Феликс Кресс – Метод Макаренко (страница 15)

Пацан недовольно глянул на школу, презрительно поджал губы и поправил огромные наушники на шее. А вот первый лыбился в телефон, как дурачок и продолжал что-то говорить.

— Разрешите представить вам моих сыновей, — с гордостью в голосе проговорил Ларин. — Глеб Витальевич будет преподавать у вас английский. Он как раз только приехал из-за границы. Проходил там стажировку. Прежде чем он возьмётся за управление бизнесом, он должен научиться управлять хотя бы подростками, — пояснил Ларин и перевёл взгляд на второго пацана. — А младшего Никитой зовут. Он будет учиться в вашей школе.

От услышанного мне захотелось прочистить уши. Я не ослышался? Зачем отправлять своих детей в школу, которую пытаешься отжать и снести? Я не понимал мотивов Ларина. У него хватало ресурсов устроить обоих в новую школу. Это было бы логично. А вот то, что происходило сейчас, не билось с моими раскладами.

— Кстати, Егор Викторович, в вашем классе будет учиться. В девятом Б, — обратился ко мне Ларин.

— Счастлив слышать, — буркнул я, окончательно не понимая, какого чёрта здесь творится. Мало того что засунул детей в худшую школу города, так ещё и в самый неблагополучный класс мелкого отправил учиться.

— Это полный улёт, гайсы, — послышался голос старшего сына Ларина и он навёл на нас телефон. — Вы видите этот андеграунд? Это же чистейшее ретро. Короче, буду держать вас в курсе. Ставьте лойсы, подписывайтесь, ну и до новых встреч.

Он скрестил большой и указательный пальцы и зачем-то показал их телефону. Убрав его в карман, он снял очки и лучезарно улыбнулся нам.

— Намасте, православные, — проговорил он, соединив ладони и слегка поклонившись. — Ну и дыра у вас тут. Антуражненько. Наверное, и тараканы в столовой есть, да?

Глава 7

Вот клоун — это первое, что приходило на ум при виде старшего сына Ларина. Как бы я сейчас ни относился к Витале, но мне сложно было поверить, что у него вырос такой сын.

Между тем школьный двор больше не пустовал. К машине сначала тоненьким ручейком, а затем и полновесной рекой стали стекаться школьники.

Сначала вокруг нас собрались самые любопытные, держась на почтительном расстоянии, но потом…

— Ва-ау… — вырвалось у шкета лет десяти, который первым осмелился подойти поближе с разинутым ртом.

Глеб улыбнулся и кивнул пацану, мол, подходи, не стесняйся. После разрешения, к машине тут же потянулась и остальная детвора.

— Смотрите, какая она низкая! — прошептал кто-то ещё.

Один из старшеклассников оторвался от своего телефона и сделал несколько шагов, обходя машину спереди.

— Это, наверное, S-ка, — с важным видом заявил он. — Мотор, скорее всего, трёхлитровый, битурбо. Думаю, 450 лошадок где-то.

Другой щуплый и низенький пацан покачал головой и серьёзно возразил:

— Не, думаю, пятьсот с лишним.

— Ну, если это рестайл, то, может, и 480. Но 500 — это Turbo S уже, — всё с тем же важным видом потёр подбородок первый пацан.

О чём они говорили, я не до конца понимал. В моё время у машин были немного другие характеристики. Да и сам я не водитель. Поэтому не был силён в железе, другие интересы в жизни были. Вот велик починить, в радио покопаться — это да, это, пожалуйста.

— Ну вы и душнилы, — с ленцой в голосе проговорила какая-то девчонка. Они с подругой стояли чуть наособицу и с деланно равнодушным видом стреляли глазками в младшего сына Ларина. — Какая разница, сколько там лошадей? Выглядит классно! Вышка.

— А можно, мы селфи сделаем на её фоне? — оживилась её подруга.

— Можно, — со смешком разрешил Глеб.

Девчонки засуетились, вытащили свои телефоны и принялись позировать, щёлкая себя на камеру телефона. Теперь до меня дошло, чем занимался Ларин младший, когда только вышел из машины. Тоже, наверное, снимал себя на камеру.

— А можно, в сторис выложу? — улыбнулась та, что спросила про фото.

Глеб, не ответив, просто махнул рукой, мол, делай что хочешь. Его заинтересовал другой мелкий, который присел возле колеса и обсуждал со вторым диски.

— Двадцать первые, молодец, — похвалил его Глеб. — И да, керамика.

Постепенно стеснение у детей пропало с концами. Они свободно обсуждали машину и вели себя более раскованно. А вот я мысленно похвалил Глеба. Не такой уж он и клоун, каким показался на первый взгляд.

Грамотный заход, ничего не скажешь. Эффектно появился на крутой тачке, привлёк внимание как детей, так и взрослых. Вон, из окон весь женский коллектив пялится с любопытством и шушукаются. Про детей и говорить нечего. Так что поспешил я с выводами — далеко не дурак и на публику играть умеет.

— Привет, — протянул руку Глеб. Я задумался и не заметил, как он подошёл ко мне. — Я Глеб.

— Егор Викторович, — ответил я на рукопожатие.

