Феликс Зальтен – Бемби. С вопросами и ответами для почемучек (страница 21)

Как прекрасна жизнь!

Старик поджидал его наверху. Они по-шли вместе по вечереющему лесу. Но за овраг, к своим, Бемби уже не вернулся.

Лесной сыч сидел на верхушке дерева и драл глотку. Он кого-то поджидал. Бемби издали заметил его и затаился. Сыч подлетел поближе, закричал еще громче и в ожидании замолк. Но Бемби молчал. Наконец сыч не выдержал. — Извините, разве вы не испугались?

— А как же, — ответил Бемби, — немножко…

— Ну и ну, — обиделся сыч, — значит, немножко?.. А раньше, между прочим, вы пугались ужасно! — и он раздраженно повторил: — Немножко…

Бемби хотел сказать, что он и раньше не очень-то пугался, а просто делал вид, что пугается, чтобы доставить сычу удовольствие. Но он решил не обижать старого доброго сыча.

— Мы давно не виделись, — сказал сыч.

— Очень давно, — сказал Бемби.

— Вы теперь не ходите по старым тропам? — поинтересовался сыч.

— Нет, — не сразу ответил Бемби, — по старым тропам я не хожу. — И он исчез, быстро и неприметно, как Старый олень.

Сыч возмутился. — Это бесчестно!.. — закричал он вслед Бемби.

Вдруг он вертикально, как камень, упал на землю. Он поймал мышь, растерзал ее на куски — и улетел прочь. «Какое мне дело до этого Бемби? — подумал он. — Какое мне дело до всего этого благородного общества? Никакого!»

Много дней подряд в лесу неистовствовала буря, срывая с веток остатки листвы. Деревья стояли голые, продрогшие, мокрые.

Бемби шел домой, в укрытие, где они прятались вместе со Стариком.

Тонким голоском его два-три раза окликнули. Бемби остановился. Белка, перелетая с ветки на ветку, спустилась и села перед ним на землю.

— Так это вы? Я не обозналась? — удивленно и радостно спросила она.

— Как вы сюда попали? — спросил Бемби.

Белка, маленькая шустрая белка, огорченно вздохнула: — Он опрокинул мой прекрасный старый дуб.

Что же случилось со старым дубом?

Старый дуб спилил человек с помощью металлической пилы — это ее зубы описывает белка. Конечно, потеря старого дуба — это большая утрата для лесных обитателей. Хотя, возможно, его спилили по какой-то важной причине: дерево было слишком старо и могло упасть или было поражено болезнью. Все-таки не стоит забывать, что не всегда деятельность человека наносит вред природе.

Даже сложно себе представить, сколько дупел и гнезд могло быть на старом дубе

Бемби тоже огорчился: ему стало жаль чудесное старое дерево.

— Он перегрыз старый дуб большими блестящими зубами. Дерево громко кричало. Мое сердце надрывалось… Потом бедное прекрасное дерево упало. Мы все плакали…

Бемби молчал.

— Теперь мы остались без приюта, — рассказывала белка. — Я даже не знаю, куда все разбрелись… Я пришла сюда, но едва ли я скоро найду такое же дерево…

— Старый дуб… — сказал Бемби, — я его знал с детских лет.

— Нет, не может быть… Неужели это вы? — белка повеселела. — Многие считают, что вас давно нет на свете.

Бемби молчал, но и в нем пробудилось легкое любопытство: как поживает Фалина, тетя Энна, что делают Ронно и Карус; захотелось расспросить обо всех, с кем он дружил или встречался в юности.

Но он молчал.

Белка все еще сидела перед ним на земле.

— Ах, какие у вас рога! Никогда и ни у кого, кроме Великого короля, не было на голове такой короны! — восхищенно говорила белка.

Но Бемби спокойно отнесся к похвале. Он сказал: — Ах, даже так… Может быть…

Белка встрепенулась: — Не верю своим глазам… Вы уже начинаете седеть… — Она вспрыгнула на ветку и закричала: — Всего хорошего, прощайте!.. Рада была встретиться. Если увижу кого-нибудь из наших, я обязательно скажу, что вы живы-здоровы… То-то все обрадуются.

Бемби слушал, и снова легкая тоска обволокла его сердце. Но он ничего не сказал белке. Нужно быть одному — учил Старый олень. Он открыл ему много тайн, но, пожалуй, самым важным было: если хочешь сохранить свою жизнь и обрести мудрость, живи один.

— Но, — усомнился однажды Бемби, — нас двое, и мы всегда вместе…

— Это недолго продлится… — ответил старик.

Этот разговор состоялся недели две-три назад.

Вдруг вспомнилось, что Старый олень и при первой встрече, когда Бемби был совсем маленьким и знал свою мать, сказал:

— Ты что же, не можешь побыть один?

И Бемби задумчиво пошел по тропе.

Лес снова завалило снегом. Изредка слышались карканье ворон, озабоченный крик сорок, зябкое посвистывание синиц. Потом мороз окреп, все примолкли. Воздух звенел от мороза.

Почему от мороза звенит воздух?

Так говорят довольно часто о морозной погоде. В прямом смысле воздух, конечно, ничем не звенит. Но, вероятно, от повышенной плотности при низких температурах звуки раздаются громче и дальше, даже простые шаги по скрипучему снегу слышны далеко-далеко. Все лесные звуки усиливаются и будто повисают в морозном воздухе.

Однажды с утра тишину нарушил собачий лай, неуемный, торопливый.

В укрытии, под поваленным деревом, Бемби встрепенулся, поднял голову и посмотрел на Старого оленя.

— Успокойся, — сказал он, — к нам это не относится.

Они лежали в своем убежище, и старое дерево надежно их защищало. Ветки кустов, как частая решетка, скрывали их от недобрых глаз.

Лай приближался, гневный, охрипший. Собаки надрывались совсем рядом.

Можно было расслышать чье-то тихое, болезненного ворчание. Бемби обеспокоился, но Старый олень, не поднимая головы, повторил:

— Не тревожься, это к нам не относится.

Они тихо полеживали в своей яме, изредка поглядывали наверх.

Вблизи затрещали сучья, было слышно, как снег падает с веток.

По сугробам ползла старая лиса. Ее преследовала собака, маленькая, коротконогая.

Лиса не знала, куда деться. В отчаянии она едва волочилась. Из раны текла кровь. Ее передняя лапа была перебита.

Вдруг лиса круто развернулась. Это огорошило собаку, и она отскочила на несколько шагов назад.

Лиса не могла идти. С жалобно поднятой раздробленной лапой, разинув от ужаса и гнева пасть, она смотрела на собаку.

Но собака не успокоилась и залаяла еще громче. — Тут! — кричала собака. — Она тут! Тут! Тут! Тут! — она разговаривала не с лисой, а звала кого-то другого, кто был еще далеко.

Бемби знал, что где-то там был Он, кого и призывала собака.

Лиса тоже знала об этом. Кровь из раны стекала на снег, и красное пятно становилось все заметней.

Лиса слабела. Раздробленная лапа, которую она придерживала на весу, упала в снег. Лиса с трудом приподняла ее.

— Пусти меня, — говорила лиса, — пусти… — Она говорила тихо и умоляюще.

— Нет! Нет! Нет! — кричала собака.

Лиса упрашивала и заискивала: — Мы же родня… Мы же почти сестры… Отпусти меня домой… Дай мне умереть среди своих родных… Мы же сестры… Ты и я…

— Нет! Нет! Нет! — еще больше озлоблялась собака.

Почему лиса говорит, что они с собакой почти сестры?