Феликс Сергеев – Админ (страница 64)

Нашёл чем напугать. Наверное, он считал, что перспектива жить в ограниченном пространстве с двумя мелкими (что конечно хлопотно) меня сильно напряжёт. В то время, как я больше опасался неизвестных мне взрослых. А ну как, по закону подлости, ко мне заселят кого-то типа тех же Аргатт или ещё кого-то стрёмного. Да вот, хотя бы, вот эту обнаруженную при помощи КРН подозрительную личность.

Ну и эти 20% разницы между первым предложением и вторым предложениями меня реально выбесили. И я елейным голосом ответил, что моё сердце открыто для помощи слабым и что я предпочёл бы женщину и детей, пусть даже и не выручу за неё денег.

-Ожидайте, - ответил мне суперкарго и отключился.

С эвакуацией явно шло что-то не так, срок отправки корабля дважды сдвигался на час. Я периодически посматривал сквозь дверь и видел непрерывное мельтешение в коридоре. Наконец, дверь открылась, и на пороге появилась она. Обещанная женщина с детьми.

Лита Риай, как она представилась, примерно 8-летний Сиус Риай и старшая дочь, на вид лет одинадцати Анилла Риай. С грудой багажа и изрядным расстройством на лице. И в сопровождении члена команды – очевидно, космолётчики опасались скандалов и проводили заселение под своим контролем.

Расовый тип их был намного ближе к превалировавшему на Таб'аратане, чем тот, который я сейчас изображал из себя. Надеюсь, я их не введу во смущение своей странной рожей, тем более, что реально то я им скорее рад, чем нет. Ну, если иметь ввиду альтернативу в виде посадки в каюту троих взрослых мужиков.

Я улыбнулся и предложил свою помощь с размещением багажа.

Лучше уж взять вопрос в свои руки, иначе встанет вопрос с тележкой, занимавшей пол комнаты и кто знает, не предложит ли мне представитель экипажа убрать её куда-то вдаль, например в грузовой трюм. А нафига это мне? Впрочем, представитель экипажа, уверившись, что скандала и сложностей не будет, резво умотал и мы Литой занялись распихиванием её вещей.

Открытым оставался вопрос о том, как мы вчетвером будем спать на двух полках. Добираться предстояло около пяти стандартных суток, спать будет хотеться.

Нет, чисто технически, проблема решалась сразу тремя способами. Спиногрызов можно было бы загнать на верхнюю койку, Литу оставить на нижней, а мне улечься на полу, подстелив собственную одежду из запасов. Если лежать поперёк каюты, закинув голову или ноги в душ, можно было вполне поместиться.

А можно было нам с ней спать сидя. Или посменно. Все способы, в принципе, применимы, но все какие-то отстойные, если честно.

Но, с другой стороны, уж не мне в этой ситуации жаловаться. С моими то регулярными сеансами терапии в медкапсулах, которые я запускал намного чаще, чем мог себе позволить средний местный житель моё здоровье практически идеально. Так что...

Пока мы просто сели внизу, неожиданно для меня уподобившись пассажирам земных поездов и вяло поболтали о том, кто есть кто. О себе я, разумеется, соврал – сказал, что еду транзитом по делам работодателя и не могу говорит подробно о роде коммерции, которой занят, так как связан договорными обязательствами.

Моя попутчица, как она рассказала о себе, работала на станции Коорс, также как и её муж, который сейчас однако отсутствовал, улетев куда-то в столицу сектора.

Ничего особенного, мелкий администратор в какой-то мелкой сервисной компании. Дети учились в местной школе. Станция была, так же как и Тааргон настоящим городом в пустоте, и школа на ней была даже не одна.

Разговор затих и я решил, что пока вопрос со сном можно решить именно задремав сидя. Изредка я поглядывал сквозь дверь и, судя по видимым мне смутным силуэтам, какое-то количество эвакуировавшихся уже стали сажать на пол прямо в коридоре.

Пожалуй, пустить в каюту женщину с детьми в такой ситуации было не только морально правильно, но и практически выгодно – иначе был риск, что следующим шагом меня самого попросили бы в этот коридор, передав каюту кому-то более важному или ценному.

