Фэн Тезий – Дневники экзорцистки 1, 2, 3 (страница 12)

– Я не хочу быть пловцом, – глотая слёзы, заныл парень. – Я устал. Ты обещал, что разрешишь мне увидеться с мамой и Таней.

– Замолчи! – резко оборвал отец. – Я стараюсь для тебя! Пытаюсь переломить материнскую дурную породу. Хочешь быть пьяницей, как её родители и умереть от цирроза? Или желаешь мыть полы, как она? Мать твоя – ленивое бесхребетное существо. Из Таньки сделала безвольную дуру и тебя пыталась испортить. Запомни, всё в этой жизни даётся лишь через упорный труд, через силу и боль. Если не сломаешь свою лень, то рано или поздно закончишь жизнь в канаве или в тюрьме. Поверь, я насмотрелся на преступников – все они искали лёгкой жизни.

– Тебя в детстве никто так не мучил! – в отчаянии выкрикнул мальчик.

– Мне в детстве пришлось гораздо хуже, – повысил голос мужчина. – Ты живёшь на всём готовом и даже представить не можешь, как выживают люди в глухих деревнях вдали от цивилизации. В твоём возрасте я ходил на охоту, валил лес и пахал поле плугом! Знаешь, что такое плуг? У меня было двенадцать братьев и сестёр. Половина их умерла от болезней, кого-то медведь задрал, кого-то деревом пришибло. Мы поклонялись богу солнца. Пока светило на небе, нужно было работать. Вот моё детство, – он выудил из-под ворота рубашки тонкий шнурок с золотым амулетом в виде крестика, заключённого в кольцо, – а твой бог – это спорт! Он даст тебе и деньги, и силу, и известность!

– Но я… – попытался возразить Толя.

– Даже слушать не собираюсь твои глупости! – отец швырнул на стол кусок красного атласа. – Если на вымпеле после соревнований не появится новая медаль, то ты сильно пожалеешь! Я всё сказал!

Мужчина развернулся и вышел из комнаты. Мальчик схватил со стола вымпел и швырнул его на пол.

– Ненавижу, ненавижу, ненавижу, – сжав кулаки и трусливо оглядываясь на дверь, он принялся топтать ненавистный предмет, – Я отомщу… Я всё равно отомщу…

Яркая вспышка света ударила мне в глаза. Видение исчезло. Я отчаянно заморгала, пытаясь прийти в себя. Кто-то дотронулся до руки. Это была бабушка. Зрение быстро возвращалось, и я поняла, что нахожусь снова в прежней комнате, засыпанной солью.

– Ты чего замерла? – спросила Клара, забирая из моих рук вымпел. – Если один значок отвалился – это уже неважно. Толик и так большую часть своих наград распродал, отсутствие одной медальки роли не сыграет.

Я промолчала. Мне нужно было успокоиться после странного видения. Похоже, что каким-то образом я увидела то, что происходило в этой комнате много лет назад. Бабушка говорила, что вещи способны накапливать в себе не только окружающую энергию, но и информацию. Некоторые люди умеют получать эту информацию в виде образов и звуков. Но со мной раньше никогда такого не случалось.

Я добрела до небольшого диванчика и плюхнулась рядом с Ириной. Мысли в голове все перемешались и перепутались в какой-то клубок. Чтобы отвлечься, я посмотрела на злыдней. Они уже, похоже, полностью очухались после взбучки Котеня и теперь копошились внутри соляного круга. К счастью, выбраться наружу у них не получалось.

Бабушка разложила вымпел на подоконнике, вывалила на него полпачки соли и принялась нараспев читать текст молитвы на церковнославянском. Злыдни от этого дёргались, завывали, корчили жуткие рожи, но исчезать не собирались и даже не слабели, а, наоборот, стали о чём-то трещать, явно замышляя недоброе.

– Получается их изгнать? – шепотом спросила Ирина.

Я не успела ответить, потому что диван вдруг закачался и начал поворачиваться вокруг своей оси. Ирина взвизгнула и забралась на него с ногами. Мне там места почти не осталось, пришлось перепрыгнуть на кресло. Едва мои ноги коснулись обивки, как кресло тоже ожило и медленно поехало куда-то в сторону.

Бабушка заметила, что мебель начала оживать, и стала читать молитву громче и быстрее. Однако, её действия не наносили демонам никакого вреда, а только злили ещё больше.

Диван с Ириной выехал на середину комнаты и стал вертеться вокруг своей оси, царапая пол. Хозяйка вцепилась в спинку и заголосила на одной ноте. Стол тоже зашевелился и рывками начал двигаться в сторону Клары, а скатерть, валявшаяся на полу, поползла к злыдням, сметая по пути рассыпанную соль.

– Что-то не так! – закричала бабушка. – Молитва не подействовала! Может той оторвавшейся медальки не хватает? Даша, куда она закатилась? Ты сможешь достать её?

