Феликс Розинер – Избранное (страница 41)

Любодеяние, увиденное Кроносом, внушило ему страх. В некие времена он срезал детородный орган своего отца Урана. От ужаса перед содеянным, а потому и из страха, что и его дети проделают с его фаллосом то же самое, Кронос пожирал всех тех, кто рождался от его орудия. Но, как известно, Зевс, хотя и свергнул отца, оказался все ж не настолько жесток, он оставил Кроносу и его божественный член, и остров, где тот обитал в почетной ссылке. Теперь Кронос боялся не за себя уже, а за сыновей, с которыми примирился. То есть вечная паранойя Кроноса обернулась страхом пред тем, что дети его детей расправятся с отцами. Эта его маниакальная фобия принесла все несчастья: мания преследования перешла от него, как зараза, на всех — на Фемиду и Прометея, на Зевса и Посейдона и, конечно же, на Фетиду, мою рехнувшуюся мамашу. Кронос, вращая белками, что-то невнятное сообщил своей сестре, Фемида настроилась на прорицание, впала в транс, и ей, понятное дело, привиделось то же, что Кроносу. Каково ей было бы, если б ее муж, хоть и имевший много жен других, остался бы без фаллоса? Любопытно, что сделал бы с нею Зевс, если б она прямо так и сказала ему об этой опасности? Само собой, она испугалась, а может, не столько его самого, сколько другой его жены, снедаемой постоянной ревностью Геры, с которой сам Зевс старался поменьше связываться. Так или иначе сын Фемиды — умница Прометей, услыхав от матери о происшедшем, сообразил, что все это и в самом деле выглядит опасным: после того как у нереиды родится сын, извечное соперничество Зевса и Посейдона обратится в мрачную, кровавую войну, и тогда все планы Прометея относительно просветительской работы в мире смертных, конечно же, рухнут. Может быть, и вся система рухнет. Старое поколение, как случалось прежде, будет свергнуто, а кто окажется способен править в новом? Сын Фетиды, еще никому не известный? Худо-бедно, а все же насильник Зевс поддерживает хоть какой-то порядок.

Кто не знает, — Прометей превосходил умом и хитростью Зевса, он был, что называется, настоящий интеллектуал, первый средь их беспокойного сонмища, и не слабый телом, какими потом становились обычно те, чей интеллект будет развит за счет сил телесных. И он был первым, кого за интеллект и посадили, — грубо и беспардонно, на цепь, как пса. И вот, хорошо все обдумав, Прометей решил воззвать к всесильному кузену — в исторической и самой первой попытке говорить с главой правительства разумно, думая о благе подданных его, — как то затем не раз предпринимали будущие интеллектуалы. И начал так:

— Ты, разумеется, всесилен, Зевс. Ты пользуешься неограниченной властью на небе и на земле, все пред тобой трепещет. Но признайся, что и ты не чужд страха. Чем больше власти, тем больше страха. И потому твой страх тоже неограничен.

— А, — засмеялся Зевс. — Узнаю: это логика — твоя очередная выдумка. Дай-ка я подумаю. Вот: у тебя, Прометей, нет никакой власти, даже над собственным телом. По этой твоей логике получается, что у тебя нет страха. Но это не так. Ты боишься моего орла. Ты боишься меня.

— Твое утверждение не следует из моего. У меня нет страха, но совсем по другим причинам. Ты понял логику недостаточно хорошо. Но ты бессмертен, Зевс, у тебя еще есть время, чтобы ее освоить.

— В логике нуждаются лишь те, у кого нет силы, — ответил Зевс.

Прометей в свою очередь засмеялся.

— Значит, ты в ней нуждаешься.

— Что?!? — вскричал Зевс. Олимп содрогнулся. На Кавказе произошло землетрясение с эпицентром, расположенным где-то в районе скалы, к которой был прикован Прометей. Он определил его мощность в добрые девять баллов.

Когда все кончилось и последний из прошумевших мимо камней стих на дне пропасти, Прометей продолжил — неторопливо и вкрадчиво:

— Вспомни историю, Зевс. Ты, правда, не знаешь, что такое история. Но это неважно. Твой тяжелый ум меня поймет.

— Тяжелый ум, — повторил Зевс. — Это и есть то, что Аполлон называет метафорой?

— Оно и есть, — с удовольствием подтвердил Прометей. — Вот, о чем я напоминаю тебе: дважды дети свергали отцов. Кронос сверг Урана, ты сверг Кроноса. Вот источник страха всемогущего Зевса: он страшится того же. Безграничной власти соответствует безграничный страх, такова логика. Не отвергай ее.

— Как много слов, — равнодушно заметил на это Зевс. Но в вопросе, заданном Прометею, было скрытое беспокойство: — Что ты хочешь сообщить мне, умница-промыслитель?

— Есть нечто, — уклончиво сказал Прометей. — Но я еще не решил, говорить ли тебе об этом.

Прометей знал, что Зевс возмутится.

— Эй ты, наглец, — мрачно произнесло Верховное Божество. — Не хочешь ли ты увидеть подле себя еще одного орла? Он мог бы заняться твоей селезенкой.

