Феникс Фламм – Министерство абсурда. Налоговая инспекция Галактики (страница 14)

Морские порты тоже закрылись. Экипажи судов боялись выходить в океан — объект висел прямо над головой, и казалось, что он следит. Капитаны пытались остановить панику, но командам было всё равно. Они бросали суда в портах. Танкеры, контейнеровозы, круизные лайнеры — всё осталось стоять у причалов. Никто не хотел быть на воде, когда начнётся конец.

Фондовые биржи рухнули в первый же день. Продавать было некому. Деньги перестали иметь значение. Какое значение имеют деньги, когда планета будет конфискована через год? Бумажки. Цифры на экранах. Ничего больше.

Банки не открылись на второй день. Люди снимали наличку, но наличка тоже стремительно обесценивалась. Инфляция стала катастрофической. Потому что экономики больше не существовало.

Границы исчезли. Не потому, что их открыли. Потому что пограничники никого не задерживали. Кому нужны границы, если скоро не будет даже планеты? Паспорта никто не проверял. Визы никто не ставил. Таможни стояли пустыми. Люди шли туда, куда хотели. Никто их не останавливал. Никто не спрашивал документы. Документы тоже потеряли смысл. Как и всё остальное.

Правительства ещё работали. Кое-как. В бункерах. Но люди перестали их слушаться. Зачем слушаться правительство, которое не может защитить от налоговой? Президенты выступали с обращениями. Их никто не смотрел. Новые указы никто не читал. Власть испарилась. Осталась только паника.

Религиозные лидеры объявили объект Армагеддоном, Рагнарёком, Концом Света и Великим Переходом одновременно. Паства молилась. Христиане — в церквях. Мусульмане — в мечетях. Буддисты — в храмах. Атеисты — в подвалах. Молитва была единственным, что оставалось тем, у кого не было денег на яхту или бункер.

Учёные пытались убедить всех, что объект — это просто астрофизическая аномалия. Никто не верил. Они продолжали публиковать статьи в журналах и интернете, пока тот еще работал. Их никто не читал. Научный процесс остановился.

Художники рисовали объект. Поэты писали стихи. Композиторы сочиняли симфонии. Но никто уже не слушал. Все смотрели в небо. Картины оставались в мастерских. Стихи — в блокнотах. Симфонии — в партитурах. Искусство умерло. Потому что искусство требует зрителя. А зритель смотрел на чёрный круг.

Элиты бежали первыми.

Не потому, что они были умнее. Потому что у них были ресурсы. Частные самолёты, яхты, бункеры в Новой Зеландии, подземные убежища в Швейцарии, и даже космические корабли. У Илона Маска их было три. Готовых к старту. С полными баками. С запасами еды на десять лет. С системами жизнеобеспечения. Он планировал улететь на Марс. Но Марс тоже был в зоне досягаемости налоговой. До Марса — рукой подать. Спрятаться негде.

Маск заплакал прямо в прямом эфире. Эфир смотрели два миллиарда человек и тоже плакали. Это был самый массовый плач в истории человечества. Два миллиарда человек плакали вместе с Илоном. Кто-то от сочувствия. Кто-то от бессилия. Кто-то просто потому, что больше не мог держать в себе.

Другие миллиардеры обсуждали вариант «улететь в другую галактику». Технически возможно. Но на это нужны века. А у них всего год. Не успевают. Даже на самом быстром корабле. Даже если лететь без остановки. Физику не обманешь.

Прошли слухи, что можно откупиться. Индивидуально. Предложить объекту свои активы. Недвижимость в Манхэттене. Яхты в Монако. Картины Пикассо. Доли в корпорациях. Золотые слитки. Алмазы. Острова в Тихом океане. Всё, что копилось поколениями. Всё, что стоило миллиарды. Всё, что теперь не стоило ничего.

Однако во время сбоя, после того, как китайский Штаб бюрократического сопротивления послал свои миллионы запросов, в числе прочих ответов был и такой. Галактическая налоговая ответила один раз на всех. Сухо. Официально. Беспощадно: «Индивидуальные переговоры не предусмотрены. Должник — планета Земля как единый налогоплательщик. Это означает коллективную ответственность, солидарное взыскание. Оплата — только от имени всей планеты. Личные активы не принимаются. Повторные предложения будут игнорироваться».

Миллиардеры ничего не могли сделать. Их деньги не значили ничего. Их яхты не уплывут от налоговой. Их бункеры не спасут от конфискации. Они были такими же смертными, как и все.

Они начали паниковать. Но паниковали богато. На яхтах. В бункерах. С шампанским. Но запасы шампанского быстро кончались. Кончалась икра. Кончались сигары. Под вопросом было само существование денег. Началась настоящая паника, как у всех.

Марк Цукерберг предложил переселить человечество в метавселенную. «Мы можем жить в цифровом мире, — сказал он. — Объект не сможет нас конфисковать, если нас не существует физически». Ему ответили, что метавселенная работает на серверах. Серверы стоят на Земле. Землю конфискуют. Серверы отключат. Метавселенная умрёт вместе с планетой.

