Феликс Кресс – Метод Макаренко. Том 2 (страница 27)

Отчёты, электронные журналы, бумажные журналы, планы, снова отчёты по внеурочке, подготовка к конкурсу «Классный года» — работы было по самые уши и ещё немного сверху.

Я как-то упустил из виду, что учитель — это не только уроки и душевные беседы, а ещё и тонны макулатуры, которые нужно «вынь да положь ещё вчера», чтобы от тебя отстали.

От этих бесконечных бумажек мозг сворачивался в трубочку. Я приходил домой и падал лицом в подушку, но даже во сне мне снились графы в таблицах и вопросительные взгляды Козлова, который никак не мог понять, почему у него «тройка» за сочинение.

Саша тоже была занята эти дни, поэтому виделись мы с ней редко. А Игорь вообще бродил по коридорам школы, как призрак, бормоча себе под нос про «крайние сроки».

Помимо бумажной волокиты, передо мной стояла задача подтянуть отстающих. Тот ещё квест, скажу я вам, потому что дети не хотели посвящать свои законные выходные учёбе. К счастью, хоть они и стенали, но приходили в школу и делали то, что от них требовалось.

А ещё мы с девятым Б готовили мероприятие ко Дню народного единства. Было решено подготовить не только плакаты с разнообразными лозунгами, но и что-то живое, близкое. В качестве темы взяли: «Герои нашего города — о ком не пишут в учебниках».

Ребята рылись в архивах, расспрашивали своих бабушек и дедушек, находили удивительные истории про врачей, простых рабочих, учителей времён войны и перестройки. Самойлова с Васильевой даже нашли ветерана-танкиста, который жил в соседнем со школой доме, и уговорили его прийти рассказать историю своей жизни. Как по мне, должно получиться интересно и познавательно.

Работа работой, а занятия боксом я не забрасывал, регулярно ходил к Санычу. Это было моей отдушиной, возможностью скинуть накопившийся стресс. Да и с Санычем мне нравилось общаться.

Удивительно, но я не был единственным, кто посещал зал в эти дни. Все мои ученики, кто начал ходить на тренировки, продолжали это делать и сейчас. Никто не отвалился. Честно сказать, это грело душу.

Я-то думал, после победы и загородного отдыха часть из них расслабится или у всех спадёт энтузиазм, но нет. Привычка, видимо, уже сформировалась. Или характер начал прорастать. И то и другое меня устраивало.

Единственным, кто в эти дни ходил по школе с широченной улыбкой на лице и не испытывал никаких видимых трудностей, был Глеб. Он и за спортивный центр взялся с такой кипучей энергией, что мне даже захотелось посочувствовать всем чиновникам, которым приходилось иметь с ним дело.

Он буквально с двух ног влетел в процесс, сметая все бюрократические препоны на своём пути. Кстати, сам центр он оформил как филиал федеральной сети молодёжных спортивных проектов, зарегистрированный в Москве.

Как он умудрился провернуть такой ход конём, чтобы быть независимыми от местной администрации — для меня осталось загадкой. Да я особо и не вникал, слишком много других дел бело. Но когда Глеб, сияя, как начищенный пятак, сообщил, что теперь Ларин не сможет просто так прикрыть проект через горсовет, я готов был снять перед ним шляпу. Если бы она у меня была.

Естественно, Ларин недолго оставался в неведении. Такое событие попросту не могло пройти мимо него.

Как только возобновились учебные будни, он ураганом ворвался в школу, и выражение лица у него было таким, которое чётко транслировало: «Всех в порошок сотру». Об этом мне рассказал Толян, когда я пришёл на работу. А ещё он сказал, что назревает буря «отцов и детей». О ком идёт речь я, и без подсказок Толика догадался. Поэтому отправился на поиски Глеба и Витали.

Нашёл я их в учительской. Когда я вошёл, Ларин стоял возле стола, размахивая какими-то бумагами.

— … без согласования, без участия городской администрации! Это что за самоуправство? — гремел он.

Глеб сидел за столом, вертел в руках ручку и смотрел на него с отстранённым любопытством. Помимо него в учительской находились ещё и Саша с Игорем.

Елизарова, в свойственной ей манере, сохраняла холодную маску на лице. Смотрела на Ларина, слегка прищурившись, как на насекомое. А вот Игорь выглядел плохо. Бледный весь, лоб в испарине. Видно, что переживает не на шутку. Того и гляди мотор встанет.

— Федеральный проект, Виталий Тимофеевич, — спокойно парировал Глеб, откладывая ручку в сторону. — Все согласования получены на уровне региона и столицы. Городская администрация поставлена в известность, но не является регулирующим органом. А вы, кажется, не имеете отношения к федеральным программам поддержки молодёжных инициатив. Всё законно.

— Законно? — Ларин оскалился. — Я здесь закон!

Глеб пожал плечами, а Игорь ещё сильнее вжал голову в плечи. Нужно было спасать брата, а то потом придётся его откачивать. Хлопнув дверью, чтобы привлечь внимание к своей персоне, я зашагал к столу, здороваясь с присутствующими здесь людьми.

