Феликс Лиевский – Царская чаша. Книга 2.1 (страница 20)

У раки с мощами преподобного Кирилла речи были, величия преисполненные, и вспоминалось житие этого великого, несомненно, монашества русского подвижника, наравне с преподобным Сергием Радонежским, святителем Дионисием Суздальским и Стефаном Пермским, митрополитом Киприаном, и прочая мужи, благородно просиявшими. Как не помянуть тут было Нила Сорского, с его Пустошью, и Иосифа Волоцкого, конечно, в обители какое-то время также подвизающегося…

А вот уже поздним лучезарным вечером, когда Пустынский и Ферапонтов старцы, игумен, благочинный с духовником22, келарь с подкеларником и служкой с большим фонарём впереди всех прошествовали до самого края братского келейного двора, государь их и свиту свою остановил. И там, торжественного горения преисполнясь, опершись о руку царевича Ивана справа, а о его, Федькину – слева, пал на колени перед игуменом Кириллом и просил смиренно о месте себе в обители. Не теперь, но как только душа его, устав от горести мирской, захочет ото всего удалиться, и лучшего места для стяжания Божественных исканий он не находит. И того же просил для сыновей, чтоб и у них, сейчас прям уже, кельи свои тут же были. Притом жаловал государь двести рублей единым вкладом на зачин дела этого. Игумен так растрогался, что слёз не удержал, и голосом дрогнул, государя благословляя… Конечно, по государеву чину здесь келий не было пока что, игумен обещал выстроить их наилучшим образом, достойным величия такого затворника, и сколь не убеждал его Иоанн, что не требуется монаху того, чего царю в палатах полагается, он кивал и ладонью умиротворял спор этот, и ясно было, что сделает по-своему разумению.

Колокол обители прозвонил протяжно искончание дневных трудов всех. Издали по водам, точно эхом, отозвалась Горицкая, и совсем уж еле различимо – Ферапонтова…

Казалось бы, полное благорастворение состоялось, к тому же май – время самое наилучшее для такого занятия, поскольку гнус несносный ещё не вывелся и не начал усугублять собою возносимые в небу молитвы, а было лишь тишайшее наслаждение несказанной лучезарностью во всём мире цветущем… И оставалось только ночное заседание со старцами, по обыкновению проводимое Иоанном, когда он уже в постели возлежал в отведённой ему палате, в игуменском подворье.

Федька приготовился опять к скучнейшему, зато скоро усыпляющему говорку старцев, которые все ему на одно лицо казались, благостному, тихонькому, как всегда, что он до сих пор видел. Так оно и случилось, и среди расспросов Иоанна о том, каково теперь их житьё в Пустыни, много ли там насельников, и чем они заняты, Дионисий вздохнул несколько раз, и с последнего начал, добыв из сумы поясной некий свиточек.

– Вот, составили мы тут со Старчеством полезную мысль, наставление. Особенно касается сие обежитийной братии как раз… Зачту, позволь, государь. «О благоговейном поведении в Церкви так надлежит рассудить себе: если из вас кто пришёл бы с жалобою к царю или же князю, смел бы пред ним стояти, испрошая, кое-как опираясь или преклонясь к чему, или с другим что говорити, или по нужде кому слово промолвити, и по немощи пред собою плюнет, или сморкнётся, или почешется где, или на сторону глядеть будет – разве на ум кому взбредёт! И то опасно вельми. Сколь же паче, братья, нам стоять бы со страхом и трепетом перед образом владычным Царя Небесного, Его же всячески боясь и почитая».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.