Феникс Фламм – Охота на Крысолова (страница 8)
— Не дрова везешь, Рязанцев! — крикнул особист водителю после очередной такой встряски.
— Извините, товарищ лейтенант, ямы кругом!
— Притормаживай тогда.
— Так вы же сами приказали, побыстрее!
— Побыстрее, но только нас не угробь! Где вас только понабрали таких вот новобранцев-засранцев.
Особист громко засмеялся собственной шутке, оглянулся назад и словно оправдываясь сказал мне:
— Прислали нам вот таких на пополнение. Вернее, ещё не прислали. Только списочный состав пополнили на бумаге. А сами новобранцы где-то в эшелонах на путях застряли. Может, вообще не доедут. Под бомбёжку попадут. А часть числится полностью укомплектованной по документам. Вот и работай тут…
— Воздух! — крикнул водитель и стал сворачивать на обочину.
— Тормози, твою мать! Всем из машины! Держите немца! — крикнул лейтенант и открыв дверь выпрыгнул на ходу из машины.
Я схватил полковника за загривок и легко выволок его из эмки. С моей силой это было очень легко. Отбежав с тушей немца несколько десятков метров я залег на землю, приказав немцу лежать и на всякий случай отвесив ему подзатыльник.
Низколетящую угрозу мы увидели в последнюю секунду. Два мессера, летевшие на бреющем полете, выискивая на пустынной дороге достойную цель, выскочили из-за края лесополосы. Наша штабная эмка видимо показалась им хорошей добычей, пулеметная очередь застучала над головой. Крупнокалиберные пули прошлись по капоту и кузову машины. Хорошо еще, что стрелял только один самолет, но первым же выстрелом фриц заглушил двигатель машины и убил нашего водителя. Рязанцев в этот момент уже покидал кабину, сжимая в руке винтовку, которую зачем-то решил прихватить, и потеряв драгоценные секунды, упал, убитый немецким асом. Особист и Андрей успели залечь.
Господство фрицев в небе в первые дни войны было тотальным, но я надеялся, что отстрелявшись по машине, мессеры решат, что их миссия выполнена. Однако, я ошибался, два истребителя синхронно выполнив разворот, снова полетели на нас, теперь поливая свинцом кюветы. С небольшой высоты немецкие асы хорошо видели фигурки распластавшихся на земле людей. И видимо только чудом нас не зацепило.
«Ах вы, суки!», — вырвалось у меня, — «Ну погодите!»
Сам не отдавая себе отчета, что хочу сделать, я быстро подполз к убитому водителю и взял в руки его винтовку. Она была целой. Но настоящее удивление вызвало у меня то, что в моих руках оказалась довольно редкая первая советская автоматическая винтовка АВС-36 Симонова обр. 1936 г., с вместительным магазином на 15 патронов. Изначально это оружие разрабатывалось как самозарядная винтовка, но в ходе доработок конструкторы добавили режим стрельбы очередями. Я проверил магазин, боекомплект был полным, правда штык у винтовки отсутствовал, но он мне был и не нужен в такой ситуации.
В моей голове возник дерзкий план, я решил испытать свою меткость. Ее показатель у меня сейчас равнялся 11 баллам. Как я понимал, это был конечно не запредельный уровень, но, пожалуй, даже очень высокий. До сих пор мне встречались только бойцы, у которых меткость не превышала 5. Также я надеялся на свое обучение, которое с легкостью знакомило меня до сих пор со всеми образцами военной техники. Я прекрасно понимал, что сбить из винтовки самолет практически нереально, однако немецкие асы, охотясь на нас, сильно сбавили скорость и снизились. Их высота была сейчас не более 50 метров. Я сел, словно в тире, прислонившись спиной к машине, расставив ноги и аккуратно навел винтовку на черный силуэт мессера, поставив режим стрельбы очередями. Немецкие асы в это время снова развернулись и приближались к нам для третьей попытки. Я с радостью обнаружил, что после обучения, в поле моего зрения появился виртуальный маркер прицела, который показывал, в какую конкретно часть самолета нужно стрелять и информировал, что стрелять нужно с упреждением, я доверился этой подсказке и задержал дыхание.
У меня не было какого-то волнения и когда мессеры приблизились практически вплотную, я открыл огонь. Наши выстрелы раздались практически одновременно. Я не стал экономить патроны и выпустил всю очередь в «пустоту», в зеленую точку, которую подсвечивала мне моя система. Винтовка стреляла очень громко и с большой отдачей, но моя сила позволяла мне держать ее словно в тисках. Как оказалось, я отстрелялся очень удачно, один из мессеров сразу задымился, и звук его мотора изменился. Проскочив над нами в третий раз и получив по загривку, немецкие асы видимо решили больше не искушать судьбу, и повернув на запад, стали удаляться, оставляя за собой черный густой шлейф дыма.
— Ну, Теркин, ну молоток! — сказал особист, подходя ко мне с ошалевшим видом. — Капитан мне рассказывал про тебя, но, я подумал, что все это фуфло, но как? Как ты смог сбить самолет с винтаря?
— Мессер низко летел, да и не сбил я его совсем, — с огорчением произнес я. — Можно я пока оставлю винтовку у себя?
— Да, конечно, только вот что теперь нам делать? Машина похоже приехала, — сказал озадаченно лейтенант и подошел к убитому водителю, чтобы забрать у него документы.
— Андрей, приведи фрица! — приказал я Чопорцу и встав, открыл капот машины.
Оказалось, что эмку можно было починить, пули только в двух местах пробили проводку.
— Можно починить, сейчас поедем.
— Ты и в машинах разбираешься? — удивился особист.
— Конечно, я же до войны в Новосибирске водителем работал, — ответил я, вспоминая данные своей красноармейской книжки.
— А немец похоже обоссался, — послышался удивленный голос Андрея.
Мы с особистом дружно рассмеялись.
— А летчики похоже обосрались, — сказал лейтенант.
Теперь смеялись уже все, в том числе и Андрей, подводя полковника, которому одному было явно не до смеха, на его штанах действительно были мокрые разводы.
Через полчаса мне удалось завести машину, и мы двинулись дальше. Я был за рулем, а лейтенант Николай Собольков, оказавшийся неплохим и веселым парнем, показывал нам дорогу. Труп Рязанцева мы оставили — такова логика любой суровой войны.
Через два часа мы подъехали к штабу армии, напоминаюший растревоженный муравейник. Встреченные комендантским взводом автоматчиков, мы вышли под заинтересованными взглядами из пробитой пулями немецких истребителей эмки и поспешили к двухэтажному строению, откуда в спешке выносили какие-то бумаги и ящики и грузили их в машины. Шел восьмой день войны.
Я оказался в эпицентре исторических событий, непосредственным участником которых теперь являлся. В первый день войны 4-я армия генерала Александра Андреевича Коробкова подверглась ударам 2-й танковой группы вермахта, командующей которой был генерал Гудериан, его поддерживала наступлением 9-я армия вермахта. Наш Западный фронт трещал по швам, остановить чудовищную силу первого удара фашистов было невозможно.
Я понимал, что к этому времени 4-я армия как единая организованная единица фактически прекратила своё существование. Бой с превосходящими силами противника вели теперь на разных направлениях разрозненные части, часто из разных подразделений. Штаб армии хотя и поддерживал связь с фронтом уже не мог организовать устойчивое сопротивление, как не мог организовать и планомерный отход, и вывод техники. С каждой минутой мы оказывались во все большем кольце окружения. И это кольцо в районе Барановичей уже замкнулось. 2-я танковая группа вермахта совершила прорыв к северу: 26 июня был занят Слуцк, 28 июня — Бобруйск и Минск. Разрозненные части 4-й армии начинали сегодня выходить из окружения в районе Днепра. Вместе с ними планировал выход из кольца и штаб во главе с командующим Коробковым.
Оставив меня и Андрея на первом этаже в дежурке, лейтенант Собольков с пленным полковником и документами поспешно отправился на второй этаж. Вернулся он примерно через час с довольной улыбкой:
— Ну, что, Теркин, крути дырку под орден, документы твои очень пригодились в штабе фронта, — громко сказал Собольков.
— Поздравляю! — засиял и пожал мне руку Чопорец.
Моя информационная панель ожила:
Передать ценные сведения в штаб командования Красной армии: Миссия завершена. +30 баллов.
Очень обрадованный такой информацией, в ответ я произнес единственное четверостишье, которое помнил про своего тезку:
— Нет, ребята, я не гордый. Не загадывая вдаль, Так скажу: зачем мне орден? Я согласен на медаль.
Собольков заржал как конь, со всех сторон на нас стали оглядываться бойцы, находившиеся в штабе фронта, чтобы понять причину нашего веселья в тот период, когда объективных причин радоваться не было.
Собольков отведя меня чуть дальше, заговорщицки подмигнул и сказал полушепотом:
— Там оказались секретные планы, чтобы значит попытаться окружить нас под Смоленском, а полковник твой — очень важная шишка — зам. начальника штаба немецкой танковой армии. Я получил задание сейчас ехать в Борисов, нужно удержать его до подхода резервов. Пойдешь со мной? Я так понимаю, твоя часть все равно сейчас в окружении.
Я оглянулся на Чопорца, обдумывая как-бы помягче отказаться от этого «приглашения» и снова отправиться в немецкий тыл на поиски детей. Собольков неправильно истолковал мой взгляд:
— И твоего бойца тоже возьмем. Вот у меня уже и приказ на вас есть!
— Сразу так бы и сказали, товарищ лейтенант, если приказ есть. Только помощь мне ваша нужна, нельзя ли в штабе узнать судьбу моей сестренки, она в детском лагере «Юный коммунар» была под Брестом, когда война началась?