огнь искушений, есть другой огнь, — огнь любви к Богу, который, бывая сильнее всякого внешнего огня искушений, не дает чувствовать его жжения.
«Устала жить!» — Это что такое? Божие создание, Богом хранимое и ведомое ко спасению, как может тяготиться жизнью, коей конец Царство Небесное с неизреченными благами? Это у вас, должно быть, вырвалось случайно как. Пусть непросторно и нелегко вам живется, но посматривайте на конец сего тесного пути, — и забудете чувствовать тесноту и тяготу его. А утешения, какие в залог будущих подаются еще здесь, разве не сильны испарять такие чувства? Отняты у вас ныне такие утешения. Но вот потерпите еще немного и опять заликуете. Напишите в сердце обетование, что ничто на сем пути претерпеваемое не пропадает даром. Тогда и усталости чувствовать не возможете, как не может чувствовать ее собирающий маргариты[3], когда они попадаются что ни шаг. Если вы сердцем так почувствовали, как сказали, то тут слышится грешный ропот. Извольте исповедать грех сей Господу на духу.
85. Пред Богом следует держать себя в крайнем благоговеинстве. Об опасности мечтательных гаданий в духовной жизни
Все письмо ваше свидетельствует об обрадованном состоянии души вашей. Радуетесь милости Божией к вам, но вместе и страшитесь. Выходит, вы опытом изучили ту истину, что работать
Страх, не ушло бы опять все, теперь у вас в порядке вещей. По его действию изъявляете желание и готовность на средства, как бы уберечь. Но не думаете ли вы сами одни в этом успеть? За одно это думание может быть опять взято все. Напрягайтесь всячески уберечь; но самое убережение предайте в руки Господу. Не будете трудиться — Господь не станет за вас беречь. Обопретесь надеждою на свои усилия и труды — Господь отступит, как сочтенный вами ненужным, и опять вас встретит та же беда. Трудитесь до упада, напрягайте силы до последней степени, но самого дела убережения все-таки ожидайте от одного Господа. Ни того ни другого не должно ослаблять, ни труда и усилия, ни упования на единого Господа. Одно другое пусть подкрепляет, — и из обоих сложится крепкая ограда.
Господь всегда хочет нам всего самого спасительного и готов даровать его нам во всякое время, ожидает только нашей готовности или способности принять. Почему вопрос: как умудриться, чтоб сохранить, — обращается в другой: как умудриться, чтоб содержать себя в готовности всегда принимать готовую внити в нас охранительную силу от Господа? А это как? Сознать себя пустой, ничего не содержащей, пустым сосудом; к сему присоединить сознание бессилия самой наполнить пустоту эту, увенчать сие уверенностью, что сделать сие может только Господь, и не только может, но и хочет, и знает как; и затем, стоя умом в сердце, вопиять: «Имиже веси судьбами благоустрой меня, Господи», — с непоколебимым упованием, что и благоустроит, не даст в смятение ног ваших.
Вы в восхищении от возвратившегося утешительного благонастроения. Этому естественно быть. Но поостерегитесь при этом пускаться в мечтательные гадания. «А! Так вот оно! Вот оно в чем и как, а я не знала». Это вражий помысл, оставляющий за собою пустоту, или вводящий в нее. Все надо одно твердить: «Слава Тебе, Господи!» — прибавляя: «Боже, милостив буди!» Если остановитесь на таком помысле, то к нему тотчас приплетутся воспоминания, как трудились и бились, что делали и чего удалялись, при каких ваших положениях благонастроение показывалось и отходило, при каких осталось и установилось. И затем последует решение: «Так, я всегда так буду делать». — И впадете вы в мечтательное самомнение, что наконец секрет духовного благонастроения открыт и в ваших руках. — В следующую же молитву обличится вся лживость подобных мечтаний, — молитва будет пуста, не тверда и малоутешительна. Утешение будет только от воспоминания о предыдущем добром состоянии, а не от обладания им. И придется вздохнуть и осудить себя. А если не умудрится на это душа, то лживое настроение продлится и благодать опять отстранится. Ибо такое мечтательное настроение показывает, что душа опять оперлась на свои труды, а не на милость Божию. Благодать всегда благодать, и ни к какому труду не привязана. Кто привязывает ее к труду, тот за это самое может лишиться ее. — Затвердите это хорошенько. Научительные отступления благодати направлены именно к тому, чтоб пособить затвердить сей спасительный урок.
86. Примеры записывания добрых мыслей, приходящих во время богомыслия и молитвы, числом 162
Писал я вам не раз, чтоб вы записывали в особую тетрадь мысли, приходящие во время молитвы или и кроме ее, — такие мысли, которые, пришедши, не скоро отходят, а долго занимают ум и сердце и своим образом благоустрояют душу. Чтоб побудить вас к усердному в сем роде занятию и дать образец, посылаю вам тетрадь, в которую один человек записывал иногда подобные мысли. Посмотрите, как это делается, — и себе так же делайте.
1) Сердце — губка, полная разных жидкостей. Пожми — и потечет. Нажим сердца — впечатления и обстоятельства текущей жизни, которые вызывают из сердца то доброе, то худое, судя по тому, что содержит та часть его, на которую сделан нажим. Внимай. Это может привести к хорошему познанию себя.
2) Бывает, что иной куда ни ткнется, все его чуждаются. Это образ встревоженной совести, которая к Богу ли обратится, видит Его отвращающим лице; к Ангелам ли и святым, — и те смотреть на него не хотят; к людям ли, вместе живущим, — и те кажутся презрительно относящимися; к себе ли, — и в себе не видит ничего, на чем бы можно было с утешением остановиться. И это здесь еще. Что же будет там?! Почаще держи это в мысли.
3) Испытывал ли ты обманутую надежду? Увы, как она поразительна! Ее испытали девы юродивые. Чаяли встретить Жениха, — и не удалось. И это бы не так еще тяжело. Можно б было утешаться надеждою еще как-либо увидеть Его. Но то беда, что Сам Жених отверг их однажды навсегда. — Девы эти не были порочны, но чего-то очень нужного недоставало в них. Чего же? Об этом стоит подумать теперь, и заранее восполнить недостающее, чтоб нам и себе не испытать такой же участи.