Феникс Фламм – Сердце Эоны (страница 1)
Феникс Фламм
Сердце Эоны
Сердце Эоны
Глава 1. Город под куполом
1.
Сатурн нависал над Титаном — не как планета, а как целая небесная механика, кольценосный диск потухшего Солнца, застывший в вечном закате.
Кольца тянулись через всё небо — широкая светящаяся дуга, рассечённая тёмными полосами. Они двигались. Неспешно. Величественно. Если смотреть достаточно долго, можно было заметить, как край кольца наползает на диск планеты, как тень Сатурна срезает свет, как миллиарды ледяных осколков продолжают свой бесконечный танец.
Ни одно небо в Солнечной системе не выглядело так.
Ни на Земле, где по ночам светит тусклая Луна. Ни на Марсе, где крошечные спутники были похожи на картофелины. Только здесь, на Титане, можно было смотреть на Сатурн часами — и каждый раз замечать что-то новое.
Александр Волков стоял у смотровой панорамы жилого модуля «Атлант». Ему недавно исполнилось шестьдесят семь, но чувствовал он себя лет на сорок пять — более лёгкая гравитация делала своё дело. За двадцать лет на Титане его кости стали легче, мышцы перестроились, сердце билось спокойнее, чем на Земле.
Он часто приходил сюда перед сном. Смотрел на Сатурн. Думал.
Сегодня он думал о Совете.
Завтра Праздник Единства, и Волков не хотел портить людям настроение. Но странности, накапливающиеся последние месяцы, требовали обсуждения. Пропавшие виманы. Сбои в навигации. Стёртые логи. Субботин говорил о «чём-то третьем» в сети.
Волков мысленно перебирал вопросы, которые нужно вынести на Совет:
1. Аномалии в поведении техники — системный отчёт Субботина.
2. Безопасность — что думает Такэда?
3. Связь с Землёй — последние новости тревожные.
4. Ресурсы — хватит ли на зиму?
5. Психологическая обстановка на станции — доклад Марии.
Пять пунктов. Не смертельно. Но и не празднично.
— Завтра разберёмся, — сказал он себе и направился в спальный отсек.
2.
Космическая база «ЗАСЛОН» не была похожа на то, что обычный человек на Земле представляет себе, когда слышит слово «база».
Не герметичные коридоры с голыми стенами и люминесцентными лампами. Не тесные каюты и общие душевые. Не военный порядок и серые комбинезоны.
Конечно, всё это тоже было. Но только на первых уровнях, в технических зонах.
Основная же часть базы находилась под главным куполом — гигантским прозрачным колпаком из многослойного полимера, который пропускал свет, но задерживал радиацию. Под куполом был настоящий город.
Улицы с твёрдым покрытием. Дома из композитных материалов, напечатанные на 3D-принтерах. Скверы с растениями, выращенными в гидропонных лабораториях — карликовые деревья, кустарники, цветы. Фонтаны с очищенной водой. Детские площадки.
Воздух пах озоном, влажной землёй и чем-то ещё — неуловимым, особенным, титаническим.
Люди здесь не выживали — они просто жили.
3.
Утро началось с суеты.
Волков вышел из спального модуля и сразу попал в праздничный поток.
Дети бегали по улице, размахивая бумажными флажками — кто-то с российским триколором, кто-то с американским звёздно-полосатым, а кто-то с красным китайским. Двое мальчишек, русский и индиец, толкались, пытались первыми добежать до фонтана.
— Миша! Арун! Не драться! — крикнула им вдогонку воспитательница — молодая женщина из Бразилии, смуглая, черноволосая, с улыбкой на всё лицо. — Сегодня праздник!
Мальчишки затормозили, переглянулись и побежали дальше, уже мирно.
Волков улыбнулся.
Дети — это была особая гордость колонии. Первые дети, рождённые на Титане. Их называли «титанианцами». Они не знали Земли. Для них Сатурн с кольцами был таким же привычным, как для земных детей — Солнце.
Они были выше своих земных сверстников — сказывалась гравитация. У них были более хрупкие кости, но более сильные лёгкие — атмосфера Титана внутри купола была специально обогащена кислородом. У детей Титана был особый взгляд — спокойный, беззаботный, всегда счастливый.
Волков иногда завидовал им. Им не нужно было вспоминать Землю. Они не знали, что потеряли.
4.
По пути в административный модуль Волков встречал десятки людей.
Группа китайских инженеров шла на смену, громко обсуждая новый бур для гелия-3. Один из них, молодой парень со взъерошенными волосами, заметил Волкова и приветственно махнул рукой.
— Александр Сергеевич! Приходите вечером на наш стол! У нас есть настоящий байцзю! Из риса, выращенного на Титане!
— Приду, — пообещал Волков. — Если Такэда не убьёт меня раньше.
Инженеры засмеялись.
Дальше встретилась группа американских техников. Они монтировали сцену для вечернего концерта.
— Chief! — окликнул его высокий чернокожий мужчина по имени Джефферсон, который неплохо говорил на всех языках и диалектах. — Мы тут подумали, может, пригласим твоих русских песен попеть? У них же там хор какой-то есть?
— Хор «Вдохновение», — подсказал Волков. — Я поговорю с ними.
— Отлично! — Джефферсон показал большой палец. — У нас будет интернациональный джем!
Волков пошёл дальше.
У фонтана стояла группа арабских женщин в лёгких хиджабах — на Титане не было строгих правил по одежде, но привычные традиции соблюдались. Женщины украшали ветки карликовых деревьев гирляндами из светодиодов.
— Александр Сергеевич, — окликнула его старшая, Фатима, — вы сегодня будете речь говорить?
— Буду, — кивнул Волков. — Короткую.
— Длинную не надо, — засмеялась Фатима. — Мы хотим танцевать.
— А я хочу есть, — добавила её подруга, молодая девушка с веснушками на носу. — Говорят, русские сегодня голубцы готовят.
— И пельмени, — добавил Волков. — И оливье.
— Оливье? — Арабские женщины переглянулись. — Это что?
— Это салат. Земной. Очень вкусный. Попробуете — не пожалеете.
5.
В административном модуле Волкова уже ждали.
Мария Эспозито, итальянский психолог, сидела в кресле с чашкой чая и листала планшет.
— Ты вчера ушёл, не попрощавшись, — сказала она без обиды, скорее констатируя факт.
— Задумался, — признался Волков. — Субботин наговорил странного.
— Он всегда говорит странное, — Мария отложила планшет. — Но в этот раз… я с ним согласна.
— В каком смысле?
— В смысле, что что-то происходит. С людьми тоже. Участились жалобы на странные сны. Одинаковые сны.