Феникс Фламм – Охота на Крысолова (страница 29)

— Жалко, хорошие командиры, грамотные, — сказал Сомов, — а можно нам к вам присоединиться? Я хорошо знаю местные дороги и, наверное, стоит организовать партизанский отряд в тутошних лесах. Я не знал, что немцы уже так далеко — под Смоленском. Туда мы не дойдем уже.

— Можно, — ответил я, — тогда мы оставим вам политруков, им я также поручу общее командование, так как это люди проверенные. С ними наша скорость очень замедлена, и мои люди будут двигаться быстрее. Мы двигаемся в Пружаны. Вам нужно разбить где-нибудь лагерь поближе к этому населенному пункту, после выполнения своего задания, мы снова объединимся.

— На аэродром идете? — проявил смекалку Сомов.

— Есть такое дело.

— Тогда я вам маршрут подскажу по глухим местам.

— Я думаю не пригодится, мои люди в немецкой форме, поэтому мы планируем захватить машину и въехать в Трою на троянском коне.

— Ну что же, видимо это правильно.

— Здесь на картах подробно указаны склады с немецкими боеприпасами и продовольствием, разработайте с политруками план захвата ближайших к нам объектов, все это нам очень пригодится.

— Сделаем, товарищ Василий!

Обсудив наши планы и поставив задачи политрукам, мы планировали с разведчиками отдохнуть днем и ночью продолжить движение. Решая все эти вопросы, я совсем забыл про Настю, которая в это время проверяла раны и перевязывала немногочисленных раненых бойцов отряда Сомова. Тяжелораненых бойцов старший лейтенант предусмотрительно оставил в лесном хуторе у надежных людей. Неожиданно девушка подошла ко мне и попросила:

— Товарищ командир, можно мне с вами поговорить, наедине?

— Да, товарищ старший сержант медицинской службы, — подчеркнуто по формальному ответил я ей, но мое сердце начинало предательски стучать всякий раз, как только эта девушка приближалась ко мне.

Мы медленно шли, прогуливаясь по лесной чаще неподалеку от нашего лагеря.

— Я знаю, что вы сегодня ночью уходите дальше со своей группой. Я должна идти с вами, — твердо сказала Настя.

— Это еще почему? — удивился и одновременно обрадовался я ее настойчивости.

— Я не брошу вас одного!

— Меня? — рассмеялся я, — я же не ранен. И это кто же кого несет на себе?

— Не нужно смеяться, — чуть не плача, сказала Настя и захлопала своими большими ресницами, — вам совсем не сложно меня нести, и я пригожусь там, вы необычный человек, вы прибыли к нам из мифов, вы словно Геракл, я кое-что слышала про вас. Но я тоже очень сильная, вы не смотрите, пожалуйста, что я такая…

— Настя, — сказал я, поддаваясь внезапному порыву и беря девушку за руки, — ты невероятная девушка. Очень. Но это война не для таких как ты.

Я медленно приближал к ней свое лицо и заметил какие у нее красивые и манящие губы. Ее карие глаза проникали в самую душу. Мои руки в каком-то неистовом порыве крепко обхватили ее сначала за талию, потом за тело, и я случайно взял ее за спину, и она вдруг скривилась от боли, я тут же отпустил ее. Совсем забыл, что на ее спине видимо живого места не осталось, там было много свежих рубцов, которые я даже не видел.

— Извини, я не могу тебя взять, — я круто, развернулся и пошел в лагерь.

— Я все равно пойду с вами, побегу, вы не можете так со мной поступить! — разрыдалась девушка и закрыв лицо руками, побежала в другую сторону.

Я медленно возвращался в лагерь мрачнее тучи, только этих соплей мне еще не хватало! Я совсем некстати подумал о своей жене. Да причем здесь это! Это совсем другое, это вообще другая реальность и другой мир, Теркин — холостой парень и он может быть с ней. Да она невероятно красивая и так притягивает меня. Но что же тогда останавливает? Все очень просто, я видимо влюбился в нее, и я не мог так с ней поступить, ведь мне нужно было потом оставить ее здесь, я никуда не смогу ее взять с собой и сам не смогу остаться здесь. Не думал, что такое со мной случится на пути прохождения этих миссий. Видимо это какой-то сбой матрицы. Безумие!

— Что случилось командир? — внезапно и тихо, как может только он, подошел ко мне Алешин, — я только что видел Настю.

— Она требует, чтобы я взял ее с собой.

— И правильно делает, ну ты сам знаешь, как она к тебе относится. Это весь отряд видит. Дивчина сохнет по тебе, Василий, места себе не находит. Ты ее спас, вспомни, что хотели сделать с ней фашисты. Она потеряла в первые дни всех своих родных при бомбежке.

— Ты прекрасно знаешь, кто я и откуда, я не могу ее взять с собой, как и остаться здесь.

— Понимаю, но на войне даже один день — это порой целая жизнь. Ты тоже об этом подумай, командир. И еще, мы идем на поиски детей, а хороший медик, тем более девушка, может нам пригодиться.

— И ты, Брут? — улыбнулся я, — ладно, что с вами делать? Скажи ей, чтобы собиралась. И головой за нее отвечаешь.

— Я воль, май фюрер! — сделал зигу Алексей, заставив меня рассмеяться, и убежал.

«Весь отряд видит» — вспомнил я слова Алешина. — «да, пусть будет, что будет, он прав, мы живем один только миг». На сердце стало сразу очень легко, будто упал тяжелый камень.

Я осторожно смахнул с формы божью коровку и медленно побрел в сторону лагеря.

Глава 20

Наш отряд отправился в путь сразу, как стемнело, мы решили двигаться всю ночь, а утром попытать счастье и завладеть машиной. Впереди тихо, несмотря на свой богатырский рост, шагал Алешин, позади него растянулась цепочка разведчиков. Я с Настей на руках шел практически последним, замыкал нашу группу мой верный оруженосец Чопорец с моей винтовкой на плече. Мы продвигались без остановок в приличном темпе, планируя за ночь преодолеть 30–35 километров. Звуки ночного леса совершенно отличались от дневного монотонного гомона птиц. На свою тропу сейчас вышли разные ночные лесные хищники, птицы и зверьки, которые периодически разрывали тишину странными завораживающими звуками. От этих звуков Настя иногда вздрагивала и крепче прижималась ко мне, совсем как ребенок в детстве. Временами мне казалось, что я вот так носил ее на руках уже очень долго, словно мы вдвоем были созданы для этого и друг для друга. Я чувствовал тепло ее тела, которое наполняло и проникало в меня, добавляя мне энергии. Я хотел, чтобы эта ночь длилась вечно. Иногда мы встречались с Настей глазами и я понимал, что видимо она хочет того же, чтобы ее всегда сжимали эти сильные руки любящего мужчины.

Неожиданно мы вышли к небольшой реке, и Алешин предостерегающе поднял руку. На другом берегу нас ждала неизвестность, даже если реку можно было форсировать вброд, следовало быть бдительными. Я осторожно поставил Настю на ноги и подошел к Алескею. Моя система в режиме ночного видения не видела опасности, следовало только разыскать подходящий брод. Несколько разведчиков осторожно спустились к реке и разошлись в разные стороны, чтобы найти лучший путь через водную гладь.

— Командир, в ста метрах отсюда есть подходящее место, но все равно придется раздеться, чтобы не промочить одежду и не разводить потом костры. Сначала пойдем мы, потом вы с Настей, — деликатно сказал Алешин.

— Хорошо, — сказал я. Чопорец помимо моей винтовки заговорщически забрал у Насти ее сумку с медикаментами, висящую на плече. Вскоре за кустами сначала раздались тихие голоса, а затем и всплески воды, когда мои разведчики заходили в воду. Мы с Настей остались абсолютно одни.

— Помоги, мне, Василий, — сказала Настя очень буднично, сразу перейдя на «ты» и, расстегнув портупею и плечевой ремень, сбросила их на землю. Также она, смотря мне прямо в глаза освободилась и от пояса, который тихо упал к ее ногам. Повернувшись ко мне спиной, она начала стягивать через голову свой черный китель. Я осторожно помог ей, потянув китель вверх, под ним оказалась светлая табачно — коричневая рубашка, которую она начала медленно расстегивать на груди. Затем она как девочка протянула руки вверх и я осторожно снял и рубашку. Только теперь я смог рассмотреть ее спину, которая вся была испещрена многочисленными и глубокими словно неведомые руны узорами-рубцами и залита зеленкой, делая ее совершенно непохожей на человеческое тело.

— Нет, не смотри на мою спину, она не красивая, — весело сказала Настя и повернувшись ко мне лицом, распустила свои волосы и взмахнула своими кудрями, рассыпая их по тонким изящным плечам. Теперь на ней ничего не оставалось кроме длинных брюк — черных с белыми кантами и черной штрипкой, заправленных в высокие блестящие сапоги. Она стояла в свете луны, словно таинственная Валькирия, только что снявшая свои доспехи, улыбаясь и наслаждаясь производимым на меня эффектом. Ее кожа и высокая грудь были достойны кисти самого именитого художника. Моя сердце бешено стучало, отдавая в висках, я не мог ни пошевелиться ни вымолвить хоть слово, словно умер и оказался в небесном чертоге — Вальхалле.

Ничего больше не говоря, Настя подошла ко мне и очень осторожно, но страстно и требовательно поцеловала меня в губы, давая всем своим видом понять, что я теперь нахожусь только в ее власти.

Дальше все слилось в один упоительный миг, в котором доминировала и вела партию только она. Я удивился, насколько огромным и разнообразным может быть арсенал ласк девушки, для которой стал смыслом жизни…

Уже светало, когда моя неутомимая наездница Валькирия выпустила меня наконец из своих страстных объятий.