Ларин побагровел. Перевёл взгляд на меня.

— А-а-а, — протянул он. — И вы здесь, Истомин. Все в сборе. Не хватает только этого надоедливого Ежова со своим боксом. Расскажите-ка мне, Истомин, каким боком вы замазаны в этом деле?

— Я соучредитель, — пожал я плечами. — Считаю, что идея в целом хорошая, город поддержит. Дети давно нуждаются в чём-то подобном.

— Город — это я! — рявкнул Ларин, сделав шаг вперёд. — Без моего одобрения здесь ничего не открывается. Ни-че-го!

В кабинете на минуту все замолчали. Я видел, как у Глеба дрогнул уголок губ в лёгкой презрительной ухмылке.

— Ваше одобрение больше не требуется, — негромко, но веско проговорил я. — Центр уже существует. И будет работать. С вашим согласием или без него.

Ларин замер, поигрывая желваками. Мне даже показалось, что он сейчас взорвётся. Но он вдруг резко сменил тактику, взгляд его стал масляным, почти дружелюбным.

— Ладно, допустим. Вы молодцы, инициативные, — начал он елейным голосом. — Но такой проект нужно вести под крылом администрации. Под моим крылом. Вы должны это понимать. Я могу вложить средства, обеспечить необходимую поддержку. Вы останетесь при делах, конечно, и при прежних должностях. Просто формально…

— Спасибо за предложение, Виталий Тимофеевич, — сказал я сухо, перебив его. — Но мы справимся сами.

Говоря простым языком, Ларин захотел примазаться. Сделать вид, что это его идея, его детище, а мы так, исполнители. Молодец, ничего не скажешь. Переобувается в прыжке.

Я переглянулся с Глебом. Он едва заметно кивнул мне, одобряя сказанное мной.

Ларин снова помрачнел. В его глазах появился опасный огонёк, который мне был знаком. Слишком хорошо знаком.

— Ошибаетесь, — прошипел он почти шёпотом. — Городок у нас маленький. Все всё знают. И всем нужны… хорошие отношения. А вы их портите. Зря.

Он развернулся и вышел, хлопнув дверью так, что задрожали стёкла в учительской.

Игорь выдохнул и откинулся на спинку стула с таким видом, будто ему стало доподлинно известно, что конец света наступит уже завтра.

— Ну что, папочка обиделся, — со смешком проговорил Глеб. Рядом согласно хмыкнула Саша.

— Обиделся, — кивнул я. — Теперь жди геморроя.

И геморрой не заставил себя ждать. Уже на следующий день Игорь ворвался в учительскую с глазами навыкате.

— Ну всё! — выпалил он, останавливаясь в дверях. — Нам конец! К нам придёт целая комиссия от администрации! С проверкой по пожарной безопасности, СанПиНу и чёрт знает чему ещё! — трагично заломил руки Игорь и плюхнулся на стул, запустив пятерни в волосы.

После нашего отказа Ларину в попытке примазаться к спортивному центру, на школу обрушился настоящий шквал проверок. Проверяющие ходили по коридорам, щупали стены, качали головами, делали пометки в планшетах.

Сначала пожарные нашли «несоответствия» в эвакуационных путях. Потом СЭС вдруг вспомнила, что в столовой мытой посуды недостаточно. Потом роспотребнадзор озаботился качеством учебников. А венцом всего стал визит комиссии из администрации города, которая с ходу заявила, что здание аварийное и учиться здесь опасно для жизни. Мол, требуется срочный капитальный ремонт.

Игорь метался, пытался что-то объяснить, предлагал взятки, но эти оказались «правильными». То есть, прикормленные Лариным. Давление на школу шло по всем фронтам.

— Они хотят нас закрыть, Егор! — с обречённым видом вздыхал он у себя в кабинете, капая валерьянку в стакан с водой. — На время ремонта, говорят. А ремонт, ясное дело, затянется на годы. Куда денут детей? По другим школам раскидают. А наш коллектив… Наш коллектив на улице окажется!

Я молча слушал, глядя в окно на облупленную штукатурку фасада. Да, здание и правда было не в лучшем состоянии. Но «аварийное»… Это уже перебор. Чистейший наезд.

В общем, Ларин решил взять нас измором. Либо мы сдаём центр под его крыло, либо школа летит в тартарары. А с ней и мои дети. Ну уж хрен тебе, дорогой «друг».

Стало ясно, что сроки ужались донельзя. Школе срочно нужен был ремонт. Хотя бы косметический, чтобы заткнуть рты проверяющим. А денег не было. Те средства, что мы экспроприировали у «Эдема», уже кончились. Основная часть ушла на центр, некоторая часть на поездку с детьми. Кое-что осталось, но то были сущие копейки по сравнению с той суммой, в которой нуждалась школа.

Сидеть сложа руки я не собирался. Вечером после тренировки, я созвонился с Глебом.

— Слушай, — сказал я, когда он ответил. — Наш уважаемый мэр решил задавить школу проверками. Нужны деньги на ремонт. Срочно.