А потом случилось то, чего никто не ожидал.

На двенадцатый день паники, когда мир уже махнул на себя рукой, по телевизору — по тому немногому, что ещё работало — выступил человек в костюме. Обычный костюм. Серый. С галстуком. Не Вейдер. Не штурмовик. Не джедай. Просто человек, проживающий в Белоруссии.

Он назвался представителем «Инициативной группы по добровольной коллективной капитуляции перед Галактической налоговой инспекцией».

— Мы считаем, — сказал он, — что сопротивление бессмысленно. Мы должны сдаться. Добровольно. Организованно. С почестями.

— Кто «мы»? — спросил ведущий.

— Граждане Земли, подписавшие петицию. Нас уже семь миллионов.

— Семь миллионов? — ведущий не поверил своим ушам.

— Семь миллионов триста двадцать четыре тысячи двое, если быть точным. Мы требуем, чтобы ООН официально признала поражение и начала переговоры об условиях почётной капитуляции. Мы хотим, чтобы нас переселили в резервации с видом на море. И чтобы в резервациях были розовые фламинго.

— Вы серьёзно?

— Абсолютно, — ответил человек в сером костюме. — Мы даже подготовили текст капитуляции. Он короткий. Всего триста страниц.

— И что там?

— Основные требования. Нам нужна резервация площадью не менее миллиона квадратных километров. С пресной водой. С умеренным климатом. С бесплатным Wi-Fi. И с правом на выращивание картофеля. Картофель — это святое.

Ведущий закрыл лицо руками. Студия замолчала.

Через час в интернете появилась петиция. К ней присоединились сразу три миллиона человек. Потом еще шесть миллионов. Десять. Сто. Люди устали бояться. Люди устали бежать. Люди устали надеяться. Они хотели просто сдаться. По-человечески. С картофелем. С фламинго. С видом на море.

Правительства не знали, что с этим делать. ООН заявила, что «не комментирует инициативы безумцев». Россия назвала их «предателями человечества и иноагентами», быстро внеся изменения в специальный закон. Согласно новой редакции закона, иноагентом (инопланетным агентом) признавался теперь не гражданин или юридическое лицо, связанное с зарубежными государствами, а лицо, действующее в интересах внеземных цивилизаций, в том числе под влиянием инфраструктурных объектов Галактики. США пригрозили санкциями будущим резервациям. Но санкции уже ничего не значили.

Это началось с новости на CNN.

Восемнадцатый день паники. Ведущая выглядела так, будто не спала неделю.

— У нас эксклюзивные данные. В городе Мемфис, штат Теннесси, обнаружен человек с реальным именем, которое может изменить всё. Его зовут… — она сделала паузу, словно не веря себе, — …Люк Скайуокер.

В студии повисла тишина. Даже график на заднем плане замер.

— Люк Скайуокер, — повторила ведущая. — Сорок три года. Работает почтальоном. Живёт в трейлерном парке. Разведён. Двое детей. Собака по кличке Чуи.

На экране появилась фотография. Обычный мужчина в синей форменной куртке USPS. С сумкой через плечо. С бейджиком на груди. Лысеющий. С усами. Уставший. Он стоял у почтового ящика и держал в руке конверт.

Сначала никто не знал, что делать с этой информацией. Журналисты молчали. Эксперты, приглашённые в студию, открывали рты и закрывали их. Ведущая смотрела в камеру и, кажется, молилась про себя.

А потом интернет взорвался.

Через час после эфира в соцсетях было сто миллионов постов с фотографией Люка. «Да пребудет с тобой сила!» — писали люди. «Звезда Смерти, готовься!» — вторили другие. «Люк Скайуокер реален. Мы спасены». Кто-то смонтировал видео, где фотография почтальона плавно перетекала в кадр из «Звёздных войн», где Марк Хэмилл в роли Люка смотрит вдаль. Музыка Джона Уильямса. Миллионы просмотров.

Через два часа в Мемфис съехались все телеканалы мира. CNN, Fox News, BBC, RT, Al Jazeera, японские, китайские, бразильские, — все. Трейлерный парк осадили сотни машин со спутниковыми тарелками. Журналисты дрались за место у забора. Собака Чуи лаяла на всех подряд.

Люк Скайуокер, почтальон из Мемфиса, проснулся знаменитым, но он не понял, что произошло. Он был в ужасе.

Первые три дня Люк прятался.

Он забаррикадировался в своём трейлере. Занавесил окна. Выключил телефон. Не открывал дверь даже полиции. Журналисты караулили снаружи круглосуточно. Кто-то запустил дрон и пытался заглянуть в вентиляцию. Кто-то подложил под дверь письмо с предложением интервью за миллион долларов.

— Я не герой, — сказал он в щелку двери одному особо настойчивому репортёру. — Я просто человек. У меня ипотека. Бывшая жена. Собака. Я хочу, чтобы меня оставили в покое.