Фэнни Флэгг – Рай где-то рядом (страница 9)
– Что же будет с Сонни?
Руби бросила взгляд на рыжего полосатого кота – тот умывался после завтрака.
– Не знаю. Если никто его не возьмет, заберу себе. Элнер обожала своего уродца.
– Это точно, – согласилась Тотт. – Я сама бы его забрала, да только мою кошку удар хватит. Между прочим, первого котенка мне Элнер подарила. У меня нервы расшатались, и врач прописал успокоительное, а Элнер сказала: «Тотт, тебе не лекарства нужны, а котенок». И была права.
– Она любого психолога заткнула бы за пояс, – подтвердила Руби. – Вспомни, как она Лютера Григза перевоспитала!
– Пришлось ей повозиться с парнишкой.
Руби посмотрела из окна на кормушки – у Элнер их было видимо-невидимо.
– Кто-то должен кормить ее птиц.
– Я возьмусь, пожалуй.
– Дело нелегкое. Элнер их кормила по три раза в день.
– Знаю, но разве жалко для нее такой малости? Птичек она любила.
– Еще как любила.
Тотт обвела взглядом стены, пестревшие картинками – цветы, букашки-козявки.
– Интересно, оставит Норма дом себе или продаст?
– Наверное, продаст.
Тотт вдруг залилась слезами.
– Представить не могу, что Элнер не вернется. Вот ведь странная штука жизнь: только что собирал инжир, а через минуту лежишь мертвый. Как подумаю – не хочется и просыпаться утром. – Тотт промокнула глаза кухонным полотенцем.
Выросла она в небольшом городке, где все друг друга знают, и многих соседей похоронила на своем веку, да разве к смерти привыкнешь? Особенно тяжело, когда уходят старики. Пустеет почтовый ящик, темнеют окна, отключают газ, запирают двери, зарастает двор – а там выставят дом на продажу, въедут в него новые люди и все переделают на свой лад.
Зазвонил телефон. Руби и Тотт переглянулись.
– Может быть, Норма? – предположила Руби. – Алло!
В ответ раздался голос:
– Элнер?
– Нет, это Руби, кто говорит?
– Это Ирен. Какие у вас планы на сегодня, девочки?
– Ах, Ирен, подожди минутку, ладно? – Руби, прикрыв трубку рукой, шепнула Тотт: – Ирен Гуднайт. Скажешь ей или я сама?
Тотт, бывшая подруга Ирен по спортивной команде, ответила: «Лучше я» – и забрала у Руби трубку.
– Ирен, это Тотт.
– Эй, девочки, что у вас за сборище? Праздник, что ли?
– Нет, не праздник.
– Что ж, не буду вас отвлекать, пусть Элнер мне перезвонит попозже, ладно? Я нашла старые номера «Нэшнл джиографик», ей могут пригодиться.
– Ирен, прости, что приношу дурные вести, но Элнер умерла.
– Что?
– Элнер умерла.
– Это шутка?
– Нет, милая моя, не шутка, а самая что ни на есть правда. Ее искусали осы, она упала с дерева и… насмерть.
– Боже… Когда?
– Часа полтора назад, не больше.
Ирен все утро делала уборку в нижнем этаже и не слыхала воя сирены, не знала о падении Элнер, и весть о ее смерти оказалась для нее громом среди ясного неба.
– Ничего себе, – пробормотала она. – Не ве… не ве… не верится.
– Как и всем нам, – отозвалась Тотт. – Вот закончим уборку – пойду домой и заберусь в постель.
По мне будто грузовик проехал.
Ирен опустилась на кровать, посмотрела в окно, в сторону дома Элнер, и повторила:
– Не верится… Где она?
– В больнице в Канзас-Сити. Норма и Мэкки тоже там.
– Ах, бедняжка Норма, такое горе!
– Да… Надеюсь, что ей там дают успокоительное.
Ирен согласилась:
– Хорошо бы… Ну… и что теперь?
– Не знаю пока, но позвоню, когда будут новости.
Повесив трубку, Тотт вновь села за стол.
– Ирен так расстроилась, даже говорить не могла.
Руби предложила:
– Надо бы нам составить список всех, кого обзвонить. Норме сейчас не до того.
– Правильно, дел у нее будет невпроворот, так хоть одной заботой меньше. Наверное, Дена[2] с Джерри приедут из Калифорнии?
– Хотелось бы с ними повидаться, но… жаль, что повод такой грустный, – ответила Руби.
– А когда похороны, как думаешь?
– Завтра-послезавтра, наверное.
– До чего я устала от похорон, сил нет!
Руби, которая была постарше Тотт, вздохнула:
– Вот доживешь до моих лет, и станет все равно – что свадьба, что крестины, что похороны. С годами ко всему привыкаешь.
– Как бы не так, – возразила Тотт. – Не дай бог к такому привыкнуть. – Потом глянула из окна кухни на голубое небо с пушистыми облачками и сказала: – А погодка-то славная!
Ирен Гуднайт
Ирен положила трубку, и ей стало дурно. Она взглянула на букетик желтых нарциссов в банке из-под варенья, что принесла ей на днях Элнер. Жгучая боль пронзила ее при мысли, что скоро Пасха, а Элнер до нее не дожила. Ирен каждый год на Пасху водила своих детей, а потом и внуков, к Элнер – искать во дворе пасхальные яйца. Каждый год Элнер исправно красила сотни две яиц, прятала по всему двору и созывала на их поиски всех соседских ребятишек. А Бесси и Ада Гуднайт, пятилетние внучки-двойняшки Ирен, как-то нашли даже золотое яичко. Что ж делать-то в этом году без Элнер – и родителям, и детям? Что станет с Клубом заходящего солнца? Как же она, Ирен, без Элнер?
Ирен помнила Элнер с самого детства, когда та еще держала на заднем дворе цыплят. Мать посылала ее к миссис Шимфизл за яйцами, и та всегда давала девочке в придачу кулек инжира. Как-то раз Элнер сказала: «Передай маме, что мои куры несут яйца с двойными желтками, так что глядите в оба». И впрямь, пять яиц из дюжины оказались с двойными желтками.