Фэнни Флэгг – Возвращение в кафе «Полустанок» (страница 21)
– Ты очень бледный, папа. Как ты себя чувствуешь?
– Прекрасно.
Для Руфи он всегда был ее взрослым, сильным, высоким и красивым папой. Но сегодня она впервые невольно отметила, как заметно он постарел и каким маленьким кажется на этой больничной кровати.
– Чего тебя понесло в Бирмингем? Зачем в этакую холодрыгу разгуливать по путям?
– Понимаешь, я хотел найти Полустанок. Я думал, я помню дорогу, но, выходит, ошибался.
– Слава богу, тебя нашли! Ты знаешь, что тебя разыскивали в двух штатах? Твое фото показывали по телевизору и все такое!
– Прости, Руфи. Я знал, что ты рассердишься.
– Я не сержусь, я просто… Почему мне-то не позвонил и не сказал, где ты?
– Я забыл свой телефон на комоде.
Руфи вздохнула и покачала головой.
– Ты чокнутый старикан! И что прикажешь с тобой делать?
– Не знаю. Тут еще кое-что…
– О господи! Что еще?
– Ты лучше присядь.
Руфи опустилась на стул возле кровати.
– Обещай, что не сильно расстроишься.
– Обещаю. Ну?
– Я потерял протез.
– Что? Да как же ты умудрился?
– Я пытался уснуть, он мне мешал, и я его снял. Когда пришла помощь, я так ей обрадовался, что забыл про него.
– Ох, папа…
– Наверное, я смогу его найти, надо только выяснить, где я был. Я туда съезжу и поищу его.
– Исключено. Ты больше не будешь шастать по лесам. И думать забудь. Протез можно купить, а вот нового отца не купишь. Ты не понимаешь, что мог подхватить воспаление легких или упасть и расшибить себе голову? О чем ты думал?
– Я надеялся, что раньше меня найдут. – Бад вгляделся в лицо дочери. – Что у тебя с глазом?
– Ничего. А почему ты вот так сорвался, никого не предупредив?
– Чтобы никому не доставлять беспокойства. Я думал, отлучку мою не заметят. Не вышло.
– Совсем не вышло. Есть и хорошая новость: по словам врачей, с тобой все в порядке, если не считать переохлаждения и небольшого обезвоживания.
– Замечательно. Когда меня отсюда вытурят?
– Врач говорит, еще пару дней тебя понаблюдают. Надо удостовериться, что давление не скачет и батарейки кардиостимулятора в норме.
– Ах ты, черт! Прости, дорогая. Я хотел уберечь тебя от хлопот, а вон чего устроил.
– Все хорошо, пап. Главное, ты живой, а не лежишь бездыханный в какой-нибудь канаве. – Руфи ласково поправила отцу волосы и взяла его за руку. – Ты у меня один-единственный папочка. Я тебя люблю и хочу, чтобы ты был со мною как можно дольше.
– Я постараюсь, милая.
Руфи улыбнулась.
– Значит, отныне ты основательный молодой человек, да? Больше никаких безумных поездок, договорились?
Бад кивнул и поднял два пальца.
– Честное скаутское.
Все это время в сумочке Руфи надрывался мобильник. Наконец она его выудила и посмотрела на дисплей. Из Вашингтона звонила дочь Каролина.
– Извини, пап, надо ответить.
Руфи вышла в коридор. Она надеялась, что дочь звонит просто так. Не тут-то было. Каролина рвала и метала.
– Мама, ты где? Мне позвонила бабушка, она сказала, что дед спятил и сбежал из пансионата. Мол, всю ночь он сидел под каким-то деревом в Бирмингеме. Это так?
– Нет, милая, он не спятил. Просто решил немного попутешествовать и заблудился, только и всего.
– Где ты сейчас? Бабушка говорит, ты куда-то умчалась, не сказав ей ни слова.
– Каролина, успокойся, пожалуйста. Я в Бирмингеме, в больнице у дедушки.
– В больнице? Почему он в больнице?
– У него легкое обезвоживание, пару дней за ним понаблюдают.
– Мне приехать? Наверное, я смогу прилететь завтра утром, но в тот же день мне нужно вернуться. Мы устраиваем званый ужин на двенадцать персон, приглашен начальник Брайана с женой, я не могу в последнюю минуту все отменить.
– Нет-нет, дорогая, не приезжай. Мы здесь ненадолго. Занимайся ужином, я тебе позвоню, как доберемся домой, хорошо?
– Ну раз ты говоришь… Я рада, что с дедом все хорошо, но зачем он так чудит? Сбежал из пансионата, оконфузил бабушку… Объявления о нем были в газетах и прочем… А бабушка столько сил положила, чтобы устроить его в пансионат.
– Милая, мне надо идти. Я передам дедушке твой привет.
Руфи вернулась в палату.
– Звонила Каролина, спрашивала, как ты. – Она улыбнулась. – Шлет тебе привет и пожелание скорейшего выздоровления.
– Ты ей сказала, что произошло?
– Нет, это любезно сделала Марта Ли, ей не терпелось поведать, что ты провел ночь под деревом.
– Зараза. Я думал, она не узнает.
В палату вошла медсестра.
– Терри, познакомься с моей дочерью Руфи.
– Мы уже знакомы, – кивнула сестра, – говорили по телефону. И раз она здесь, вы должны вести себя хорошо. Вы сказали дочке, что представились мне Джоном Рокфеллером?
– Папа!
– Я рассчитывал на более внимательный уход, а она натыкала дырок во мне. Эта женщина – вампир. Берегись, Руфи, а то она и на тебя набросится.
Бад явно шел на поправку. Он уже приручил медсестер.
Руфи вызвала такси и поехала в ближайший отель. Она чувствовала себя как выжатый лимон, ей ужасно хотелось принять ванну и поспать. Даже переодеться было не во что, поскольку в спешке отъезда она не взяла с собою ничего, кроме сумочки. Зарегистрировавшись, Руфи купила зубную щетку и пасту в гостиничном киоске, работавшем круглосуточно. Все остальное потом.
Бад обрадовался, что его не разбранили за потерю протеза. Руфи столько сил положила, чтобы обеспечить его самой лучшей моделью. Жаль, нельзя вернуться на ту поляну и поискать чертову штуковину. Да нет, даже если б его отпустили на поиски, шансы найти то самое дерево один на миллион.
Бад не помнил, что некогда уже сидел под этим деревом. Правда, тогда оно не было таким высоким, да и сам он был меньше ростом. Ему сравнялось шесть лет, когда тетя Иджи повезла его к секретному пчелиному дереву. Но и сейчас он знал не все его секреты.
Родственная душа
Эвелин Коуч и ее муж Эд, как говорится, хорошо устроились. У них были прекрасный особняк, четыре отличные машины и роскошный дом на колесах. Но в 2011-м Эд скончался, и Эвелин, продав автосалон, отошла от дел. Основными занятиями ее стали игра в бридж и управление капиталовложениями в недвижимость, сделанными за долгие годы. Однако она скучала.