– Это не медалька! – крикнула я в ответ. – Это амулет! Он под креслом был. Сейчас попробую его…

Кресло дёрнулось, я упала на него, больно стукнувшись животом о подлокотник. Дыхание перехватило, в глазах на секунду потемнело. Моё тело перевесилось вниз, руки коснулись пола, и я увидела блеснувший амулет. Если вытянуть руку, я смогу достать…

Кресло поехало вперёд, едва не отдавив мне пальцы. Я едва успела отдёрнуть руку. Зато колечко с крестиком оказались совсем рядом. Кресло стало наезжать на него, но я оказалась проворнее.

– Он у меня! – радостно закричала я бабушке. – Лови!..

Я собиралась бросить амулет Кларе, но меня вновь тряхнуло, как от электрического разряда. Перед глазами опять появилась прозрачная муть, всё расплывалось, меняя очертания. К счастью это длилось недолго. Зрение стало возвращаться… А вот стены вокруг меня немного сдвинулись… Нет, похоже, я просто оказалась в какой-то другой комнате гораздо меньших размеров. Тут помещался только шкаф, небольшой столик и кровать. Окно было занавешено шторами, свет через них едва проникал, создавая полумрак, и оттого я не сразу разглядела человека, лежащего на кровати и укрытого одеялом.

Впрочем, человек ли это был? Он больше походил на мумию: череп обтягивала сухая тонкая кожа сероватого цвета, глаза почти провалились в глазницы, редкие волосы слиплись в бесформенный грязный комок. Руки, лежащие поверх одеяла, были очень худыми, а пальцы походили на скрюченные паучьи лапы. Мумия надсадно дышала. Каждый вздох и выдох сопровождались утробным стоном и хрипом.

Вдруг послышались шаги, открылась дверь и в комнату вошел молодой высокий мужчина в белой футболке и спортивных брюках. Лицо его показалось мне неприятным: маленькие глубоко посаженные глазки почти скрывались под зло нахмуренными бровями, а нижняя губа выпячивалась вперёд, создавая капризное выражение.

Вошедший покачнулся, оступился назад, и чтобы сохранить равновесие, вцепился рукой в дверной косяк.

– Ты там не сдох ещё? – невнятно спросил он лежащего. – Вонища от тебя в квартире ужасная. Танька второй день не приходит, а я дышать должен твоими отходами!

– Сдай меня в больницу, сынок, – неожиданно просипел больной. – Мне лечение нужно. Там кормить будут. Я не могу больше терпеть эту невыносимую боль.

– Не-е-е, – засмеялся молодой, – будешь мучиться и терпеть, пока не сдохнешь. Это тебе за моё детство загубленное, за то, что матери лишил.

– Я для тебя старался, – голос старика дрожал от слёз. – Дай мне воды.

– Вот Танька придёт и даст. Она у нас дура жалостливая, – парень сыто рыгнул и приблизился к кровати. – Мне деньги нужны. Я всё, что было, уже потратил. Твоей пенсии не хватает. Говори, есть ещё где-то заначка припрятанная? Я тебе тогда воды принесу.

Старик не ответил – то ли сознание потерял, то ли умер. Парень схватил его за плечо и стал грубо трясти.

– Слышишь? Деньги, говорю, давай!.. Вырубился, что ли?.. Мне надо… Во, у тебя же амулет ещё остался золотой! Он тебе всё равно уже не нужен. Вряд ли за него много денег дадут, но хоть что-то… Не помог твой бог… Сколько ты на него молился и слёзы лил. Предал веру свою – вот он тебя и наказал.

Парень сорвал с шеи старика золотое колечко с крестиком и, пошатываясь, пошел к двери…

13.

Я зажмурилась, чувствуя, как по щекам текут слёзы. Почему люди так отвратительно поступают друг с другом? Почему мучают и издеваются над теми, кто слабее их? Неужели это заложено в человеческой природе? Разве страдания других доставляют мучителю счастье или прибавляют сил? Этому нет рационального объяснения. Но истязатель всегда находит оправдание своей жестокости: месть, обида, долг…

Злыдни творят мерзости для того, чтобы питаться энергией боли и страданий, иначе они не выживут. Им требуется постоянно подпитываться злом, но люди…

– Даша! Кидай скорее амулет!

Я открыла глаза. Снова та же комната с вертящимся диваном, с бабушкой, прижатой столом к подоконнику, со скатертью, сметающей соль с пола. Демонам уже удалось выбраться из очерченного круга, и они опять стали расползаться по комнате. Я кинула золотую подвеску на подоконник. Клара поймала её, вдавила в кучку соли, что была насыпана поверх вымпела.

Злыдни разом завизжали, словно их окатили кипятком. Диван тут же перестал крутиться, кресло подо мной замерло, а стол, пытавшийся вытолкнуть бабушку в окно, остановился. Клара, не теряя времени даром, принялась протяжно и громко читать изгоняющую молитву. Но демоны не сдавались.

Я видела, как их корёжит и трясёт от молитвы, но они настойчиво продолжали ползти к окну. Если они все вместе нападут на бабушку, то она не спасётся. Единственный, кто мог бы защитить её и помочь – это Котень. Я соскочила с кресла и кинулась к рюкзаку, до сих пор лежащему на полу.

– Ирина, что тут происходит?! – неожиданно послышался голос из коридора.

В комнату вошел высокий полноватый мужчина в джинсовой рубашке и штанах, со спортивной сумкой на плече.