— У-у-у, — протянул он. — Ты чё такой зажатый? Раскрепостись! — Он положил руку мне на плечо и нагнулся почти к уху. — Я знаю одну медитацию, отлично снимает напряжение. Потом научу.

Я покосился на его руку. Не люблю, когда меня трогают малознакомые люди. Особенно, если это мужчины. Ещё со службы эта нелюбовь осталась.

— Благодарю, — я убрал его руку со своего плеча. — У меня свои методы.

— Ну, как знаешь, — беззаботно пожал плечами Глеб и шагнул к отцу. — Привет, пап. А ты чё ещё здесь, а не носишься по своим важным делам и не вершишь судьбу города?

Я решил пока подзадержаться и послушать их разговор. К тому же мне был интересен второй сын Ларина, который за всё это время не проронил ни слова.

Если старший сын болтал практически без умолку, раздавал улыбки налево и направо, играя роль своего в доску парня, то младший, казалось, сторонился людей.

Сколько ему? Пятнадцать? Если в девятом классе, то должно быть около того. А взгляд пустой, без малейшей искры и интереса к жизни. Он мне напомнил ту продавщицу из магазина. Вот только там человек работал, можно ещё понять её усталость. А у этого что?

Так что нужно присмотреться к нему. Мне с ним ещё работать. А как известно, в тихом омуте черти водятся. И я даже представлять не хочу, какие черти могут завестись в голове у скучающего сыночка вечно занятого богатого отца, который попал в класс, где учатся дети из малообеспеченных семей.

— Ты опоздал, — сухо произнёс Ларин, возвращая меня в здесь и сейчас. — У тебя сегодня урок должен был быть, а ты его пропустил. В первый же рабочий день.

Что интересно, былая гордость отца за сына из голоса Ларина исчезла без следа. Отчитывал Глеба он сурово, без намёка на теплоту. Но, кажется, тому было плевать на тон отца и замечания. Либо привык к подобным отповедям.

— Пробки на дорогах, — отмахнулся он, и даже мне стало понятно, что никаких пробок в городе нет и быть не может. Врёт. Глеб подошёл к Павловне и окинул её вполне недвусмысленным взглядом с головы до ног. Взяв её за руку, он наметил галантный поцелуй. — Но если бы я знал, что здесь такая красота, то мчал бы на всех парах.

Павловна зарделась, глазки заблестели, а вот Ларин закатил глаза.

— Хватит паясничать. Ты сам просился сюда работать, а теперь ведёшь себя, как клоун. Это безответственно с твоей стороны. Я думал, поездка тебя хоть чему-то научит, а ты, как был идиотом, так им и остался. И что на тебе надето? Ты можешь одеваться по-человечески. Вон, хотя бы как твой коллега.

— Не всем дано постигнуть чувство стиля, папа, — пропустил мимо ушей большую часть замечаний Глеб и глянул на меня. Усмехнулся. — А то, что на мне — это образ жизни.

Вот сучоныш. Так сразу и не поймёшь, подколол или похвалил, а, главное — кого. Так, ладно. Нужно домой двигаться. Вряд ли здесь что-то интересное ещё произойдёт, а с младшим сыном Ларина я успею на уроках познакомиться. Препираться же с Глебом и выяснять у кого, хм, словарный запас длиннее, у меня не было никакого желания.

Попрощавшись с братом и семейством Лариных, я направился домой. По пути обдумывая одну деталь, которая резанула моё подсознание во время знакомства с Глебом.

Когда он подошёл к нам и снял очки, то неуловимо кого-то напомнил мне. Только я не мог понять кого. И нет, не Ларина. В нём прослеживались другие черты человека, которого я когда-то знал. Только пока я стоял там, на школьном дворе, всё никак не мог понять, кого именно напомнил мне Глеб. И только сейчас, когда я уже практически дошёл до дома, до меня дошло, наконец.

Старший сын Ларина напомнил мне мою Маринку. У него были тот же хитрый прищур глаз и похожая асимметричная улыбка. Я их хорошо помню, потому что в своё время на них и клюнул в первую очередь. Это уже потом я разглядел характер и все остальные её достоинства.

И вот сегодня я их увидел в сыне бывшего лучшего друга. Осознание неприятно резануло по нутру. Нет, я сам желал ей счастья и лучшей доли, но не думал, что она найдёт их с тем, кто убил меня и родит ему двоих пацанов.

Тут меня посетила ещё одна, более неприятная мысль. Я аж притормозил шаг. А что, если Маринка знала обо всём с самого начала и помогала Ларину? Да не, бред какой-то.

Покачав головой, я продолжил путь к дому. Даже если Маринка и сошлась с Лариным, то уже после меня. В этом я уверен на 99 % Но червячок сомнений всё же закрался. Нужно будет разузнать аккуратно, как оно было. Есть у меня пара идей на этот счёт. Тот же Игорь должен быть в курсе, что происходило после моей гибели.

Что делать, если окажется, что Марина причастна ко всей движухе в прошлом, я, честно говоря, пока не понимал. Об этом нужно будет думать в отдельном порядке. Потому что воевать с мужиками — это одно. Это понятно, ясно, привычно. А вот с женщинами… Ну не привык я сражаться с женщинами. Их любить надо, а не вот это вот всё. Поэтому для меня подобная ситуация непонятна в принципе.