Феликс Кресс – Последний страж Равновесия. Книга 1. (страница 46)

Когда образ Анны сформировался перед мысленным взором, я активировал руну Обмена, без неё артефакт просто не сработает в полной мере. Нет, он будет работать, но, как тот же кристалл связи, не более. А вот с руной Обмена я буду присутствовать лично при разговоре, в сознании Анны, как наблюдатель, без возможности повлиять на ситуацию. Разве что немного придать уверенности девушке, спокойствия и ощущение, что она не одна, если того потребует ситуация.

Краткий миг переноса, темнота и Анна открыла глаза. Тут же на моё сознание обрушился шквал эмоций девушки. Преобладало смятение, удивление и… азарт? Любопытная комбинация. Конечно же, она почувствовала моё присутствие. С её даром Ищейки попросту не могло быть иначе — они очень тонко чувствуют не только чужой дар, но и влияние на собственный организм.

Девушка снова зажмурилась, приложила ладонь к виску, а затем незаметно коснулась серьги.

— Госпожа, с вами всё в порядке? — послышался безэмоциональный женский голос откуда-то слева.

Анна тряхнула головой, прогоняя лишние мысли и успокаивая участившийся пульс. Открыв глаза, она подняла голову и посмотрела на молодую девушку, которая стояла за стойкой, напоминавшую барную, и внимательно смотрела на Анну.

— Всё в порядке, — бледно улыбнулась Анна, — у вас очень душно. Могу попросить воды?

— Конечно, — кивнула девушка, — одну минуту.

Пока девушка ходила за водой, Анна начала крутить головой по сторонам. Даёт возможность мне осмотреться. Умная девочка, я это подметил ещё с первого дня знакомства с ней.

Я осматривал помещение глазами Анны: вышеупомянутая стойка напротив входа, ряд стульев у левой стены и мягкий диван с кофейным столиком у правой. По углам расставлены горшки с цветами, на полу, перед диваном постелен небольшой ковёр. На стенах приглушённо мерцают кованые светильники.

— Благодарю, — снова улыбнулась Анна подошедшей девушке и взяла из её рук стакан с водой. Отпив из него, она поставила его на столик, стоявший рядом, и глубоко втянула ноздрями воздух, а затем медленно выдохнула.

Мысленно я усмехнулся. В воздухе тоже не было никаких необычных ароматов: цветочный запах перемешивался с ароматом кофе и цитрусовых. В общем, ничего необычного я не заметил. Приёмная, как приёмная. Хоть и роскошно обставленная.

— Анна Георгиевна, прошу за мной, — в дверном проёме приёмной возник молодой человек. Поправив очки, он добавил: — Вас ожидают.

Встав, Анна оправила свой наряд, пригладила волосы и мельком глянула на часы: три ночи. Подхватила сумочку и уверенной походкой проследовала за провожатым в холл.

Повороты сменялись переходами, лестницы выводили то в небольшие комнатки, то вели в огромные залы. Я внимательно отслеживал наш путь и окружающую обстановку. Если я всё правильно понял, сейчас мы находимся в здании клуба и запомнить расположение комнат, лестниц и переходов не помешает. Ещё я обратил внимание на количество людей. И это были отнюдь не слуги. Нет, слуг здесь было много, но и членов клуба было многовато. Тут и там снова люди с бокалами в руках, они что-то живо обсуждали, некоторые флиртовали, а местами парочки кидали друг на друга недвусмысленные взгляды и удалялись в неизвестном направлении. В самих залах и комнатах играла лёгкая музыка и танцевали полуодетые юные танцоры и танцовщицы.

Что ж, атмосфера в клубе тоже вполне обычная: шик, блеск, роскошь и похоть. Ничего нового я не увидел. По крайней мере, на первый взгляд. Внезапно я ощутил, как Анна резко остановилась, чуть не налетев на проводника.

— Прошу меня извинить, Анна Георгиевна, но с этого момента мне придётся завязать вам глаза, — проговорил парень, приподняв зажатую в руках широкую атласную ленту.

— Хорошо.

Парень обошёл Анну и, встав за спиной, принялся завязывать её глаза.

— Возьмите меня за руку, чтобы было удобнее идти, — проговорил наш провожатый, встав рядом.

Анна протянула руку и ухватилась за подставленный локоть. Я ощущал, как гулко бьётся её сердце. По всей видимости, кузине не нравились моменты, когда она не контролировала ситуацию и она начинала из-за этого терять контроль над эмоциями. Это мне не подходит. Она нужна мне здесь и сейчас рассудительной и без лишних сантиментов. Сосредоточившись, я послал ментальный импульс Анне, успокаивая её. Рвано выдохнув, она покрепче ухватилась за локоть рядом идущего парня и гордо вскинула голову. Молодец. Я же максимально внимательно отслеживал её ощущения: запахи, движение воздуха, звуки.

Судя по всему, мы покинули прежнее здание и сейчас находились в подземном переходе, потому что в воздухе витал отчётливый запах сырости, еле слышно где-то капала вода, а от соприкосновения наших ног с землёй, раздавалось глухое эхо. Вскоре мы снова остановились, скрипнули петли и в лицо Анны пахнуло теплом. Следом по ушам резанули отчаянно фальшивившая скрипка и разнузданный разноголосый смех, а ноздрей коснулся кислый запах дешёвого пойла и подгоревшей еды.

— Мы пришли, Анна Георгиевна, — склонившись над её ухом, тихо проговорил провожатый и снял повязку с глаз девушки.

Несколько секунд она стояла, привыкая к яркому свету. Проморгавшись, Анна окинула быстрым взглядом помещение, в котором оказалась. Вокруг были простые, плохо ошкуренные деревянные стены, массивные столы, залитые пивом и вином, в углах чадили лампады, а по центру зала с потолка свисала огромная люстра с горящими свечами. По воздуху плыли густые облака табачного дыма. Публика здесь была соответствующая: дамы фривольного и весьма потасканного вида, прижимались к мужчинам и громко хохотали. Мужчины же не стеснялись стискивать прелести дам, выпивать и горланить песни. Утончённой аристократией здесь и не пахло, как и благополучием и безопасностью.

Разительный контраст с ослепительным блеском клубного помещения в первые мгновения выбил её из колеи, но она быстро вернула себе самообладание и вопросительно посмотрела на спутника. Тот в ответ лишь пожал плечами и протянул вперёд руку, как бы говоря: «Дамы вперёд». Анна ещё раз окинула взглядом зал питейного заведения и, сглотнув, сделала первый шаг.

Когда мы проходили через зал, она споткнулась о невысокий порожек, не заметив его, потому что в это время во все глаза смотрела на заросшего мужчину с блестящей лысиной на макушке. Он предвкушающе растягивал рот в улыбке, являя миру не полный набор желтоватых зубов, пока разрезал кинжалом лиф платья дамы напротив, а следом и корсет до пояса. Схватившись за края ткани обеими руками, он рванул их в стороны, выпуская на волю огромную грудь дамы и, прорычав что-то нечленораздельное, зарылся в неё лицом. Дама, взвизгнув и запрокинув голову, заливисто засмеялась, прижимая одной рукой голову мужчины к груди, а во второй держа кружку с элем, который то и дело выплёскивался на пол через край.

— Осторожнее, Анна Георгиевна, — поддержал девушку парень, который не выказывал ни малейшего удивления или дискомфорта от царившей вокруг атмосферы. Привычный, сразу видно. Анна же, передёрнув плечиками от отвращения, отвернулась от веселящейся парочки и, больше не глядя по сторонам, ускорила шаг.

Я чувствовал её растерянность и недоумение. Она-то рассчитывала на кабинет, спокойную и неспешную беседу с загадками и интригами, а тут такое… Для меня же выбор места был вполне очевиден. Как быстрее всего проверить юную аристократку, с детства привыкшую к изысканным манерам, на стрессоустойчивость, владение собой и способность рассуждать здраво не смотря ни на что? Правильно, поместите эту самую юную аристократку в такую среду, от которой и портовые шлюхи порозовеют, а дальше останется только закрепить успех, раскачивая её эмоциональный фон в нужных направлениях. И Анна начала сдавать позиции. Поэтому мне снова пришлось сконцентрироваться и направить мысленный импульс, чтобы ободрить девушку и дать понять ей, что всё идёт по стандартной схеме.

Когда мы прошли первый зал, то оказались во втором, поменьше. Здесь было почище, пахло лучше, а публика была приличнее и сдержаннее. Анна уже скинула с себя ошеломление от увиденного в предыдущем зале и теперь бодро шагала вслед за спутником. Ровно до того момента, пока мы не обошли резную деревянную перегородку. «Ну и что я говорил?», сказал бы я сейчас, если бы мог. Анна стояла, как вкопанная, и во все глаза смотрела на подвешенную на массивных крюках тушу, истекающую кровью. Туша висела и покачивалась, стыдливо прикрывая остатками рёбер всё ещё не вырезанные потроха. Под тушей на полу стояло жестяное ведро, наполовину наполненное кровью. Рядом на грубо сколоченном столе стояли тазы с мясом, в рядом на тряпице были аккуратно разложены разного размера ножи.

Но самым любопытным, на мой взгляд, был мужчина, который стоял к нам спиной рядом с тушей и увлечённо отрезал в этот момент кусок мякоти от бедра. Высок, подтянут, не молод, если судить по серебряным прядям в чёрных волосах, но осанка и движения выдавали в нём, что называется, породу. Сразу было видно, что этот человек принадлежит к другому сословию, а местная публика лишь декорация, не более. Рукава закатал по локоть, а поверх белоснежной рубашки он накинул кожаный мясницкий фартук, который угадывался по завязкам на поясе и шее.

— Анна Георгиевна, — проговорил мужчина, не оборачиваясь и не прерывая своего занятия, — могу я называть вас Анечкой?