Феликс Кресс – Метод Макаренко. Том 2 (страница 41)

— Что касается того, о чём ты просил утром, — продолжил Харченко. — Я покопался в делах и… Это не первое убийство. За последний месяц в области было совершено два убийства с одинаковым почерком. Оба здесь, под Новочепецком, в соседних посёлках. Оба тела нашли в понедельник. В обоих случаях был найден портрет на месте преступления. Момент.

Василий встал и вышел в коридор, а через минуту вернулся с какими-то бумагами в прозрачном «файлике». Он вытащил две фотографии и положил на стол. Следом за ними на стол легли ещё две фотографии портретов с площади.

На каждом фото был запечатлён лист бумаги формата А4 с превосходно, до жути реалистично выполненным карандашным портретом убитых. Даже человеку, который ничего не смыслит в живописи, было бы понятно, что они выполнены в одинаковой технике. Штриховка, игра света, даже взгляд жертв и выражение их лиц… Дело рук одного и того же человека.

— Жертвы на первый взгляд, абсолютно разные. Первая — Анна Афанасьева, сорок два года, сотрудник почты. Вторая — Сергей Белецкий, пятьдесят один, работал водителем на складах Вайлдберриз. Никаких видимых связей между ними нет. И уж тем более их ничего не связывает с Аршавиным или Светланой Волошиной. Никаких общих знакомых, дел, долгов.

Я перебирал листы, делая вид, что внимательно изучаю их. Не мог же с ходу сказать, что наш массовик-затейник любит алфавит. На всякий случай сверил старые знания — всё совпало.

— Улицы, — сказал я негромко.

— Что, улицы? — не понял Василий.

— Посмотри… Ты же не против, если мы на «ты перейдём»? — я поднял взгляд на Василия.

— Не против. Так что с улицами?

Я протянул ему листы и проговорил:

— Посмотри внимательно, на какой улице жила Афанасьева.

Харченко посмотрел на меня с удивлением, но листы взял и вчитался.

— Амурская. Посёлок Сосновка, — задумчиво прочитал он. Затем перешёл ко второй жертве и тоже прочёл вслух: — А Белецкий проживал на Бабичева, в Заречье. Но как…

Я махнул рукой и развил свою мысль.

— Афанасьева — Амурская. Белецкий — Бабичева. Первая буква фамилии совпадает с первой буквой улицы. И тела находят строго по понедельникам. Такое я уже встречал.

Харченко замер, его глаза сузились. Павловна тоже вытянула шею, заинтересованно заглядывая в разложенные на столе бумаги.

— Где встречал? — спросил Василий.

— В архиве, — пожал я плечами. — Я ж учителем работаю, не забыл? Мне часто нужно искать какую-то информацию для подготовки различных внеклассных мероприятий. А человек я по натуре любопытный. Вот однажды и попалась мне подшивка газет из девяностых. Там и прочитал о маньяке, который лютовал в то время.

Я не соврал. Ну, почти. Такие статьи в газетах были, вот только находил их я в интернете, а не в архиве.

— Как любопытно, — почесал подбородок Харченко, глядя на фотографии. — Нужно будет и мне поднять архивы.

— Подними, подними. Думаю, ты узнаешь больше, чем я.

— Угу, — протянул Василий. — И всё равно не сходится. Третья жертва, Светлана Волошина. Студентка медколледжа, приезжая. Прописана в другом городе. Но… — он перелистнул бумагу, — жила в общежитии на улице Вяземская. Вяземская — Волошина. Совпадает. Но Аршавин… — он тяжело вздохнул, — Геннадий Семёнович был прописан в Москве. Жил там же. Здесь он только гостил у дочки. Его-то за что? Не бьётся, Егор, понимаешь?

Я откинулся на спинку стула, глядя в потолок.

— Есть одна связь, которая может объединить сегодняшних жертв, — проговорил я и покосился на Василия, который вопросительно уставился на меня, ожидая продолжения. — Ларин.

Харченко свёл брови к переносице.

— Что?

— Аршавин когда-то был начальником твоего отца, ты сам об этом говорил. И с Лариным он контактировал. Ты тоже об этом говорил. Что, если они не просто пересекались? Что, если у Аршавина на Ларина был компромат? Или, наоборот, у Ларина на Аршавина? Смерть старого генерала, который вышел на пенсию и, возможно, решил что-то рассказать… очень удобна мэру.

— Не может быть, — едва я замолк, отрезал Харченко. — Геннадий Семёнович… такой человек… и с Лариным? — но голос его растерял всяческую уверенность буквально на середине фразы.

Он задумался. Его взгляд стал отстранённым, будто он копался в давних, на первый взгляд незначительных, эпизодах.

— Что-то нащупал? — спросил я, наблюдая за этими метаморфозами.

Василий медленно покачал головой.

— Ничего конкретного пока. Просто… вспомнилось, как он как-то обронил пару фраз о «мелких царьках». Мы тогда в бане были и немного выпили, так что я всё списал на это. Но говорил Геннадий Семёнович с таким презрением, что я до сих пор помню его выражение лица и голос в тот момент.