— Напротив, — невозмутимо возразил Прометей. — Ты освободишь меня и от орла, и от этих цепей. Это будет ценой за то знание, что я дам тебе.

— Боль и страх лишили тебя твоего хваленого разума, Прометей. Мой гнев тебе знаком.

— Верно. Но ведь я собираюсь сказать о том, кто тебя свергнет, Зевс. Моя свобода — цена за это достойная. Скажи, что согласен, и я продолжу.

Прометей был прав. Всемогущий Олимпиец страшился неизвестного соперника, который придет однажды и в свой черед захочет власти. Когда он явится? Неизвестность и тайна мучили и терзали Зевса, — подобно тому, как посланный им орел мучил Прометея и терзал его печень. Оставалось признать, что Прометей, если тайну он знал, просил за нее справедливую плату. Зевс сказал:

— Согласен. Говори.

— Ты овладел Фетидой, дочерью Нерея. Твое божественное семя осталось в ней. Но твой брат Посейдон владел ею вместе с тобой, и семя его было извергнуто в то же чрево. Богиня Фетида носит в себе такого же бессмертного, как ты, Зевс, как Посейдон и как сама Фетида, и он, родившись, не будет знать себе равных по силе. Он будет силен, как ты и твой брат вместе. Потому что два плодородных могучих потока — Зевса и Посейдона — слились в нем. Он тебя свергнет, Зевс, — заключил Прометей. Но, выждав, добавил: — Если ты ничего не предпримешь, Зевс.

Ответ был страшен:

— Посейдон узнает мою силу!

— Глупость, — твердо сказал Прометей. — Ты хочешь битвы богов с богами? Разве этим ты изменишь то, что ты и Посейдон уже свершили? Если боги станут уничтожать друг друга, тот, кого родит Фетида, без труда захватит твое место. Но еще до этого весь мир будет ввергнут в безумие. Неужели этого захочет могучий Зевс?

Прометей умолк. Грозно, как небеса перед бурей, молчал и Громовержец.

— Я знаю твою мудрость, Зевс, — продолжил хитроумный интеллектуал, умевший становиться мягким, обходительным и даже льстивым, когда то шло на пользу общему делу. — Теперь тебе известна тайна. И хотя я выполнил свою часть нашего договора, и ты должен уже теперь освободить меня, скажу тебе еще кое-что.

Итак, рожденный Фетидой будет бессмертен и будет могуч, как никто из богов. Но я вижу путь, каким ты, Зевс, избегнешь соперничества, и нынешний порядок на Олимпе сохранится. Ты должен мне поверить. Я этого хочу не меньше, чем ты. Можешь не спрашивать, почему. Я отвечу, не дожидаясь вопроса. Мне нужны века и века покоя и мира, чтобы те, кого я вылепил из глины и воды, переняли все, чем я задумал их одарить. Пока на то у них не хватает разума, они оказались глупы, они оказались очень глупы… — Последние слова бедняга Прометей пробормотал себе под нос, задумался, но тут же вскинул голову. — Так или иначе я уже обдумал, что следует предпринять.

Тот, кто родится, этот сын Зевса, Посейдона и Фетиды, не должен узнать никогда, что он бессмертен. И нужно убедить его мать, что сын ее будет смертным. Все это хорошо удастся, если ты, Зевс, смиришь свою ревность и не будешь думать о мщении Посейдону. Напротив, в этом деле вы оба должны быть союзниками. Главное же, следует найти для Фетиды мужа из смертных.

— Уничтожу любого! — взревела вершина Олимпа. А может, вершина Эльбруса, ведь Зевс вездесущ, и невозможно утверждать, слушал ли он Прометея, находясь лишь в своем обиталище на Олимпе или также невдалеке, где-нибудь на Кавказе.

Прометей рассмеялся.

— Глупость, даже если она исходит от Зевса, глупостью и остается, — изрек Прометей, не скрывая издевки. Воистину он знал уже, что ему — как это? — нечего терять, кроме своих цепей.

— Призови Пелея, — продолжил Прометей уже серьезно и внушительно. — Призови своего внука Пелея, который также и внук Посейдона. Вся эта история, таким образом, останется тайной одной семьи. Призови Пелея и накажи ему взять в жены Фетиду. Он выполнит все. Этот несчастный нуждается в твоем расположении. Он наделен благородством, как и его отец Эак, но рок к Пелею был несправедлив. Всю жизнь он страдает от совершенного им, — от убийств, в которых нет его вины. Возьми его под свое покровительство, Зевс. И пусть он владеет Фетидой. Пусть семя его окажется рядом с твоим в ее чреве, и пусть родившийся у нее будет зваться сыном Пелея и, значит, сыном смертного. Пусть так думают все — и Пелей, и Фетида, и ты, и, главное, он сам, сын Фетиды. И он не будет сознавать таящейся в нем силы. И да будет всем известно лишь одно:

и Зевс, и Посейдон возжелали Фетиду;

но Прометей-прорицатель предсказал Зевсу, что родившийся от Фетиды будет сильнее богов и свергнет их;

тогда и Зевс и Посейдон отказались от своего намерения овладеть Фетидой;