Корабль, наконец стартовал и долгие 8 стандартных часов мы, как и полагалось бы в таких ситуациях, мы переживали и нервничали. Я запустил фоновое обучение очередной базы, но полностью выключиться не рисковал.

Казалось, нас сейчас вот-вот нагонят неведомые космические жукоиды и начнут абордаж и рубку в коридорах корабля.

Но ничего дурного не случилось. Связь с инфосетью станции работала и из размещавшейся там информации вытекало, что наплыв народу на эвакуацию был, в основном, спровоцирован аратанскими военными, которые вывозили их из попавших в зону конфликта миров военными транспортами и массами выгружали на Коорсе.

Наконец, корабль передал сообщение о начале межсистемного перехода – о военном конфликте можно было не думать.

Глава 24, в которой я, как благородный дон...

Ну и, как водится, то что об оставшихся на Коорсе проблемах можно не думать – это я сам себе надумал.

А реально перелёт оказался довольно неприятным. Решение экипажа (ну или военных) о перегрузке корабля вышло боком всем и почувствовали мы это довольно быстро. Пока корабль шёл к точке межсистемного перехода – всем было явно не до этого и бытовые проблемы как-то решались.

Чувствуется, не один я был на измене, так что никто особо не возмущался.

Но где-то примерно после суток полёта народ, особенно в коридорах, начал обнаруживать, что ему нужно пить и есть, что спать сидя на полу – весьма неудобно, наконец, что туалет находится где-то вдали коридора и там длинная очередь.

Экипаж, судя по всему, всерьёз старался облегчить ситуацию, им проблемы с пассажирами, такой толпой разместившимися на борту были не нужны совершенно. Но доступные стюардам средства решения бытовых проблем народ явно не устроили, и дополнительные пассажиры явно начинали конкретно досаждать обслуживающему персоналу.

Дошло и до попытки втянуть коммерческих пассажиров в решение этих проблем – мне на нейросеть упало обращение от корабельной службы размещения с просьбой предоставить возможность желающим из коридора доступ к удобствами моей каюты. Судя по тексту, его разослали циркулярно всем подряд пассажирам кают, чьи двери выходили в этот коридор.

Какие бы гуманитарные соображения тут ни были, я воспринял это как попытку сесть на голову и решил жёстко упереться. Мы не в бою, в конце-то концов, а я оплачивал полёт, а не проживание в проходном дворе или, тем более, в общественном сортире.

Поэтому я отправил администрации ответ в том ключе, что, мы, собственно говоря, вышли из зоны военного режима сразу как зашли в туннель (вот не знаю, так это было или нет), что ни о каких распоряжениях такого сорта от военного я не слышал, а инициативу корабельной службы готов выполнять только после данного недвусмысленного указания под протокол, а не в качестве личного одолжения. И что потом этот протокол будет обсуждаться с моими юристами.

Позиции мои, как формального подданого другого государства в шкуре Аглери Пене, тут были, возможно, слабоваты. Но никакой реакции на свой отказ я не получил, и, находясь в состоянии опаски и куража одновременно, полез искать в багаже свой любимый лучевой аппарат, которым я ещё на Ларке так наловчился блокировать двери. Мысль была такая, что замки дверные тут наверняка централизованно контролируются, и что если экипажу придёт в голову принудительно сделать меня благотворителем и меценатом, просто открыв дверь и пригласив внутрь всех желающих – то фиг я потом докажу, что это они её открыли, а не я сам позвал гостей на туалетную вечеринку.

Не уверен, что я не огрёб бы, в итоге, за подобную выходку, пойди события несколько по-другому, но уже ближайшие часы показали, что я оказался прав.

Литу Риай я попросил придвинуться к дальней стене, а сам присел на пол, упёршись в койку спиной. Иначе было неудобно.

В коридоре начали бузить. На что рассчитывали эти пассажиры вообще-то было не совсем понятно. Корабль большой и металлический, летит в подпространстве по туннелю, в сторону не свернёт – так что рано или поздно их ждала бы встреча с местными полицейскими или вояками на выходе из него.