Он резко, будто стряхивая воду с волос, встряхнулся.

— Ладно. Эту версию я тоже рассмотрю. Но нужно время.

— Ага, проверь, — пожал я плечами. — Глянь связи Аршавина и Ларина в девяностые, начале нулевых. Думаю, найдёшь интересные пересечения. А пока вернёмся к нашему Художнику. У нас есть буква «А», «Б», «В». Дальше, по идее, должна быть «Г». И так далее.

— Вы считаете, он продолжит? — спросила Павловна дрогнувшим на секунду голосом.

— Он уже дал понять, что может, — проговорил Харченко мрачно. — И он явно не собирается останавливаться. У нас есть паттерн. Но территория области огромна. Людей, чьи фамилии и адреса совпадают по первой букве, — сотни, если не тысячи. Мы не можем поставить охрану к каждому.

— Значит, нужно его спровоцировать, — задумчиво сказал я. — Заставить изменить график или выбрать конкретную цель.

Мы с Харченко, не сговариваясь, посмотрели на Павловну.

Наступила пауза. Павловна, сидевшая, закусив губу, тихо спросила:

— Вы хотите использовать меня?

Мы с Харченко переглянулись. Она сама всё поняла. Кем, кем, а вот дурой Павловна не была.

— Не исключено, — сухо констатировал Василий. — Вы идеально вписываетесь в схему. Фамилия Завацкая, живёте на Заводской. А ещё вы, в отличие от других, напрямую связаны с Лариным.

Павловна побледнела, сжав руки на коленях, и уставилась в пол.

Да, вариант хороший, но слишком опасный. Из нас троих я знал Ларина лучше всех. Если убийца и в самом деле с ним связан, то может произойти вообще всё что угодно. Вплоть до подрыва дома. На сопутствующие делу жертвы Витале всегда было плевать. Главное, выполнить задачу.

— Нет, — покачал я головой. — Этот вариант не годится.

— Почему? — округлил глаза Харченко.

— Слишком опасно, Вася. Никто не может дать гарантию, что девушка не пострадает.

— Но мы не можем ждать, Егор, — слегка наклонился ко мне он. — Если он идёт по алфавиту, то дальше будет «Г», «Д», «Е», и «Ж». «Ё» опустим. До «З» ещё четыре буквы. Четыре потенциальные жертвы. В следующий понедельник, потом ещё через неделю…

Я вздохнул и с силой помассировал переносицу, протёр лицо ладонями. Он прав. Как ни поверни, вокруг жопа.

— Значит, нужно форсировать события и оттянуть внимание, — сказал я.

— Именно, — хлопнул ладонью по столу Харченко. Выглядел он сейчас донельзя серьёзным. Лицо его будто окаменело, взгляд стал жёстким, колючим. — Возбуждаем дело против Ларина на основании показаний Елены. Даём возможность просочиться информации. СМИ радостно подхватывают новость о свидетельнице по делу Ларина и начинается шумиха. Елена станет центром внимания. По факту мы из неё приманку. Конечно, полиция будет охранять её. Но так, чтобы убийца думал, что сможет подобраться. Ловушка.

План мне решительно не нравился. Я даже ощутил зарождающееся где-то в глубине души раздражение.

— Василий, слишком прямолинейно. Этот тип не дурак. И он способен менять правила игры. Убийство Аршавина тому пример. Ты же видишь, он уже отступил от своего шаблона. Он может срисовать полицейских у её дома и просто… — я развёл руки. — Начнёт импровизировать и тогда может случиться всякое. Я не знаю, он может пропустить букву «З», или уйдёт в тень, или начнёт убивать в другом месте, а потом вернётся за Павловной, когда никто к этому не будет готов.

— А что ты предлагаешь? — процедил Харченко. — Сидеть и наблюдать за тем, как резвится этот больной ублюдок? Ждать, пока он замочит ещё четырёх человек? Мы обязаны попытаться!

— Я предлагаю не делать из неё живца на крючке! — огрызнулся я. — Можно придумать другой способ, чтобы выманить его.

— Я согласна, — услышали мы тихий голос Павловны, и зарождающийся спор угас моментально.

Мы оба посмотрели на неё.

— На что согласна? — уточнил я.

— Сыграть роль наживки. Я устала бояться. Каждый день просыпаться с мыслью, что сегодня за мной могут прийти. Ждать неделю, две, месяц… — она содрогнулась. — Я сойду с ума. Лучше уж… пусть будет быстро. Один раз. И если вы меня будете охранять… у меня есть шанс.

— Елена, ты не понимаешь, — попытался я её образумить. — Это не кино. Здесь всё по-настоящему, и этот маньяк — профессионал. Он уже проскользнул под носом у полиции, когда занимался украшательством города. Может проскользнуть и второй раз.

Она повернула ко мне спокойное лицо, на котором не было ни паники, ни истерики.

— Егор Викторович, я вам благодарна за беспокойство, за то, что спасли мне жизнь. Но я взрослый человек. И я приму это решение сама. Без чьего-либо разрешения.

Она посмотрела на Харченко.

— Я согласна на ваш план.