Фелисити Шилдс – 5 ёлочных игрушек (СИ) (страница 6)
— Ничего, — грозно отвечает Маринка, встряхнув волосами. Глаза мечут молнии, словно это не их хозяйка пытается подбадривать Понса каждый день. — Посмеяться пришёл? Так уходи!
— Слушай, — равнодушно говорит мальчишка, опустив взгляд погрустневших глаз в пол. Он закрывает за собой дверь, и в этот же момент что-то у Марины в душе обрывается. «Что ты задумал?»
— Слушай, — повторяет он, разворачиваясь к испуганной девочке, отложившей наушники с телефоном в сторону и встающей с кровати. Словно готовится к битве. — Я знаю, что это ты мне записки отправляешь.
— Медсестра донесла?
— Нет, сам догадался, — отрицательно качает Понс головой, чуть улыбнувшись. — Я специально вышел вчера утром и спрятался за колонной. Вот и увидел, кто этот аноним.
— Умно! — признает Маринка и всё ещё не спешит доверять Понсу. Она принимает позицию слушателя, поэтому навостряет уши.
— Спасибо за поддержку, Марина, — благодарно продолжает мальчик. — Извини, что подшучивал над тобой. Мне просто нужно было вымещать на ком-то свою злость из-за болезни. Ну, судьба распорядилась так, что этим кем-то оказалась ты. Я решил это сказать, потому что завтра меня, наконец, выписывают, и мы вроде как больше не увидимся. В общем, прости ещё раз, — заканчивает Понс, и Маринка в это время неожиданно замечает дрожащие капельки слёз, застывшие в уголках его глаз. Понс оборачивается, хватаясь за ручку двери и, более ничего не говоря, выходит за пределы палаты, но Маринин голос его останавливает:
— Я смотрю новогодний фильм. Ты же спрашивал. Он, правда, будет тебе непонятен, но он классный. Не хочешь вместе посмотреть?
И Понс присоединяется к девочке, пододвигая к её кровати деревянный стул, чтобы присесть рядом и погрузиться в просмотр. Впрямь ничего и не понятно, но Понс увлекается просмотром, абсолютно забывая про языковые барьеры. На экране то и дело мелькает красивая актриса и довольно забавный главный герой.
Когда до фильма остаются считанные минуты, на телефон приходит сообщение, и Марина просит Понса подождать, отвлекаясь на прочтение «смс»-ки. К ней прикреплена картинка фиолетового ёлочного шарика, а в самом сообщении значится:
«Здравствуй, Марина.
Надеемся, ты чувствуешь себя лучше. Наша организация «Чудо под бой курантов» спешит поздравить тебя с наступающим праздником и пожелать тебе здоровья. Правда, одного нам пожелать мало, и у нас припасено для тебя кое-что.
Помнишь, несколько месяцев назад ты и твои родители записались в очередь на трансплантацию печени в России? Наверное, это были долгие и тяжёлые месяцы, но сейчас удача улыбнулась тебе. Лови счастливый билет в новую жизнь, Марина!
С Новым годом!»
Девочка непонимающе глядит на это письмо, пытаясь мысленно связать всё в одно целое. Трансплантация, «Чудо под бой курантов», новая жизнь. Очередное письмо даёт знать о себе привычным звуком новой «смс»-ки, и Марина говорит Понсу подождать ещё немного. Только прочитав следующий текст, девочка всё мгновенно понимает:
«Поздравляем, Марина.
До вас дошла очередь на пересадку печени» и указаны дата с названием Московской больницы.
— Понс, — шепчет Маринка, теребя мальчишку за рукав свитера, всё ещё глядя на текст. В глазах её застывают слезинки и так же, как и у Понса совсем недавно, легонько подрагивают от каждого движения. — Я буду здоровой, Понс! — и кидается к своим коленям, обнимая их, разрываемая потоком счастливых слёз. Понс ненавязчиво нависает над ней, тоже коротко обняв её, и вдруг тихо-тихо, так по-доброму говорит:
— С Новым годом, Марина. Пусть он будет счастливым для обоих из нас.
Четвёртая история
В огромной зале с лиловым тюлем, развевающимся от дуновения ветра, который попадает внутрь через огромные, до потолка окна, ходит множество людей. Женщины в длинных вечерних платьях, заказанных у именитых дизайнеров, и мужчины в элегантных костюмах и лакированных ботинках, поблескивающих на каждом шагу их хозяина, обмениваются новостями, натянуто улыбаются и коротко смеются, запивая едва ли не каждое предложение пузыристым шампанским, разлитым в высокие бокалы. В зале царит официальная атмосфера, и тут нет места разговорам о чём-то посредственном и обыденном. Здесь обсуждаются вопросы о ситуации в сфере искусства и культуры, о недавней пьесе известного в Петербурге драматурга, об образовании, ну и на худой конец — политике.
