Феникс Фламм – Министерство абсурда. Налоговая инспекция Галактики (страница 5)

— Чего? — Морозов встал. — Какой Нептун? Откуда?

— Не знаю. Военные говорят, его точно не было еще три дня назад. Просто туда редко заглядывают. Появился из ниоткуда. Не двигается. Не излучает. Просто висит.

— Может, ошибка?

— Три разных спутника. Три разные системы. Одна и та же координата.

Волд включил экран. Чёрное пятно на фоне звёзд. Никаких деталей. Просто — отсутствие света.

— Это их корабль? — спросил представитель Японии.

— Или их здание, — сказал Волд. — Или их офис. Я не знаю.

— Что будем делать? — спросила Харрисон.

Волд посмотрел на Морозова. Тот молчал. Папка лежала на столе неоткрытой. Впервые за одиннадцать лет Морозов не знал, что сказать.

— Есть предложения? — спросил Волд.

Молчание.

— Хорошо, — сказал он. — Тогда я предлагаю план.

План Волда был прост. До абсурда прост.

— Мы не можем заплатить, — сказал он. — Мы не можем воевать. Мы не можем игнорировать. Мы можем только говорить.

— С кем? — спросил Морозов.

— С ними. Мы отправим ответное письмо.

— На каком языке?

— На их. У нас есть кодекс. 37 миллионов страниц. В нём должны быть правила ведения переписки. Мы найдём. Мы изучим. Мы ответим.

— Сколько времени это займёт?

— Полгода. Может быть, больше.

— У нас год.

— Значит, будем работать быстрее.

Харрисон покачала головой.

— Это безумие. Мы не знаем их логику. Не знаем их ценности. Не знаем, что они считают оскорблением. Одно неверное слово — и они конфискуют планету раньше срока.

— А что вы предлагаете? — спросил Волд. — Ядерный удар по чёрному шару? Переговоры через соцсети? Молитвы?

Харрисон промолчала.

— Я предлагаю, — сказал Волд, — сделать то, что мы умеем лучше всего. Бюрократию. Мы создадим комитет. Мы изучим кодекс. Мы найдём дыры. Мы подадим апелляцию. Мы попросим отсрочку. Мы будем тянуть время. А пока будем тянуть — будем искать другие способы.

— Какие? — спросил Вэй Чжэн.

— Не знаю. Но год — это не вечность. Нам нужно начать. Предлагаю голосовать.

Совет Безопасности проголосовал. 14 «за». Один «против» — США.

Харрисон сказала: «Я не могу поддержать это безумие без санкции Вашингтона. Я передам ваше предложение президенту».

Волд кивнул. Он знал, что президент США согласится. Потому что у него не было другого выбора.

Заседание закончилось в 13:45.

Волд остался один в пустом зале.

Он смотрел на экран. Чёрный шар размером с Нептун. Точка в космосе, которая изменила всё.

— Эстер, — сказал он в пустоту.

— Да? — она стояла в дверях.

— Найдите лучших юристов. Лучших лингвистов. Лучших математиков. Лучших физиков. Лучших…таксистов. Соберите команду.

— Какую команду?

— Ту, которая будет читать 37 миллионов страниц налогового кодекса.

— Сколько человек?

— Не знаю. Много. Всех, кого найдёте.

— Бюджет?

— Любой.

— Срок?

— Вчера.

Эстер кивнула и вышла.

Волд остался один. С чёрным шаром на экране. С письмом на планшете. С восемью миллиардами людей, которые ещё не знали, что их существование стоит денег.

— Год, — сказал он вслух. — Всего один год.

Он встал. Поправил галстук. Выключил экран.

И пошёл готовить мир к тому, что его привычная реальность только что закончилась.

А новая — с налогами, чёрными шарами и галактической бюрократией — только начиналась.

Он понимал, что самое страшное впереди.

Но он ещё надеялся на великую мощь земной бюрократии.

Глава 2. Цифры

Комитет по изучению галактического налогового кодекса собрался в Женеве на пятый день после получения письма. Волд назвал его «Рабочая группа по межзвёздным обязательствам» — звучало скучно и официально, чтобы журналисты не заинтересовались раньше времени.

В группу вошли лучшие: профессор Дэвид Коэн (международное право), лауреат Нобелевской премии по физике Хироки Танака (энергетика), бывший министр финансов Германии Клаус Вебер (экономика) и тридцать шесть других экспертов. Им дали три недели, чтобы ответить на один вопрос: что такое галактический кредит и можем ли мы его заплатить?

— Через три недели я выхожу к миру, — сказал Волд на первом заседании. — Я должен знать, что сказать.

Эксперты разошлись по своим аудиториям. Три недели — это мало. Но они привыкли работать в режиме цейтнота. Кризисы не ждут.

Ответ пришёл на четырнадцатый день.

Хироки Танака, маленький, сутулый японец с вечно взъерошенными волосами, вошёл в кабинет Волда без стука. В руках у него был планшет. Лицо — серое.

— Мы поняли, что такое галактический кредит, — сказал он.

— И? — Волд отложил бумаги.

— Это единица энергии. Один кредит — это энергия, необходимая для перемещения одного атома водорода на один световой год в вакууме.

Волд подождал. Танака молчал.