Фэн Тезий – Дневники экзорцистки 1, 2, 3 (страница 3)

В тот день я прогуляла уроки, пошла в магазин и на все сэкономленные карманные деньги купила банку сгущённого молока – любимое лакомство Котеньки.

Наши школьные хулиганы мне больше не встречались. Может, избегали странную маленькую девочку с опасным рюкзаком, а может, перевелись в другую школу – не знаю. Я быстро забыла о них.

Где-то в глубине души меня тяготило осознание непохожести на других людей. «Призрачное зрение» казалось пороком, каким-то психическим уродством. Я хотела доказать всему миру, что Дария Денисова не изгой в этом обществе. Единственной возможностью для школьницы проявить себя в лучшем виде – это, конечно, показать свою успеваемость по школьным предметам. Знания мне давались легко, но этого было мало. Я запоем читала классиков мировой литературы, самостоятельно изучала психологию и философию. И это с десяти лет!

Детство проходило под шелест книжных страниц, а не в играх со сверстниками. Жалела ли я об этом? Тогда не жалела. По выходным бабушка водила меня по музеям и выставкам, а в будни по вечерам я читала Котеню. Если книга ему нравилась, он мурлыкал и гладил меня лапкой по коленке, если не нравилась – захлопывал книгу. Иногда я брала с собой в театр или в музей наволочку от подушки, чтобы мой друг тоже мог приобщаться к искусству. Знаю, что ему это нравилось. Но однажды мне пришлось отнести Котю на охоту. Никогда не забуду то страшное зрелище. Впрочем, лучше расскажу всё по порядку.

4.

Ирина Рабенко появилась у нас в доме как-то внезапно. Помню, был выходной. Мы с бабушкой собирались прогуляться в городской парк на открытие книжной ярмарки. Клара обещала купить мне одну книгу, если она не будет стоить слишком дорого. Затем мы хотели отправиться на пруд, покормить уток. Я решила взять с собой и Котеня. Утки ему наверняка понравятся.

По привычке я встала в семь утра, умылась, причесалась и решила позавтракать. Сначала гремела чем-то в холодильнике, пытаясь найти йогурт, потом уронила ложку, хлопала дверцами кухонного шкафчика – короче, разбудила бабушку, которая намеревалась в свой выходной поспать подольше. Конечно, она стала ворчать. Мы чуть не поругались.

Мне к тому времени было уже двенадцать лет – энергия бурлила внутри, искала выхода, и слово «отдохнуть» казалось каким-то устаревшим. В результате Клара нашла применение моей неусидчивости – послала меня в булочную купить хлеба для нас и уток. Уже выбегая на улицу, я услышала, как кто-то позвонил ей на мобильный, а когда вернулась, застала дома Ирину Рабенко.

Женщина мне сразу не понравилась. Нет, она была вполне миловидная, с открытым простоватым лицом, мелированными волосами, собранными в неаккуратный пучок, но от неё исходило неприятное ощущение горя и обречённости. Пока я переобувалась в коридоре, заметила на вешалке тёмный плащ гостьи. Так вот, от этого плаща исходил какой-то кисловато-горький запах неприятностей. Не могу точно описать его. Наверное, всё же это был не запах, а нечто другое, воспринимаемое на грани ощущений.

Я слышала, как Ирина о чём-то рассказывает бабушке. В её голосе читалась тревога, иногда туда примешивались всхлипы. Решив не лезть в разговоры взрослых, я ушла в свою комнату. Похоже, наша сегодняшняя прогулка на книжную ярмарку может не состояться. Мне стало обидно. Понимаю, конечно, что у человека возникли какие-то неприятности, но прийти к другим, почти незнакомым людям и портить им выходные…

Чтобы отвлечься, стала делать доклад, который задали по биологии. Через час он был готов, а эта Ирина всё ещё сидела с бабушкой на кухне. Очень интересно, о чём можно так долго разговаривать? Я прокралась на цыпочках по коридору до поворота на кухню и замерла за углом прислушиваясь.

– Ты хоть любишь их? – раздался голос бабушки. – Если судить по словам, то ты готова убить их от ненависти.

– Люблю, конечно, сильно, – всхлипнула Ирина, – и ненавижу тоже сильно… Не знаю я… Как на работу ухожу, так и думаю о них, беспокоюсь. Всё себя ругаю – что же я за мать-то такая! И жена из меня – непутёвая! Каждый божий день клянусь, что всё изменю, налажу нашу жизнь, склею по кусочкам заботой да вниманием. А как домой прихожу – руки опускаются, чувствую себя ненужной, униженной. Они словно издеваются надо мной, всё назло делают, хотят с ума свести, ну я и закипаю, начинаю кричать, остановиться не могу.

Послышался шорох, какая-то возня. Ирина стала тонко подвывать, бабуля запричитала:

– Надо тебе священника позвать, квартиру освятить. Это всё проделки бесовские. Ты же сама чувствуешь, что дело тут нечисто.

– Да приглашала я батюшку! – раздражённо вскричала гостья. – Два года назад это было. Он тоже сказал, что квартира нехорошая. Освятил там всё, иконку на стену повесил, велел в церковь по воскресеньям ходить, молиться. А я работала тогда по выходным, когда мне ходить-то? И иконка потом пропала куда-то. Но год целый мы нормально жили, даже Юленька учёбой увлеклась. Только потом всё опять повторяться стало, даже хуже. Тётя Клара, у меня теперь на вас одна надежда.