Двадцатилетний парень по имени Миша, одетый в зауженный чёрный костюм, разбавленный белой рубашкой, выглядывающей из-под пиджака, и зачесавший свои кудрявые и непослушные светлые волосы назад, создавая этим деловой образ, явно скучает на этом празднике. Подложив ладонь под острый подбородок, равнодушным взглядом окидывает он всю эту светящуюся залу, посередине которой возвышается зелёная новогодняя ель, к сожалению, искусственная, и ждёт не дождётся окончания сего мероприятия. Отец его вместе с матерью находятся неподалёку, заливисто, но с ноткой наигранности, смеясь в компании каких-то раскрученных телеведущих. Миша не смотрит телевизор, поэтому понятия не имеет, почему настолько почётно быть в их компании, нежели чем в компании сына. Впрочем, пора уже привыкнуть к великому игнорированию со стороны семьи.
Еле слышно вздохнув, Миша поднимается из-за стола, за которым он сидит в гордом одиночестве почти целый час, и подходит к отцу, сохраняя на лице выражение полнейшего пренебрежения к происходящему.
— Па, я пойду, развеюсь, а то тут жуть, как скучно, — обращается он к родителю, сразу же обратив на себя внимание кучи известных людей, что сейчас глядят на него не без доли любопытства.
— О, так это ваш сын, Кирилл? — слегка округлив зеленоватые глаза, которые окаймляют накладные ресницы, спрашивает какая-то дамочка в синем. Миша переводит на неё взгляд своих равнодушных голубых глаз, правда, ничего не говорит.
— Да-да, Лизонька, это мой сын — Миша. Знакомьтесь, — представляет своего отпрыска уже немного седой мужчина с идеально выбритым лицом. Вся его статная фигура излучает уверенность, но при встрече с сыном отец позволяет себе неловко поправить галстук.
— Миш, действительно, иди, погуляй. Можешь даже друзей к себе позвать, только тихо сидите, — вступает в разговор ещё довольно молодая мать с лебединой шеей и греческим носом, украшающим её напудренное лицо. Она сохраняет серьёзность, но, когда Миша послушно уходит, вновь улыбается гостям. Только в тот момент, когда её сын скрывается за величественными дубовыми дверями, ведущими в залу, бросает на него волнующийся взгляд и сразу же спешит запить переживания искрящимся напитком в её бокале.
Оказавшись за пределами поднадоевшего помещения, Миша проходит по длинному и довольно узкому коридору, пол которого покрывает дорогой палас, купленный родителями юноши в Милане несколько лет назад. Однако сейчас никому уже нет до этого дела, и никто из посещающих дом Евсеевых не задумывается, что вышагивает по ковру ценой в пять тысяч долларов. Ах, какое невежество.
Миша задумывается об этом на несколько мгновений и усмехается, продолжая свой путь по светлому коридору, который освещают многочисленные настенные канделябры. Словно попадаешь в прошлое, когда находишься в подобном месте. Только завернув за угол, открыв дверь в комнату Миши, любой может понять, что на дворе далеко не восемнадцатый век, едва увидев мощный компьютер, прозрачный журнальный столик на чёрных ножках и довольно скромную кровать.
Зайдя в комнату, мальчик даже не включает свет, а сразу достаёт из ближайшего комода стопку зелёных банкнот, только вышедших с печати и потому совершенно гладких и пахнущих краской. Слегка улыбнувшись при виде купюр, Миша одновременно вынимает из кармана висящей на крючке рядом куртки свой новенький седьмой айфон, причём совершенно нежеланный. Зайдя во «ВКонтакте» в мгновение ока находит нужного человека в огромном списке друзей и пишет: «Скоро буду. Ждите меня».
Закончив с сообщением, парень убирает телефон обратно в карман куртки, надевает её и уже через несколько минут выходит из комнаты, и идёт дальше по коридору в направлении гаража. Там он садится за руль недавно купленного BMW, и через некоторое время мчится из загородного дома в сторону одного из самых известных ресторанов города. Там Мишу ещё на входе встречают внимательные работники заведения, приветливо улыбающиеся клиенту. Юноша игнорирует их улыбки, зная, что может себе позволить подобное поведение, и идёт через весь зал, в котором играют иностранные новогодние песни, к своим приятелям. Те приветствуют его несочетающимся с этим богатым местом свистом.
— Ну, ты и разодеться, Мих, — смеется один из троих друзей, окидывая парня взглядом с ног до головы, начиная с напомаженных волос и заканчивая блестящими ботинками. Миша вновь усмехается и присаживается рядом с остальными, ничего не отвечая.
— Миша! — бросается в объятия к своему парню черноволосая девушка модельной внешности из их компании. На мягких красных губах её застывает довольно уютная улыбка. Только встретившись взглядом с Мишей, она целует его, обнимая за шею, притягивает к себе. Два друга из компании, сидящие напротив, переглядываются и подавляют смешки. Когда парочка влюбленных отрывается друг от друга, Миша бросает взгляд на меню, так даже и не поздоровавшись со своей девушкой, и говорит: