Феликс Кресс – Метод Макаренко (страница 3)
— Тише ты, — шикнул я на него, заметив в щель между дверьми, как от резкого удара вздрогнул Васька. — Теперь ты понимаешь причину моей вспыльчивости? Уводи сына отсюда, быстро. И дай мне номера всех парней. Сам их обзвоню, а вы уезжайте. Желательно из города свалите на время.
— Хорошо, — ответил Миша. — Книга с номерами на столе. Я пока пойду машину прогрею. Выведешь Васю?
— Давай, — я хлопнул Мишу по плечу.
Мы разошлись: я в кабинет, а Миша на улицу. У двери я немного задержался, чтобы перевести дух. Незачем пацану видеть, что дядя на взводе.
— А где папа? — спросил Вася, когда я вошёл.
— Папа твой в машине. И ты сейчас пойдёшь к нему. Так что давай одеваться. Где там твоя куртка?
Васька вытянул вперёд руку и указал пальцем на вешалку.
— Отлично.
Я схватил с вешалки куртку и надел её на пацана. Там же нашлись шарф, шапка и варежки. Схватив это всё в охапку, я взял Ваську за руку и повёл к выходу.
Но на полпути мы остановились. С улицы послышался звук подъезжающих машин и голоса. Я выглянул в окно и увидел выходящего из машины Ларина. Выглядел он спокойным, как обычно. На минуту мне показалось, что всё, что случилось за последнее время — это просто какой-то глюк. Сейчас мы с ним поговорим, и всё окажется банальным недоразумением.
Но это продлилось всего минуту, потому что Ларин вскинул руку и подал сигнал. Стёкла машин опустились, и прозвучали первые звуки выстрелов.
Всё произошло за считаные секунды. Хлопок, хлопок, хлопок и трое наших ребят повалились на землю, заливая снег алой кровью. Миша, который только вышел из здания, потянулся за пистолетом, но сделать ничего не успел. Его застрелил сам Ларин, лично.
Я смотрел, как летит на землю уже мёртвое тело человека, который был мне, как старший брат, который научил меня всему, что я знал и не верил своим глазам. С трудом оторвав от него взгляд, посмотрел на лицо своего лучшего друга. Он смотрел на безжизненное тело Миши, как на пустое место. А ведь Виталя с ним тоже дружил, но это не помешало ему выстрелить без колебаний. Я смотрел на всё это, а внутри меня разливалась Арктика.
Так бывает, когда ярости слишком много, когда предают те, за кого сам готов был жизнь отдать, не раздумывая. Что ты наделал, Виталя… Хотелось достать пистолет и…
Но в этот момент мою руку сжала маленькая детская ладошка, возвращая меня в реальность. Я опустил взгляд и посмотрел на Ваську, который смотрел на меня большими, испуганными глазами. Выстрелы он тоже слышал.
Изменить больше ничего нельзя. Миша погиб, как, вероятно, погибнут и остальные ребята, кто сегодня на смене. Их я не спас, но могу спасти Ваську.
Глянул на улицу. Ларин стоял на прежнем месте, отвернувшись от Миши, и командовал, а его головорезы высыпали из машин и уже не таясь палили вовсю, постепенно окружая здание. Ещё немного и возьмут его в кольцо. Нужно было действовать и быстро.
— Так, дружочек, давай-ка назад, — я потянул Ваську обратно в кабинет Миши.
Там было окно, которое выходило на задний двор, а за забором находился лес с озером, куда мы частенько ездили рыбачить. Возле него жил один наш знакомый — дядя Коля. Он тоже воевал с нами. Когда вернулся, жена от него ушла, а сам он поселился в глуши, подальше от людей. Миша мне рассказывал, что частенько приезжал к дяде Коле с младшим и тот даже оставался у него гостить. Так что мелкий должен знать дорогу.
Мы забежали в кабинет, я прикрыл дверь и подбежал к окну, оценивая обстановку. На улице пока никого не было, Ларин со своими шавками сюда не добрался ещё. Пацан Миши мелкий, должен прошмыгнуть незамеченным между сараями, а Виталик о нём не знал, так что специально искать не будет. Главное, чтобы Васька сделал всё, как надо и не испугался, а уж я помогу, отвлеку внимание.
Я опустился на корточки перед пацаном, чтобы наши лица оказались на одном уровне. Расстегнул куртку и стал завязывать на его шее шарф.
— Слушай внимательно, Василий, — обратился я к нему серьёзно, как к взрослому. — У меня для тебя есть одно очень серьёзное задание.
Пальба на улице усилилась, видимо, подоспели остальные наши бойцы. Я на секунду прикрыл глаза, прощаясь с каждым из них.
— Сейчас я открою окно и помогу тебе выбраться. Потом ты побежишь к лесу. Быстро-быстро не останавливаясь. Пробежишь за сараями прямо к забору. Там дырка есть. Ты пролезешь. Ну а потом, когда окажешься в лесу, дуй к дяде Коле. Помнишь его? Отец тебя водил к нему.
Пацан кивнул.
— Хорошо, — я нахлобучил на голову Васьки шапку. — Ты же хотел, как папка служить, верно?
Пацан снова кивнул.
— Так вот, это приказ, Вася. А приказы нужно выполнять во что бы то ни стало. Ты же знаешь об этом?
Снова кивок.
— Вот и хорошо. Молодчина, — я потрепал его по плечу.
Поднялся на ноги, подошёл к окну и открыл его. Выглянул. Снега намело прилично за ночь, но возле стен сугробы были небольшими — парни успели расчистить снег. Подхватил Васю и поднял его на подоконник. Потом вспомнил про альбом. Схватил его со стола, свернул в трубку и сунул во внутренний кармашек Васиной куртки. Не нужно давать Ларину лишнего повода на подумать.
— Дядя Саша, — тоненько заговорил пацан и шмыгнул носом. — А где папа?
Я посмотрел на него. Пацан смотрел на меня в упор, глаза большие, на мокром месте. Твою мать, вот что мне ему сказать? Я сжал зубы, сглотнул ком в горле. Хорошо, что мне недолго осталось помнить этот взгляд.
— Нет больше папки, Василий, — не стал врать я и слегка тряхнул пацана. Губы его задрожали, но он не разревелся. Стоял и просто смотрел мне в глаза, сжимая губы. — И времени больше нет. Приказ помнишь?
Кивок.
— Вот и хорошо. А теперь тебе пора.
Я вытянул его на руках и отпустил. Васька полетел вниз. Приземлился, но не устоял на ногах и плюхнулся на пятую точку. Шапка съехала на глаза. Но он быстро поднялся на ноги и поправил шапку. Задрал голову и посмотрел на меня.
— Беги, Василий, беги изо всех сил, — шепнул я напоследок и закрыл окно.
Ещё раз осмотрел кабинет. Вроде следов пацана не осталось. Вытащил пистолет из сейфа и пошёл в противоположном от кабинета направлении. Пора отвлекать внимание.
На выходе из кабинета в последний раз кинул взгляд на окно. Там, по едва виднеющейся тропке, бежала маленькая фигурка, только пятки сверкали. Молодец, Вася. Бежит, не оборачиваясь.
Закрыл дверь в кабинет и побежал к дальнему окну. Подбежав к нему, выглянул наружу. На улице в живых остались только люди Ларина. Выстрелы стихли.
Я прицелился и нажал на спусковой крючок. Минус один. Действовал я намеренно демонстративно, чтобы меня заметили. Выжить я и не надеялся. Их много. Просто тянул время.
Так, меняя позицию за позицией, я уводил врагов подальше от того места, где должен был бежать Васька.
В конце концов, меня достали.
Суки!
Первая пуля прошила ногу, вторая попала в плечо, а третья — в позвоночник. Я это понял, потому что ноги разом отстегнулись. В горячке боли нет, но я повалился на землю. Конечности немели Ну вот, теперь точно отбегался. Когда услышал звуки приближающихся шагов, попытался повернуть голову, чтобы посмотреть, кто идёт, но обзор загораживал перевёрнутый ящик.
— Я же говорил тебе, что твои принципы приведут тебя в могилу, — прозвучал холодный голос. Надо мной склонилось бесстрастное лицо Ларина.
— Сука ты, Виталя, — прохрипел я и показал ему средний палец.
Он безразлично пожал плечами и наставил на меня ствол пистолета.
— Ничего личного, братан, — сухо проговорил он, глядя мне в глаза, — просто бизнес. Прощай… друг. Не срослось, как грица.
Он нажал на спусковой крючок, прогремел выстрел, и мир заволокло алым.
Последнее, что я успел увидеть перед своей смертью — это старый советский плакат на стене: «Человек человеку — друг, товарищ и брат!»
А последняя мысль: «Ну хоть пацана спас… Убёг Васька. Живи, малец…»
Глава 2
Я не умер. Вернее, умер, но почему-то не до конца. Вот только есть нюанс. Даже два. Я теперь не опер, и на дворе не девяносто седьмой. А-а… Фух! До сих пор не привыкну.
Бегу себе, никого не трогаю. Утренний парк обволакивает меня свежестью и тишиной. Только я, дорожка под ногами и стройные берёзки, словно стражи, по обе стороны. Ни суеты людей, ни рёва моторов. Воздух чистый, пропитанный ароматом зелени, хочется вдыхать его полной грудью. По-настоящему привольно, благодать.
Новое тело, конечно, ворчит — мышцы протестуют, дыхание сбивается, сердце колотится, как у загнанного кролика. Но ничего. Уже третий день я учу его работать по новым правилам и показываю, кто в доме хозяин.
— Егор Викторович! — пропыхтел позади настойчивый женский голосок, безжалостно вклиниваясь в мой идеальный, утренний мирок.
Я мысленно поморщился. Вот же… догнала всё-таки.
— Егор Викторович, ну, подождите же вы!
Притормозив, развернулся к своей преследовательнице. Елена Павловна, завуч по учебно-воспитательной работе, прибавила в скорости, нагоняя меня. Невысокая, худенькая, лицо розовое от бега, волосы растрепались, одна прядь прилипла к щеке. Поправив её за ухо, она тяжело выдохнула, уперев одну руку в бок.
— Егор Викторович, вы не можете так с нами поступить, — выдала она, стараясь отдышаться.
Этот разговор у нас продолжается уже второй день. Она позвонила вчера, хотела узнать, когда выйду с больничного и вернусь в школу. Ну а я сказал ей, что не выйду вовсе. Ну и понеслись уговоры. Надо было по факту заявление написать.