– Деточка, чем же я помочь-то могу? – удивлённо воскликнула бабушка. – Я же не священник и не семейный психолог. И с деньгами у нас пока плохо. Одна я внучку тяну, зарплата мизерная, с воды на хлеб едва…

– Нет, это всё не то, – жарко перебила Ирина. – Мне ваши способности нужны. Не знаю точно, что вы там делаете – колдуете или шаманите – мне всё равно. Я же помню. Мне восемь лет было, когда вы меня от свинки излечили. Это же ведь какое-то существо тогда ко мне присосалось, верно? Вы его изгнали.

– Это фантазии твои детские, – попыталась отшутиться Клара. – У тебя температура была повышенная под сорок, ты бредила. Лучше к психологу с мужем сходи, он поможет решить разногласия. Всё у вас наладится.

Снова послышался шорох и звук отодвигаемого стула.

– Нет, тётя Клара, психолог мне не помог, – каким-то слишком спокойным и звенящим голосом произнесла гостья. – Я всё перепробовала, видит Бог. Никто мне помочь не может… и не хочет. И вы. Даже в память о дружбе с моей матерью. Пойду я, пожалуй, чтобы вас больше не напрягать. Сама решу свои беды. Все проблемы одним махом! Нет тела, нет и дела.

– Ирочка, ты что это задумала?! – встревожилась бабушка. – Сядь, я тебе говорю, дура! На кого ты ребёнка оставить собралась? На бабника этого? Кому от твоей смерти лучше-то будет? Я тебе пока в помощи не отказывала, только дело тут непростое. Думать надо серьёзно. Есть у меня соображения на твой счёт да только все, кому помогала, потом меня же и проклинали. Дурость людскую пока никто не отменял. Боюсь, что одна не справлюсь с твоими бесами. Милка могла бы помочь, но мы с ней сейчас в контрах. А кто ещё? Внучка у меня мала ещё…

– Это Леночки вашей дочка? – удивлённо спросила Ирина.

– А кого же ещё?! – разгневалась бабушка. – Не думала я, что дочь такой бессердечной воспитаю! Подбросила мне Дашку, как котёнка ненужного. Во всём мужу потакает. Тьфу. Променяла ребёнка на жизнь обеспеченную. А девочка-то умная и дар у неё сильный.

– Я не знаю, конечно, что вы задумали делать – может ритуалы какие-то колдовские проводить, но… Может не стоит ребёнка вовлекать в такое?

– Рано или поздно она всё равно в это ввяжется, так пусть уж лучше под присмотром бабушки будет, – вздохнула Клара. – Тем более, что половину нашего разговора она уже слышала. Иди к нам, Даша, можешь там не прятаться!

Пришлось выйти. Чувствовала я себя, конечно, очень неловко, но постаралась сохранить достоинство:

– Вы говорили слишком громко. И я же просила не называть меня Дашей. Моё имя Дария, значит, сокращённо будет – Дари´.

– Ага. А я тогда – Клеопатра Петровна, – озвучила свою глупую шутку бабуля. – Ты лучше вот сюда садись и тётю Иру послушай. Приглядись к ней, может что-то необычное заметишь. Тётя Ирина раньше с твоей мамой училась вместе.

5.

Я давно уже заметила и неприятный запах беды, исходящий от гостьи, и зеленоватый налёт, но решила сначала выслушать её рассказ. Женщина с сомнением посмотрела на меня покрасневшими от слёз глазами, потом обречённо махнула рукой и принялась вводить в курс дела.

Много лет назад Ирина действительно училась в одном классе с моей мамой. Они были подружками, жили в соседних домах и часто бегали друг другу в гости. Бабушка Клара тоже находилась в приятельских отношениях с Ирининой матерью. Но школьные годы закончились, девочки поступили в разные институты, а потом вышли замуж.

Муж Ирине достался хороший: любящий, работящий и заботливый. И пусть трудился Павел всего лишь в автомастерской, но умельцем был отличным и от отсутствия клиентов никогда не страдал. Скоро у молодожёнов родилась дочка Юленька. Единственное, что омрачало семейное счастье – это отсутствие жилплощади. Накопить на собственную у супругов не получалось, брать кредит в банке или ввязываться в ипотеку было боязно. Приходилось платить за съёмное жильё.

Первая квартира, которую семья Рабенко взяла внаём, прослужила им верой и правдой почти пятнадцать лет. Платить, правда, приходилось недёшево, но район был хороший: и школа для дочки рядом, и от Ирининой работы недалеко. К сожалению, ничто не вечно. Владелец жилья скончался, а наследники решили продать квадратные метры. Рабенко приуныли – уж слишком привыкли они к насиженному месту, поиск нового «семейного гнёздышка» и переезд казались катастрофой. Пришлось обратиться в агентство, и – о чудо! – им сразу предложили прекрасный вариант. Трёхкомнатная квартира в том же районе по цене однокомнатной! Хозяйкой жилища оказалась милая старушка, которая, похоже, плохо разбиралась в расценках.